Рубрика: Память

Автор: Васильев Антон

Народный интеллигент

Утрата

М. Ножкин

Мы с соловьями песню величальную

Поем земле родной, что нам судьбой дана.

Всегда весёлая и чуть печальная,

Россия, матушка моя.

И ширь бескрайняя и бесконечная,

Неповторимая, родная ты одна,

Ты, словно сказка, добрая и вечная,

Россия, матушка моя.

Михаил НОЖКИН.

Словом «интеллигент» наш народ привык едва ли не ругаться. Оно стало синонимом человека, не понимающего собственной страны и её людей, а часто — презирающего их. А если небеса наделили его творческим даром, современный интеллигент нередко рискует заслужить от общественности клички «либерда», «булкохруст», а то и «литературный власовец». Кого-то обижают незаслуженно, а кому-то и за дело прилетает.

А бывают ли другие интеллигенты? На Руси бывает всё. Она не потеряла способности испускать сгустки того святого света, которые, помещаясь чудесным образом в новорождённого человека, становятся дарованиями. У таких людей врождённое, русское чувство боли за родную землю ещё и облекается в созвучные народной душе поэтические формы.

Такой «сгусток» достался и младшему сыну московского рабочего Ивана Петровича Ножкина и медсестры Клавдии Гавриловны — Михаилу Ивановичу Ножкину (1937—2026). Великую беду и испытание, выпавшую нашему народу, будущий поэт «пропускал через себя» с самого детства. Отец ушёл сапёром на фронт, мать работала в военном госпитале в две (по другим данным — в три) смены. Тринадцатилетний старший брат уже работал на оборонном заводе (видели фото подростков на ящиках, чтобы доставать до станка?).

Жизнь у Миши началась «круто»: в пять лет попал под бомбёжку, когда с мамой и братом отдыхал на курорте 22 июня 1941 года. С шести лет пришлось тушить в Москве зажигательные бомбы, стоять с карточками за хлебом и крупой, доставать по всей округе дрова, чтобы протопить дом. И петь в госпитале под Новый, 1942-й, год для раненых, чтобы им было хоть немного легче (он никогда не забудет, как боец аплодировал ему, стуча единственной рукой по тумбочке, а у другого, ослепшего, текли слёзы из-под повязки). Платили Мише-артисту лишним черпаком баланды. А отец прошёл плен, Дахау, Бухенвальд. Так и рождаются поэты, понимающие свой народ. По-другому, я убеждён, не получится.

В мемуарах Ножкин напишет: «Мы с детства привыкали быть частью общества, знали свои обязанности, а о правах никто и не вспоминал. Нас учили: человек должен сначала что-то сделать, а уж потом качать права».

После школы — строительный техникум Моссовета («У мужика должна быть нормальная профессия!»). В конце 1950-х вкалывал на стройках фрезеровщиком, плотником и арматурщиком, поднялся до прораба (строил район Новые Черёмушки). Он писал стихи уже тогда, наработавшись за смену. Вот откуда позже пойдёт, из собственного пережитого: «И друг друга грызём на собраниях, надрываемся, горло дерём...».

Одновременно он участвовал в художественной самодеятельности и занимался в вечерней студии при Театре эстрады. Парень из рабочей семьи имел внешность и осанку поручика лейб-гвардии — в нём просто угадывался будущий большой артист. В 1961 году Ножкин был принят в Московский театр эстрады, играл вместе с Мироновой и Менакером. В следующем году его уже взяли на телевидение, на «Голубой огонёк»! Он «продёргивал» в сатирических куплетах тунеядцев и стиляг (изображая последних, так виртуозно танцевал рок-н-ролл, что они, думаю, завидовали): «А ты рот не разевай, / Газеточки почитывай... / А ну давай, давай, давай, / Меня перевоспитывай!»

С 1964-го по 67-й он служил в Москонцерте, даже вёл собственную программу «Шут с тобой». Но его талант оказался слишком острым и неуёмным. Добро бы он высмеивал тунеядцев, фарцовщиков и пьяниц, но он начал намекать, что борьба с ними ведётся почти вхолостую. И песни уже стали известны широко, поднимая проблемы — одна другой серьёзнее: «Жестоки мы стали к природе: / Леса на бумагу изводим, / И бедные звери, и птицы / Не знают уж, где приютиться. / Всю зелень попилим, порубим, / Всю рыбу потравим, погубим. / Товарищи, граждане, люди, / А завтра-то, завтра что будет?»

Цензоры это не проглядели и «покатили телегу» Куда Надо, что артист не уважает политику партии. Вначале ему «отрезали» «Голубые огоньки», начиная с 1967-го, а немного погодя, пообещав выселить за 101-й километр, выгнали из Москонцерта с формулировкой «За профнепригодность». Если вы видели записи его выступлений... это всё равно, что Анатолия Карпова отстранить от турниров за неумение играть в шахматы.

После увольнения Ножкин больше не получал регулярной зарплаты. Пришлось давать концерты, как Высоцкому, без помощи властей, (впрочем, какая-то поддержка у них обоих, несомненно, была, вероятно, поклонники у бардов разные появляются). И ещё один нюанс, думаю, помог. В 1970-м году американский журнал Time поместил фото Ножкина рядом с фото Солженицына и Галича, назвав его музыкальным диссидентом.

Но тут Михаил написал песню «Я люблю тебя, Россия», на музыку Тухманова... и её сразу же отправили на конкурс «Песня-71».

Много раз тебя пытали —

Быть России иль не быть:

Много раз в тебе пытались

Душу русскую убить.

Но нельзя тебя, я знаю,

Ни сломить, ни запугать,

Ты мне, Родина родная,

Вольной волей дорога.

После этого ему не мешали ни давать концерты, ни играть в кино. Лейтенанта в «Освобождении», (для этого фильма он сочинил «Последний бой»), контрразведчика Синицына в «Ошибке резидента» и Михаила Рощина в «Хождении по мукам» (в ролях офицеров он идеален, я считаю). Отрицательных героев он играть не хотел.

И он делал то, что должен был, что на роду ему было написано. Играл и пел. От души и назло недоброжелателям: «Старики, я Шекспир по призванию, / Мне б Гамлетов писать бы, друзья, / Но от критиков нету признания, / От милиции нету житья... / А на кладбище, по традиции, / Не слыхать никого, не видать... / Нет ни критиков, ни милиции, / Исключительная благодать!»

Признаюсь, я знал его творчество эпизодично: слышал многие вещи, но не знал, что это — он. Мне очень нравилась «Последняя электричка», но я много лет был уверен, что сочинил её Евтушенко. Для меня стало приятной сенсацией, что «Мы вам честно сказать хотим» и «Дорогая моя столица», гимн Москвы — это Ножкин! Век живи, век учись...

Мягкой и чуть задумчивой манерой исполнения он напоминает Окуджаву, но у того, умно и метко жалевшего о несовершенстве мира, никогда не слышалось призывов к позитивному изменению, переустройству его, а у Ножкина этот импульс, эта воля присутствует. Он был борцом, неравнодушным и гневным, он был интеллигентом в лучшем смысле этого слова: он был за народ и с народом.

Трясёт планету

поступь многотонная —

Шагает зло в двуличии своём.

Ползёт по свету пятою колонною,

Кружит над нами

чёрным вороньём.

...Человечество проверило веками:

С тёмной силою сраженья нелегки.

А добро — оно должно быть

с кулаками, с кулаками!

Люди добрые, сожмите кулаки!

После «Одиночного плавания» 1985 года он в кино не снимался, став чужим для нового поколения «мастеров культуры». Перестройку и особенно 90-е годы не принял, не чувствуя себя «своим» в мире чудовищного социального расслоения. В принципе, многие интеллигенты не любят капитализм, но стесняются выступить против, боясь прослыть «совками». Ножкин же ничего не боялся.

Стоит забор внушительный,

стоит стеной могучею,

А по забору проволока

ржавая, колючая.

А за забором жить легко,

Там хлещут птичье молоко,

Там современное жульё

Буржуями живёт!

Зачем человеку заборы?

Заборы рождают споры,

Заборы мешают людям,

Когда ж мы ломать их будем?..

Вот же судьба: при советской власти считался едва ли не врагом-антисоветчиком, а в глазах нынешней «культурно-литературной элиты» он — почти что красный реваншист! А он — просто Русский с большой буквы! Без гнева и горечи он не мог рассуждать о современной «российской культуре», и разве мы с ним не согласимся? «…По телевидению — примитивные программы и ток-шоу, дешёвые боевики, стрельба, бандиты, проститутки. В жизни — пустопорожние разговоры о том, кто и сколько украл, кто кого обманул...».

Но наша страна, к счастью, не только такова. Ножкин встал в первые ряды движения за восстановление Храма Христа Спасителя. Награжден орденами «Знак Почёта», Почёта (2007), «За заслуги перед Отечеством» IV степени (2011), Александра Невского (2022). Он — лауреат Государственной премии РСФСР 1982 г. за сценарий документального фильма «Ради жизни на земле» и премии «Щит и меч Отечества», премий имени А. Твардовского, С. Есенина и академика В. Вернадского, автор книг «Будь человеком» (2011), «Точка опоры» (2013).

«Михаил Иванович Ножкин – русский вызов подлым временам и будущей Победы благодать» — так отозвался о поэте Валерий Ганичев, зампредседателя Всемирного Русского Народного Собора, который Ножкин помогал создавать, воистину «живота не жалея».

Благодаря инициативе Ножкина, Василия Ланового и Александра Михайлова, стоявших у истоков народного движения памяти о воевавших предках, на канале «Россия» ежегодно проходит концерт «Спасибо за верность, потомки», который объединяет всех активистов движения «Бессмертный полк». И в 2017-м он шёл во главе колонны, с портретом отца, рядом с президентом и Василием Лановым.

Война закончилась.

Но в мире нет покоя,

И снова недруги

пугают нас войной,

Мы не боимся их —

у нас страна Героев,

И все готовы встать

за Родину стеной!

И вновь зовут колокола святые,

И вновь страна

в единый строй встаёт,

Бессмертный полк,

Бессмертная Россия

Уверенно в грядущее идёт!

Михаил Иванович не уставал повторять: мы — не народ торгашей, с такой идеологией нам не выжить! Наша истинная национальная идея выковывалась вместе с национальным характером и неизменна для нас на веки вечные — она заключена в слове ПОБЕДА! По мнению Народного Интеллигента, Россия всегда в истории стояла и вечно будет стоять на грани: победить или погибнуть.

Так и лезут в каждый храм,

и каждый дом,

Биороботы, масоны,

да сектанты,

В телерадио,

в свой разбойничий содом,

Загоняют нас продажные

мутанты.

Сколько ж можно,

этих нелюдей терпеть,

Сколько ж можно

с этой нечистью мириться.