Скользкий лёд истории

Этот обзор новинок исторических военных мемуаров начну с представления «Воспоминаний о Русско-японской войне 1904–1905 годов участника-добровольца», коим был автор этой книги генерал-майор Константин Иванович Дружинин.

В авторском предисловии он отмечает: «Предлагаемая книга составляет только часть всего моего исторического труда по описанию: военных действий русской армии на полях Маньчжурии в 1904—1905 гг., состояния и ведения русских вооруженных сил до войны и ликвидации после войны действующей армии на Дальнем Востоке. Я подробно исследую также деятельность во время войны Восточно-Китайской железной дороги, пример которой вряд ли повторится когда-нибудь, в смысле того огромного значения, какое она оказывала на военные действия в Маньчжурии».

В своих воспоминаниях о войне Дружинин не только день за днём описывает события, участником которых ему довелось стать, но и подробно разбирает, подвергая заслуженной критике, действия командующего русской Маньчжурской армией генерала А.Н. Куропаткина.

В этом с ним в известной степени солидарен другой участник русско-японской войны 1904—1905 гг. генерал Михаил Владимирович Грулёв. В предисловии к своей книги «В штабах и на полях Дальнего Востока. Воспоминания офицера Генерального штаба и командира полка о Русско-японской войне» военачальник, военный писатель и журналист Михаил Грулёв пишет: «Необходимо всё пережитое в этой войне запечатлеть по свежей памяти на страницах истории. Может быть из общего запутанного клубка только что пережитых событий, фактов и впечатлений, пытливому историку удастся извлечь руководящую нить для грядущей жизни… Это единственная цель, которую я имел в виду, решившись на издание настоящей книги, — представляющей собою, в обработанном виде, дневник мой, веденный во время службы в штабах и на полях Дальнего Востока».

Книга Михаила Грулёва «В штабах и на полях Дальнего Востока» – дает возможность разделить с автором объективный взгляд на ход этой позабытой войны. Рассказу о событиях войны предшествует анализ её причин и состояния вооруженных сил противоборствующих сторон, основанный на личных впечатлениях автора от довоенных поездок по Дальнему Востоку и пребывания в Японии в качестве военного агента. Центральное место в первой части мемуарных записок Грулёва занимает описание Ляоянского сражения. Второй том воспоминаний начинается с описания отступления русской Маньчжурской армии после Ляоянского сражения. Грулёв продолжает подробный рассказ об операции на реке Шахэ, сражениях у Сандепу и под Мукденом, Сыпингайском «сидении», заключении перемирия и мира. Завершают воспоминания выводы автора о причинах поражения русской армии в войне с Японией.

Воспоминания генерала Грулёва — горькая правда о той войне, которая была проиграна отнюдь не русским солдатом. Поражение вызревало в столичных салонах стараниями либеральной общественности. Но одновременно сказалась и вся громоздкость имперской власти, которая не сделала никаких выводов из этой истории. Расхожая максима о том, что у победы, как правило, много отцов, а поражение всегда — сирота, как нельзя точнее отразилась в историографии и литературной баталистике, посвященной этой злосчастной войне начала прошлого века.

Нельзя сказать о том, что этот трагический эпизод в истории отечества не нашёл своего отражения в русской и советской литературе. Одной из первых ласточек стала очерковая повесть «На японской войне» — русского писателя Викентия Викентьевича Вересаева, написанная в 1906–1907 годах по возвращении с фронта Русско-японской войны, где писатель служил врачом полевого госпиталя.

В советской литературе широко известны три эпических романа об этой войне на море и на суше. Самые популярные из них — романы «Цусима» А.С. Новикова-Прибоя и «Порт-Артур» А.Н. Степанова — за время существования СССР выдержали множество переизданий, их тиражи достигли миллионов экземпляров, а авторы вошли в число советских классиков. Чуть меньшую популярность получили романы «На сопках Маньчжурии» П.Л. Далецкого, «Варяг» и «Стерегущий» А.С. Сергеева. На излёте ХХ века тему русско-японской войны затронул в ряде своих романов («Крейсера», «Три возраста Окини-сан») Валентин Саввич Пикуль.

Минуло уже 120 лет со дня окончания Русско-японской войны 1904–1905 гг. Но споры о причинах неудач, постигших в ней российскую армию и флот, продолжаются и по сей день. Слишком тягостную память оставила она по себе. В своей новой книге «На сопках Маньчжурии» (не путать с одноименным романом Далецкого), историк и писатель Сергей Куличкин, автор более десяти книг в жанрах исторических и биографических исследований, рассматривает основные эпизоды этой злосчастной войны, как на суше, так и на море, и предлагает взглянуть на хорошо известные события под новым, во многом необычным углом зрения. Особое внимание автор уделяет доблести и мужеству русских солдат, матросов и офицеров.

*   *   *

Роман «По тонкому льду» — последний в творческой судьбе Георгия Михайловича Брянцева. Сегодня его книги, а их в литературном наследии писателя более десятка, далеко не на слуху. А между тем Георгий Брянцев — русский советский писатель, сценарист, участник Великой Отечественной войны, военный разведчик, подполковник, партизан, один из основоположников жанра военно-приключенческого детектива. Его биография полна чекистских умолчаний. В 1942—1943 годах участвовал в партизанском движении в брянских лесах. Начальник оперативной группы по руководству партизанскими отрядами, дважды перебрасывался в тыл врага со специальными заданиями командования Брянского фронта.

Как нелегка была боевая жизнь Брянцева, так нелегко проходила и его литературная деятельность. Написанный в 1953 году роман «Тайные тропы» во многих изданиях печатался в сокращении из-за политических мотивов, связанных с пересмотром отношений советского руководства к Броз Тито и политике в Югославии. А в 1954 г. возникли проблемы с повестью «Следы на снегу»: цензоры посчитали, что представители «малых народов» не могут быть изображены предателями. В повести «Конец «Осиного гнезда» автор не раз менял сюжетные линии. Отчасти это было связано с осуждением одного из руководителей Брянцева в годы войны, П.А. Судоплатова, который в 1953 г. был арестован по делу Л. Берии.

А уж роман «По тонкому льду» сам напрашивался на сокращения, ведь там, кроме оперативных разработок, ещё и упоминались репрессии в отношении чекистов накануне войны. Так называемые «партийные чистки», которые сам Брянцев проходил не раз и которые ломали его карьеру.

В судьбе Георгия Брянцева есть ещё один эпизод, который имеет отношение к советской приключенческой литературе. Именно он заметил талант молодого писателя Юлиана Семёнова и ввёл его в круг своих друзей, которые дали тому возможность собирать материалы и получать сюжеты для своих произведений. Юлиан Семёнов отблагодарил за эту помощь, написав сценарий по книге Брянцева «По тонкому льду», который был экранизирован.

*   *   *

В холодные ноябрьские дни 1918 года известный литературный критик и знаток англо-американской литературы, будущий замечательный детский поэт Корней Иванович Чуковский записал в своём дневнике от 23 ноября: «Третьего дня я написал о Райдере Хаггарде».

Второй год революции. Страна в огне, в столице ледяной холод, а Максим Горький составляет план великого издательского проекта «Всемирная Литература». Потому что люди должны читать. И ведь читали. Много читали. В том числе и Хаггарда.

Но вернемся к критику Чуковскому и его статье об английском писателе Хаггарде. «Лет сорок тому назад в Южной Африке, неподалеку от реки Замбези, путешественники невзначай набрели на развалины какого-то старинного города. Что это за развалины, никто не знал. И стали создаваться легенды. Люди почему-то решили, что этот город возник в древние библейские времена, за тысячи и тысячи лет, задолго до Рождества Христова, чуть ли не при царе Соломоне. Развалинами заинтересовались учёные, приехали на место, осмотрели каждый камень и пришли к убеждению, что царь Соломон тут не при чём, что эти развалины относятся к позднейшему времени и им самое большее пятьсот или четыреста лет. Поэтическая легенда была уничтожена. Легенда исчезла и вскоре была бы забыта, если бы в Африке не жил один молодой англичанин, по имени Генри Райдер Хаггард.

Был он человек мечтательный, с поэтической складкой, — ему понравилась эта легенда о каком-то неведомом, забытом историей городе. Он тщательно обдумал эту тему, разработал её до мельчайших подробностей и, таким образом, в 1885 году явился его знаменитый роман «Копи Царя Соломона». Тема невероятная, сказочная, а, между тем, читаешь — и веришь. Всё словно списано с натуры. Кажется, что каждое слово — правда. В этом главная черта англосаксов, английских и американских писателей: они изображают жизнь с таким «реализмом», с такой внимательной любовью к натуре, что даже фантастическое выходит у них натуральным.

Факт – для англичанина всё. Даже фантазируя, он не оторвется от факта. Его фантазия не буйная, не пламенная, а приземистая, очень солидная, обуздываемая на каждом шагу холодными прикосновениями фактов. У Райдера Хаггарда нет коротеньких, мелких рассказцев, а все объемистые длинные романы; свои фантазии он излагает медлительно, деловито, подробно, — от чего ещё больше усиливается внешнее правдоподобие рассказываемого. В «Копях Царя Соломона» выведена оригинальная личность — охотник за слонами Кватермэн (в современной транскрипции Квотермейн — В.П.). Читатели (особенно подростки) так полюбили Кватермэна, что Райдеру Хаггарду пришлось написать о нем ещё несколько книг. Так появились книги: «Аллэн Кватермэн» (1887), «Жена Аллэна Кватермэна» (1890) и другие романы, упрочившие славу писателя.

Я не случайно привёл цитату из статьи Корнея Чуковского к изданию «Копей царя Соломона» в горьковской «Всемирной литературе». К писателям пусть даже второго ряда (по разряду юношеских), как Хаггард или Жюль Верн в начале прошлого века относились без какого-либо постмодернистского снобизма. В издательстве «Вече», осуществляющем прекрасный проект литературы для юношества под названием «Мастера приключений» уже выпустили в этой серии четыре десятка романов Хаггарда. Почти всё его литературное наследие. В том числе и первый роман «Рассвет» — не самый удачный писательский дебют молодого автора. Зато третья книга, сделавшая его знаменитым, родилась из спора с братом о достоинствах книги Стивенсона «Остров сокровищ». Брат предложил ему пари, что он вряд ли напишет «хотя бы наполовину хорошо», как Стивенсон. Хаггард принял вызов, в тот же вечер приступил к написанию романа и за шесть недель закончил «Копи царя Соломона».

После «Копей» Хаггард в англосаксонском мире мог соперничать с великим французом Александром Дюма. И здесь я позволю себе завершить этот обзор еще одной цитатой из статьи Корнея Чуковского: «Его (Хаггарда) тянет в загадочные, сказочные страны, каких ещё никто никогда не видал, — к гробницам легендарных героев, в огненные пещеры, где скрыты заповедные клады, к шаманам, кудесникам, магам, к каким-то изумительным заколдованным женщинам, которые, при помощи чар, живут тысячи и тысячи лет и, умирая, воскресают опять. Он создал для себя особый мир — и в этом мире он полный хозяин.

Но за пределами этого волшебного царства, он не видит никого и ничего. Его фантазия всегда устремляется по одной и той же колее. Но всё же, это — фантазия творческая, неисчерпаемо-изобретательная, — и вот уже третьему поколению детей и подростков (а порою и взрослых) она доставляет безмерную, ничем незаменимую радость».

Виктор ПРИТУЛА