Красная девица русской поэзии

Заметки о поэтическом пути Нины Красновой

Есть в нашей современной литературе явление поистине уникальное — Нина Краснова. Поэт, эссеист, редактор. Человек, фанатично преданный отечественной словесности, обладающий к тому же невероятной работоспособностью. Заявляю это совершенно ответственно, поскольку давно слежу за её многогранной творческой деятельностью.

О пишущем надо говорить при жизни, не расточая запоздалые похвалы в некрологах и мемуарах. В случае Нины Красновой мы имеем дело с поэтом недооцененным. И это при том, что стихи её публиковались в самых разных изданиях – «толстых» журналах, газетах, их печатали в странах ближнего и дальнего зарубежья, издано более двадцати её книг стихов и прозы. Не обойдена Нина Краснова и премиями — в частности, премией имени Анны Ахматовой, имени Николая Рубцова «Звезда полей», премиями Артиада народов России, «Парабола», «Писатель XXI века».

Всё это так. И всё же прав Борис Кутенков, заметивший, что, несмотря на довольно большое количество критических высказываний о её творчестве, мало кто по-настоящему проанализировал его место в сегодняшнем контексте. Такую попытку в свое время предпринял я: написал небольшую зарисовку «Рязанская певунья», вошедшую в мою книгу «С оттенком высшего значения» и в книгу Нины Красновой «Тайна». Но, каюсь, все-таки масштаба личности, масштаба дарования Нины тогда не оценил. Не уверен, что и сегодня сумею; как известно, большое видится на расстоянии…

Давнее наше знакомство, однако, не рискну назвать дружбой; как заметил когда-то Михаил Светлов, дружба — понятие круглосуточное. Он имел в виду, очевидно, что коли дружба, то с любой просьбой, делом, да и просто телефонным звонком можно к другу обратиться в самый неурочный час, полночь-заполночь. При всём душевном расположении мне было бы неловко тревожить Нину по пустякам, обременять какими-то просьбами и пр.

Был период, когда я довольно активно сотрудничал в журнале Юрия Кувалдина «Наша улица», в котором абсолютно незаменимым автором была Нина Краснова. Осмелюсь утверждать, что, кроме содержания, она наполняла это издание духовностью. Помимо того, что Нина регулярно выступала на страницах журнала со стихами и эссе (хотя Юрий Кувалдин декларативно заявлял, что стихов не печатает, для Красновой он делал исключение), Краснова делала литературные записи (стенограммы, репортажи) многих журнальных мероприятий. И эта титаническая работа (расшифровка диктофонных записей, набор на компьютере и пр.), малозаметная и никак не вознаграждаемая, отнимала массу времени и сил. При этом Нина успевала выпускать литературный альманах «Эолова арфа», готовить собственные сборники, выступать в разных городах...

Лет десять назад поэт, издатель, президент Союза писателей ХХI века Евгений Степанов выпустил двухтомник произведений Нины Красновой «Тайна». В предисловии Нина Краснова замечала: «Мой великий земляк Сергей Есенин писал; «Что касается моей биографии, то она – вся в моих стихах». Что касается моих стихов, то в них, конечно, есть моя биография, но всё же я не могу сказать, что они все идут у меня только от биографии… Нет. В своих стихах я показываю мир своей второй реальности, в котором витает моя душа и который я создаю с помощью своей фантазии. С помощью своего воображения, с помощью снов, чувств, с помощью слов и рифм, из которых у меня возникает нечто такое, чему я сама изумляюсь…»

«Никто не позавидует женщине, пишущей стихи в России в этом столетии, потому что есть две гигантские фигуры, являющиеся каждой, взявшей перо в руки, — Марина Цветаева и Анна Ахматова», — утверждал когда-то Бродский. Нина Краснова как-то легко, без усилий избежала мощного излучения двух великих поэтов, вообще обошлась без влияний, безошибочно нашла собственный стиль и манеру.

Помимо поэтического дарования Нина щедро одарена и редким талантом дружбы — да-да именно талантом, — о котором мне хотелось бы сказать отдельно.

А узы дружбы связывали её с замечательными поэтами и прозаиками. Так свой очерк «Вспоминая Виктора Астафьева» Краснова начинает словами: «Чем больше проходит времени со дня смерти Виктора Петровича Астафьева, со дня его последнего вздоха на этом свете, тем больше я понимаю, с кем судьба свела меня когда-то на моем литературном пути…». И далее идёт пространный рассказ — как впервые встретилась она в декабре 1990 года с прекрасным русским писателем (встрече предшествовала переписка), как приезжала к Астафьеву в Красноярский край, а он навестил её в тесной московской квартире в Перово. Из воспоминаний Нины, фрагментов переписки с Виктором Петровичем возникает образ этого правдивейшего из наших писателей, а рядом — образ простой (только кажущейся таковой!) русской женщины, поэтессы, сумевшей оценить величие души Астафьева. Искреннее восхищение личностью автора «Царь-рыбы» не мешает Красновой вести повествование свободно, перемежая размышления о прозе и жизни Виктора Петровича забавными бытовыми подробностями.

Среди тех, кого Нина Краснова одаряла своей бескорыстной дружбой — Андрей Вознесенский. Вот уж что показалось мне поначалу необъяснимым! Авангардист, модный поэт из когорты шестидесятников, ученик Бориса Пастернака, объездивший мир и встречавшийся с известнейшими политиками и творческими личностями, словом, кумир поэтической Москвы. И рязанская певунья, «красная девица в русской поэзии», как назвал Нину Вознесенский. Совершенно разные, так сказать, школы, ни в чем не схожая поэтика; что, казалось бы, их соединяло?

Нина Краснова когда-то познакомилась с Андреем Вознесенским в редакции журнала «Юность», редактором которой в ту пору был Андрей Дементьев. Представляю себе волнение Нины, с юных лет любившей стихи Вознесенского, воочию увидевшую поэтарха! Она пишет: «Андрей Вознесенский много помогал молодым поэтам и существованием своим, и конкретными делами. И если говорить о том, кому из провинциальных молодых поэтов он помог, то я с гордостью и счастьем могу сказать: мне! Он писал обо мне в журнале «Огонек», журнале «Обозреватель», в своей книге «На виртуальном ветру»…»

Нина написала книгу о творчестве Вознесенского, о которой он отозвался так: «Я не заслуживаю всего того хорошего, что вы написали там обо мне, Ниночка…» В 2013 году к 80-летию Вознесенского Нина Краснова выпустила «Эолову арфу» с заголовком «Андреево древо» (так называлось стихотворение Нины, посвященное А.В.). В книгу включены воспоминания, статьи, стихи и выступления друзей и почитателей Вознесенского, известных деятелей литературы и искусства. Все тексты собрала, отредактировала, из магнитофонных записей, снабдила собственными заметками и комментариями Нина, в одиночку проделала эту грандиозную работу… В прошлом году очередной выпуск «Эоловой арфы» Нина Краснова приурочила к 90-летию со дня рождения Вознесенского. И опять получился солидный том, вобравший хронику событий после ухода поэта и связанных с ним, письма Нины Андрею Андреевичу, заметки о его поэзии…

Особого внимания заслуживает сделанное Ниной Красновой для увековечивания памяти певца и композитора Анатолия Шамардина (1938–2014). Я знавал Толю (так называл его, несмотря на разницу в возрасте) и свидетельствую: это был человек необыкновенно одарённый. Кроме божественного голоса («русское бельканто») и природной музыкальности, он отлично владел пером, наделён был артистизмом и большим обаянием. Его репертуар составляли песни и романсы разных народов – их он исполнял на языке оригинала. Ряд стихотворений Нины Красновой Толя положил на музыку собственного сочинения. Вот такое, например (Не знаю, сохранилась ли запись…): «Лавочка. На лавочке – я и ты. / Небо удивительной чистоты. / Я болтаю какой-то бред. / Ярко-красный на мне берет. / Ты с меня не сводишь очей, / Смотришь, смотришь все горячей…»

Кончина Анатолия оказалась нежданной и непостижимой для его близких и друзей. Каким ударом она стала для Нины – можно судить по плачам в цикле «Поминальные свечи Анатолию Шамардину»: «Я поняла теперь: / Жизнь состоит из потерь, / Не из утех и отрад — / Из постоянных утрат. / Вот и ещё одна… / Выпью стопарь до дна. / Я — сироты сиротей. / Жизнь состоит из смертей».

Ушедшему Анатолию Шамардину были посвящены два номера альманаха «Эолова арфа». Издательством Евгения Степанова «Вест-Консалтинг» выпущен четырехтомник «Золотой самородок из Хасаута-Греческого», над которым Нина работала несколько лет. За книги и альманахи об Анатолии Шамардине она, как его «сподвижница», получила высокую оценку.

Долгая творческая дружба связывала Нину Краснову с народным артистом России Валерием Золотухиным. Снимали м ы, помнится, фильм «Юрий Кувалдин. Жизнь в тексте». Одной из площадок был выбран Театр на Таганке. И вот Золотухин, увидев среди прибывших Нину, бросился к ней с объятиями. Это была встреча настоящих друзей, верных и преданных. А потом на камеру Валерий Сергеевич гениально читал «Пилигримов» Иосифа Бродского…

Может быть, основа — или причина — этой обоюдной симпатии и дружбы в том, что оба они были провинциалами, укоренившимися в Москве? Не знаю. Да дело и не в этом. Просто Нина Краснова оценила в полной мере актёрское и человеческое дарование Золотухина. Она публиковала его автобиографические сочинения в «Эоловой арфе». Золотухин, в свою очередь, по достоинству оценил особенности таланта Красновой, подчеркнув в предисловие к её книге «Избранное»: «Почему современные критики не видят нашего «золота», которое достойно внимания? Потому что это российское золото лежит вне проездных путей, по которым привычно идут критики. И вот в Рязани намыли такой золотник, как Нина Краснова. Её ни с кем из современных поэтов сравнить невозможно, потому что она такой мастер и так мастерски владеет разноритмикой, разнорифмикой, разноязычием, что просто диву даёшься! Без поэзии Нины Красновой невозможно представить себе русскую литературу XX и XXI века».

Валерий Сергеевич очень верно подметил своеобразие поэтического языка Нины Красновой, подчеркнув кровную связь с частушечной народной стихией…

А Евгений Евтушенко сделал по радио большую передачу о Нине Красновой и сказал, что ему всегда нравилась поэзия Нины Красновой — её «лихость и энергия» и что «Нина Краснова владеет всей палитрой русского языка ве-ли-ко-леп-но!»

А Владимир Солоухин, который когда-то рекомендовал Нину Краснову в Литературный институт, спустя годы написал о ней: «Нина Краснова – одна из самых интересных и перспективных поэтов во всей России, а не только в Рязани».

А Римма Казакова в своих стихах, посвящённых Нине Красновой, написала: «Доброты в тебе немеряно – Все ошибки оттого». И: «Скромное имя – Нина Краснова – светом наполнила ты». И: «Так живи легко и вольно» и «гордись и будь довольная, что талант твой ценят люди… Ценят в радости и в горе, а точнее – просто любят!».

А Виктор Боков называл Нину Краснову «нежным рыцарем русской поэзии» и «казацкой вольницей русской поэзии, недаром у Нины Красновой (по отцу) казацкая донская фамилия».

А Кирилл Ковальджи сравнил Нину с подсолнухом: «…свежесть и безыскусственность поэзии Нины Красновой – это редкость… Нина, как подсолнух, поворачивается за солнцем».

А Сергей Мнацаканян, верховный Магистр турнира поэзии в Лужниках, где коллеги единогласно выбрали Нину Принцессой Поэзии, а потом Королевой Эротической Поэзии, заявил: «Я, когда думаю о Нине, думаю о том, что она настоящий русский человек, из глубины рязанской пришла в Москву, в большую литературу. И те стихи Некрасова, которые иногда цитируются как бы в шутку, как нельзя лучше подходят ей: «Есть женщины в русских селеньях».

А главный редактор журнала «Наша улица», писатель и издатель Юрий Кувалдин констатировал: «Нина Краснова, поэтесса из Рязани, из провинции, начитавшись «Трех сестёр» Чехова, воскликнула: «В Москву! В Москву!» И прилетела в Москву и одержала победу и стала великой. …Нина Краснова – это подарок, который Рязань сделала Москве и всей современной русской поэзии».

За что бы ни взялась Нина Краснова — у неё всё получается. Уму непостижимо, как она всё успевает, как ей всё удается. Конечно, её отзывчивость и доброту вкупе с желанием объять необъятное кое-кто просто эксплуатирует, и это меня огорчает. Мне бы желалось, чтобы Нина не отвлекалась на сиюминутное, максимально использовала свой дар, — писала и писала безостановочно. А мы, её читатели, были бы счастливы знакомиться с ею вновь написанным. Как счастлив я, что есть такой талантливый и доброжелательный человек, как Нина Краснова, что судьба свела меня с ней! В завершение процитирую одно из любимых своих стихотворений Нины Красновой.

Расстаёмся, и грусть

Не из книжек прочитанных взятую,

Не скрываем уже

От себя и от глаз посторонних.

Я — на первой ступеньке

Вагона десятого.

Ты — внизу на перроне.

Ночь перрон и людей

Загребает в лиловые лапы.

Силуэты друг друга

Поспешно на память берем.

Я — под плоским плафоном