«МИР»: нерассказанная история мира

От автора. В данном отрывке, рассказывается о моменте, как в 1985 году, Михаил работающий доктором в Звёздном городке, узнаёт, что он и его жена Мария находящаяся в тот момент на орбите (на станции Салют 7)
стали родителями первого рождённого в космосе ребенка.

Мультимедийный художественный проект в жанре научной фантастики (с элементами трагикомедии и альтернативной истории), основанный на реальных событиях для взрослой и юношеской аудитории. Он повествует о вымышленной жизни первого человека, рождённого в космосе в 1985 году, и посвящается людям, придумавшим, спроектировавшим, построившим и жившим на космической станции «МИР». Заранее благодарен за возможность поделиться с вами своей идеей, а также за любую возможную форму сотрудничества.

«Новость галактического масштаба»

Звук резко открывшейся двери лаборатории оторвал Михаила от окуляра микроскопа… «Чтобы в это время ночи кто-то вдруг так резко ворвался в помещение… Ну вот, – подумал он, – все-таки это случилось»… То, к чему он мысленно уже так долго готовил себя, на протяжении всего времени отсутствия Маши на Земле, то, к чему, как доктор, он подсознательно готовился всегда, все-таки вот оно случилось… Каждый день и каждую минуту он ждал, что что-то случится и потребует от него всех его знаний, весь его опыт и навыки доктора… и то, с чем он столкнется, будет проверкой всего его существа на способность побороть обстоятельства, помочь изменить, спасти чью-то жизнь, и не дай Бог, жизнь его единственной… Иначе почему Машин полёт так внезапно был продлён? Почему никто так ему и не смог внятно объяснить, что всё-таки происходит там, на станции…

Миша посмотрел в сторону входа немного растерянным, непонимающим взглядом…

– Михаил Александрович, поторопитесь пройти с нами.

Ничего не ответив двум мужчинам, быстро вошедшим в лабораторию прямо в уличной одежде, Михаил спокойно и быстро поднялся им навстречу, на ходу снимая халат и надевая пальто, направляясь к выходу… Он нахмурился, стараясь сосредоточиться…

Крик ребенка раскатился по орбитальной станции и повторился в наушниках, а потом ударил по перепонкам сотрудников ЦУПа. Но космос не услышал этот крик, ледяная черная космическая тишина висела на просторах вселенной… За бортом большой алюминиевой банки было минус 270 градусов по Цельсию, впрочем, как и всегда… и как всегда в принципе… «всегда», как было и до появления планеты Земля и даже до появления Солнца… зато как никогда не было на Земле. <…> Вообще, конечно, не очень верится в нашу вселенскую исключительность, но тогда непонятно, где все…

К этому вопросу мы ещё вернемся, но пока, мой дорогой читатель, слушатель, и немножко зритель, давайте вернемся обратно в родильный пластиковый мешок внутри этой консервной банки – орбитальной станции… Среди плавающих капель крови в невесомости – перетекающих одна в другую и растягивающихся, как в замедленной съёмке, или как в лавовой лампе-ночнике перетекают капли цветной жидкости, висел и крутился в лучах света ближайшей звезды, с ещё не отрезанной пуповиной, маленький, красный и скукоженный новорожденный детёныш человека… с огромной головой по сравнению с остальным телом и маленькими передними и задними лапками, на которого во все глаза глядел командир через прозрачный пластик, измазанный Машиной кровью…

«Вот тебе и первый контакт с внеземным живым существом, – подумал Виктор, –  вполне себе такой инопланетянин…» Несмотря на статус, у него ещё не было своих детей и «вживую» он видел такого маленького ребёнка в первый раз… Но он тут же спохватился и через небольшую прорезь в полиэтиленовой операционной начал собирать летающую жидкость трубкой от пылесоса… Кстати сказать, красные капли красиво смотрятся и даже немного завораживают своей красотой, особенно когда лучи солнца просвечивают их и всё помещение играет тёплыми красно-оранжевыми оттенками и цветами…

Из здания исследовательского центра три фигуры нырнули в промозглую, холодную весеннюю ночь… Сильный ветер с мелкими кусочками полузамерзших капель воды неприятно колол лицо… На одежде оставались мокрые следы и застывшие капельки воды, покрывая её мелкими пупырышками.

Кутаясь в воротник пальто, Миша мельком глянул на своих спутников по бокам от себя… Как ни удивительно, но казалось, что они абсолютно не замечали этот неприятный ветер и не обращали на него никакого внимания, а спокойно и невозмутимо быстрой походкой следовали за Михаилом…

Ветер продолжал задувать ему за воротник мокрый весенний снег… Двое мужчин в штатском сопровождали его по обе стороны, отставая от него на полшага… Он поглядел на чистые, простые лица, не выражающие ни одной человеческой эмоции, как две восковые маски в пальто, которые двигались вместе с ним в направлении ЦУПа. Почему-то именно туда он шёл как на автомате… Тот, который был постарше, носивший усы, и тот, который был помоложе, — оба напоминали скорее функции людей, нежели две отдельные личности. Эта мысль на момент промелькнула у Миши в голове, когда на него снова налетел холодный воздух марта, и он поднял повыше воротник пальто.

Мужчины по обе стороны от него не изменились в лице, и ни одна мышца на их лицах не дрогнула… Группа быстро проследовала через слякоть площади напротив исследовательского корпуса в сторону небольшого бульвара, за которым находился Центр управления полетами. Конвоирующие не проявляли к Михаилу какого-либо интереса…

Удивительным образом он не паниковал и не переживал, он был скорее раздражён и недоволен тем, что с первых минут ему сразу не могут объяснить, что происходит, так как явно что-то происходит, и наверняка происходит что-то незапланированное, наверняка что-то нештатное, наверняка то, что требует принятия безотлагательных мер с его стороны, а он до сих пор не в курсе…

Он бы мог хотя бы что-то уже анализировать и обдумывать и потратил бы это время, пока он шли до здания ЦУПа, с пользой, а не… Нахмурившись ещё больше, он ускорил шаг, а его ночные конвоиры, оставаясь четко на том же расстоянии от него, что и раньше, и ни на миллиметр не увеличив дистанцию, следовали за ним через сквер… Уже в фойе, вместо того чтобы сразу проследовать в зал, Михаила направили к столику охраны, где молодой лейтенант протянул доктору ручку и без слов указал на то место, где нужно ему расписаться на листке бумаги напротив его, Мишиного, имени… Пробегая быстро глазами по нескольким листам текста («вы соглашаетесь», «государственная тайна», «особой важности», «о неразглашении», «уголовная ответственность» и т.п.), он сделался еще более хмурым и раздраженным…

— Блин, ну что же, черт возьми, тут происходит?! Вы можете мне объяснить, в конце концов?! Или вы так и будете стоять тут как два г… б… — он запнулся, — истукана?! — выпалил Михаил, не сдержавшись…

Он глянул на сидевшего за столом охранника… На что тот только равнодушно пожал плечами. И так как больше никакой реакции не последовало, уже ни на кого не глядя, он с раздражением поставил свою подпись и направился в зал, резко толкнув перед собой двери… Все остальные остались наружи.

Это сложно представить себе на Земле, где гравитация делает многое, что часто упрощает нам здешнюю жизнь, но там, на орбите, переходный отсек превратился в комнату ужасов, где кругом летает биологическая составляющая человеческого организма… и особенно неприятно, когда липкая, вязкая жидкость залепляет, тянется, плавает вокруг и забивается в легкие, в нос, в глаза, вязнет на зубах и не вытирается с ресниц…  Но, слава богу, все это недолго продолжалось, и по земным меркам можно было сказать, что роды прошли очень даже легко («Вселенская история космического акушерства» пополнилась еще одной главой).

Две камеры с кассетами VHS или Betacam (сейчас уже не вспомню точно), закреплённые по разным углам отсека, которые должны были запечатлеть сей исторический момент, тоже оказались частично заляпаны кровью и уже писали только звуки, невнятные шуршания и разговоры в операционной…

«Как бы мы сейчас (как человечество, живущее в конце второго тысячелетия) с нашими супертехнологиями, компьютерами и искусственным интеллектом ни считали себя «важными» и ни считали бы свою «биологическую» составляющую лишь второстепенной, думая: «вот мы все теперь такие высокодуховные, высокоразвитые существа, сами являемся творцами своих жизней и тел, можем менять себя, решать кем, мужчиной или женщиной нам быть, и только от нас самих все зависит» и так далее… думая, что вот наш разум может теперь всё и от  него только мы как вид и зависим… Как бы не так!

Всё равно мы всё так же остаемся в первую очередь <…> органическим видом жизни, чья биология и инстинкты всё равно являются для него первичной двигающей силой… И эта сила всё так же определяет наше (как вида) поведение и влияет на нас, как это и происходило миллионы лет назад, а уже только после неё (нашей биологии) наш большой такой мозг может вносить коррективы в наше поведение… И её природная программа так давно была заложена в каждого из нас как в представителей одного из видов млекопитающих этой планеты, в которых когда-то (относительно не так давно) попал то ли вирус, то ли грибок, то ли бактерия, то ли молния, из-за которой вдруг из обычного млекопитающего вырос человек…» — размышлял про себя Володя, вытирая с лица остатки крови и продолжая выполнять функции акушера и по совместительству космонавта орбитальной станции, плавая вокруг Марии и малыша…

И биология опять сделала своё дело, и именно она и командовала всем происходящим в тот момент на станции. И именно она, биология, была той главной силой, которая несколько минут назад вытолкнула одно человеческое существо из другого, для того чтобы данный биологический вид жил и дальше и смог продолжить себя «во времени и пространстве»…

И это не просто так, что одним из главных образов и символов человечество навсегда выбрало для себя образ самки с новорождённым на руках… чтобы человеки не забывали, с чего всё начинается и чем всё заканчивается… Вот поэтому и давайте вернёмся уже к ней – к нашей единственной и любимой Маше… как бы символично и патетично это ни звучало: к парящей в воздухе Марии с младенцем на руках (религиозная аналогия напрашивается сама собой)…

Пару минут назад она почувствовала, как волна облегчения вдруг накрыла все её существо и растеклась где-то в районе мозжечка каплей спокойствия и тишины… Случилось безмолвное расщепление атома… перед тем как она издалека, как из длинного тоннеля, вдруг услышала приближающийся к ней недовольный ещё не определенной половой принадлежности крик новой жизни, крик маленького нового человека…

И теперь давайте попробуем себе представить иллюминатор станции, который визуально похож на круглый аквариум… И вот на фоне этого окна перед нами плавает в невесомости в позе эмбриона (а он не сильно от него еще и отличается) только что родившийся человеческий отпрыск планеты Земля… Но уже не эмбрион, а маленький человечек… И вот представим этого человечка на фоне плывущих в иллюминаторе облаков на поверхности Земли… И тогда нам не сразу станет понятно, как такое возможно, что аквариум с ребенком тут, а Земля там, «внизу»… Но так в точности оно тогда всё и выглядело с борта станции… А первые лучи Солнца, мимо которого станция пролетала в очередной раз, просвечивали почти насквозь его маленькие красные ручки, казавшиеся прозрачными в ярком свете вылетающего из-за Земли светила…

Тут, мой дорогой читатель, если бы мы с вами смотрели кино, сейчас вступила бы лирическая музыкальная тема, а в полупустом зале ЦУПа, как только за Михаилом закрылись двери, выключился бы весь звук… все превратилось бы в фон из множества улыбающихся лиц, хлопающих его по плечам рук и что-то говорящих ему голов… он движется машинально вдоль людей с потерянным, блуждающим взглядом… пытается рассмотреть, что показывают экраны… Теперь он в шумном водовороте лиц, рук и тел, не понимая и не слыша, что ему говорят, двигается между рядами мониторов, при этом его лицо продолжает держать маску серьезности. Мозг еще не дал определенной команды его мышцам лица, так как находится в состоянии полной растерянности…

И когда он увидел перед собой знакомое лицо ГК, который с растрепанными волосами и расстегнутой верхней пуговицей на рубашке совал ему в руки наушники, к Мише возвратилось самообладание, и он осознал, что это совсем не то, к чему он себя готовил, а что-то совсем другое…

И тут он услышал в наушниках голос Маши, и всей своей громкой волной интершумы внешнего мира ворвались в его мозг и развернули его к боковому экрану…

– Шшш-шшш-ш-ш … Дорогой, ты папа… слыш-шш-шш м… я? Шшш…

В общем-то (с другой стороны) ничего особенного или необычного и не случилось… просто в счастливой молодой семье родился первый ребенок — как это бывает у миллионов других таких же семей на Земле…

Только в этот раз всё «то же самое» случилось с Машей и Мишей…
и только не на Земле… и только в первый раз за всю историю существования этой самой Земли… Такие дела…

Андрей МУДРОВ.