В. Булгаков, один из спутников Л. Толстого

Как известно, ни об одном из классиков русской литературы не существует столько мемуарных свидетельств, дневниковых записей современников и ближайшего окружения, как о Льве Николаевиче Толстом. В этом смысле он представляет уникальное явление.

Одним из авторов таких мемуарных произведений является Валентин Фёдорович Булгаков (1886–1966), который был секретарём и помощником Л.Н. Толстого в последний год его жизни — с 17 января по 29 октября 1910 года, то есть до дня знаменитого «ухода» Толстого, его отъезда из яснополянского дома, куда он вернулся уже в гробу. Впоследствии, после многочисленных жизненных испытаний (годы в эмиграции; концлагерь во время Второй мировой войны), Валентин Фёдорович вернулся в Ясную Поляну, жил и работал там в 1960‑х годах, когда это место в статусе музея получило мировую известность.

При нём Л.Н. Толстой, уставший от распрей и неладов, которые оказалось уже переносить не под силу, уехал из дома и скончался 7 ноября 1910 года на никому в ту пору неизвестной станции Астапово (ныне станция Лев Толстой) тогдашней Рязанской губернии (ныне Липецкой области). Булгаков отнюдь не закрывает глаза на непростое поведение Софьи Андреевны Толстой, обусловленное её нервной болезнью, Александры Львовны Толстой и его близкого друга Владимира Григорьевича Черткова, которые, по словам самого Льва Николаевича, «разрывали его на части», тем самым вольно или невольно способствуя приближению рокового конца.

В наши дни популярность и значение личности Толстого уступает той известности, которая его окружала в последние годы жизни. Тогда это был всемирно признанный не только литературный, но в первую очередь — морально‑нравственный авторитет. К знакомству с ним стремились люди разных сословий дореволюционной России, а также из всех уголков мира.

При жизни Толстого окружало великое множество самых разнообразных людей. Это — так называемые «темные», как их окрестила сильно не любившая их Софья Андреевна, что приводило к тяжёлым семейным сценам, инициатором которых зачастую становилась именно она — пожилая, уставшая и уже очень нездоровая женщина, родившая и воспитавшая 13 детей, бывшая верной помощницей великого писателя в период расцвета его художественного творчества. Религиозно-нравственные и социально-общественные взгляды и суждения Толстого последних лет жизни часто не находили понимания в семье, воспринимались как странности и чудачества, и даже — на проявления старчества, когда ему перевалило за 80 лет.

Молодые секретари, работавшие в ту пору у Толстого (И.Н. Гусев, В.А. Дебрец и в 1910 году В.Ф. Булгаков), были ему бесконечно преданы. У них он всегда встречал понимание и поддержку. Обо всем этом В.Ф. Булгаков честно и хорошо написал. Об этом свидетельствует неоднократно переиздававшийся его дневник, известный под заглавием «Лев Толстой в последний год его жизни». Перу Валентина Фёдоровича принадлежит также мемуарная книга «О Толстом. Воспоминания и рассказы».

Надо заметить, что деликатность и тактичность, порядочность по отношению к очень непростой семье Толстых, к лицам, причастным к их жизни, не давали ему возможности высказаться сполна и после смерти Толстого. Как отмечал известный литературовед Н.Н. Арденс (Апостолов), лично знавший Толстого и часто общавшийся с уже овдовевшей Софьей Андреевной, Булгакову после кончины писателя приходилось не раз выступать в печати с различными дополнениями и разъяснениями своих дневниковых записей периода пребывания в Ясной Поляне.

В частности, Валентин Фёдорович неоднократно возвращался к тем или иным событиям, которые волей или неволей «замалчивались» в связи с трагическими событиями осени 1910 года, закончившимися смертью Толстого после кратковременной болезни на станции Астапово. Он специально написал об уходе и смерти Л.Н. Толстого и многое объяснил, как всё обстояло на самом деле.

В связи с этим вспомним, что одно из произведений, приписываемых Л.Н. Толстому, адресованное его сыну Льву Львовичу, который был литератором, называется «Замолвленное о Толстом».

В конце 1950-х, когда Валентин Фёдорович уже приближался к своему 60-летию, его в Ясной Поляне посещал педагог из подмосковной Коломны Андрей Павлович Радищев (1911–1987), доводившийся дальним родственником А.Н. Радищеву — знаменитому автору «Путешествия из Петербурга в Москву». Он организовывал экскурсии школьников по литературным музеям и литературным местам. Естественно, Ясная Поляна занимала здесь одно из главных мест.

Публикуемое здесь письмо В.Ф. Булгакова, адресовано этому педагогу из Коломны. Оно хранится в личном архиве А.П. Радищева. Приводим его с небольшими сокращениями:

«Ясная Поляна, 15 января 1965 года.

С Новым годом, с новым счастьем, дорогой Андрей Павлович!

Извините, что поздно отвечаю: завален делами и письмами (было 129 новогодних писем — на все надо было отвечать!). А между тем сил становится всё меньше. 78 лет дают о себе знать. Были у меня ваши ребята. Все очень милы и держали себя прекрасно. Но я, по-моему, не был на высоте. К тому же теперь, после выхода в свет книги «О Толстом», трудно что-нибудь рассказывать, не повторяясь.

Я было предложил: просто прочитать первый очерк «Каким я его помню». Но они требуют живого «секретаря». Жалко, что этого секретаря нельзя замариновать, чтобы пользоваться им и через 10, и через 15 лет, бесконечно! Но так как ему года в полтора-два, какие ему в лучшем случае осталось жить, надо закончить ещё литературных работ («Друзья Толстого», «В споре с Толстым» и пр.), то я вынужден всё-таки просить Вас не направлять ко мне туристов. У Вас создалась «традиция» — посылать и привозить. Но такая же традиция создалась, между прочим, у студентов Смоленского пединститута: они подъезжают автобусом к моей квартире на большом шоссе (Симферопольское шоссе, рядом с усадьбой, где дома, в которых жили и теперь живут сотрудники музея-усадьбы — А.Р.), и либо приглашают меня на разговоры в автобус, или попросту в количестве 15–18 человек идут ко мне в квартиру. Много посетителей и вне всяких традиций, — всё это мне не по силам, тем более, что и рабочий день мой сильно сократился: 3–4 часа вместо прежних 8–10.

Думаю, что как чуткий человек, Вы меня поймёте и будете ко мне снисходительны. <…> От души желаю Вам в 1965 году успешной педагогической работы и, конечно же, доброго здоровья.

С приветом,

Ваш В.Ф. Булгаков».

*   *   *

P.S. По поводу грядущего в 1928 году 200‑летия со дня рождения Л.Н. Толстого, конечно, предстоят очень большие торжества, и мы постараемся принять в этом посильное участие. Очень хотелось бы на это надеяться.

Александр РУДНЕВ.