«Ваш суровый друг»

Илл.: Иван Крамской. «Портрет писателя Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина» (1879). Холст, масло.

Так писал, обращаясь к одному из своих корреспондентов Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826–1889) – ярчайший классик русской литературы второй половины XIX века, 200-летие со дня рождения которого исполнилось 27 января текущего года. С многочисленных портретов, фотографий на нас смотрит суровое, строгое, немного печальное лицо великого сатирика — таким он был и в жизни, и в творчестве — суровый, подчас грубоватый, но в то же время способный на глубокие человеческие чувства по отношению к близким по духу людям.

Студент недюжинного ума и таланта, Салтыков-Щедрин в числе двух лучших воспитанников был переведён из Московского Дворянского института в Царскосельский лицей, который закончил и А.С. Пушкин — «певец любви, певец богов».

Писатель отдал дань любимым забавам дворянской молодёжи своего времени. За «вольнодумие» был сослан в Вятку, где и провёл 8 лет. Невзирая на это, писатель достиг «степеней известных», сделал редкую для российского литератора карьеру — стал вице-губернатором сначала Рязани, а потом и Твери, где усердно боролся с мздоимством и казнокрадством чиновников.

В «Отечественных записках» в 1847 году появилась его первая публикация — повесть «Противоречия». Литература властно брала своё. Писатель регулярно печатался в виднейшем журнале своего времени — «Современнике».

Он очень любил своих детей. Так, он писал сыну Константину и дочери Елизавете, находившимся с матерью Елизаветой Аполлоновной (урождённой Болтиной) «Доношу вам, что без вас скучно и пусто… Не забывайте папу». Но в силу своего характера порой бывал с ними грубоватым, резким, называя их, нелицеприятно, «дураками», что вызвало однажды, по свидетельству одного из мемуаристов, замечание его дочери Лизы:

«Как ты смеешь называть меня дурой?! — услышала он однажды от девочки. — Ты сам дурак! Ох, как ты нам надоел?!»

— «Ну что получили?» — с нескрываемым торжеством и злорадством сказала ему Елизавета Аполлоновна по-французски».

Его произведениям с их грубоватым юмором, а порой с трагическими коллизиями никогда не суждено стать забытыми. А его превосходному сарказму, наверное, нет равных в русской литературе. Именно таков его знаменитый роман «Господа Головлёвы», где безжалостно изображены социальная несправедливость и пороки тогдашнего строя, показано полное вырождение этого семейства.

Главный герой в творчестве Салтыкова-Щедрина — Иудушка-Порфирий Головлёв, стал своего рода символом и воплощением человеческой низости, мерзости и подлости. Из всех героев «Господ Головлёвых» только одна «маменька» Арина Петровна более-менее жизнедеятельна. Остальные же герои показаны как ни на что не годные люди в их полном моральном вырождении. У Салтыкова-Щедрина вообще нет положительных героев — но таковым был характер и темперамент писателя. Недаром одним из излюбленных выражений писателя были слова: «применительно к подлости».

В начале XX века Леонид Андреев так писал о Салтыкове-Щедрине: «Нашего великого сатирика иногда упрекают за язык его творений: искусственный, неправдоподобный какой-то. Вместе с тем, если есть немного последней за текущей журналистикой, в глаза бросаются десятки, сотни написанных совершенно искренне, без всяких потуг на остроумие — и удивительно щедринских по духу и форме».

Будучи высокопоставленным правительственным чиновником — вице-губернатор и председатель казённой палаты в Рязани, Твери и Пензе, — он часто говорил: «Я не дам в обиду мужика!». Однако ему принадлежит и другое суждение: «Довольно мы им мирволили, надо брать с них подати». Так что его «демократическое мировоззрение» было довольно противоречивым.

Щедрин прекрасно знал чиновничью среду, поэтому так превосходно и остроумно изображал её. Нельзя не вспомнить его знаменитую «Историю одного города» о его градоначальниках, которых очередные новые градоначальники сбрасывали с раската (в XIX веке так называли утрамбованную земляную насыпь или помост — Ред.) колокольни. Или же атмосферу страха перед жизнью, которым проникнуты «Господа Головлевы». Писатель был непримирим по отношению к своим идейным противникам и давал им прямо-таки убийственные характеристики.

В начале XX века несколько писем Щедрина были опубликованы в газете «Новое время». Они появились рядом с именем его заклятого врага — В.П. Буренина, одного из столпов реакционной журналистики. Это вызвало едкие замечания Леонида Андреева, протестовавшего против подобных публикаций на страницах московской демократической газеты «Курьер» — что, по его мнению, явилось абсурдом и кощунством.

«Произошло чудо, — писал Леонид Андреев, — одно из тех, которые называются чудесами в решете. Покойный М.Е. Салтыков-Щедрин был, как это памятно, некоторым, сатириком, многое весьма сильно не любил и многое весьма ядовито порицал. Ставя печатное слово на недосягаемую высоту, он в то же время очень недолюбливал многих жрецов этого слова — в характеристиках их проявлял гениальное остроумие, жгучее, бичующее, клеймящее. «Всероссийская пенкоснимательница», «Пригорюнившись сидела», «Чего изволите?» — так он называл многие современные ему издания, которые имели «в лице его грозного и неутомимого врага, не останавливающегося перед твердыней медных лбов и неуязвимостью студня, и наносившего им меткие и сильные удары. Требовательность его по отношению к печати была безгранична. Известно, в какую печаль и затруднение специфически «щедринского» свойства повергло его прекращение издания (журнала «Отечественные записки» — А.Р.), в котором он привык ежемесячно беседовать с читателями — он никак не мог найти органа, в котором мог бы работать, и до конца своей жизни не мог в этом смысле найти полного удовлетворения».

По поводу разных произведений Салтыкова-Щедрина существует глубоко ошибочное мнение, но достаточно, к сожалению, распространённое, что будто бы читать их скучно и тяжело, и что это устаревший писатель, принадлежащий только лишь своему времени. Это глубокое заблуждение, не нуждающееся в оспаривании, как мы полагаем, Салтыкова-Щедрина читать всегда чрезвычайно интересно — будь то «Губернские очерки» или сравнительно малоизвестные «Невинные рассказы», а также малоизвестный «Дневник провинциала в Петербурге», не говоря уж о таких шедеврах, как «Господа Головлёвы» и «Пошехонская старина» — в последней он безжалостно правдиво показал ужасы крепостного права — как засекали насмерть людей и т.д.

«Нашего великого сатирика, — писал Леонид Андреев, — иногда упрекают за язык творений: искусственный, неправдоподобный, какой-то сгущённо чиновничий. Вместе с тем, если хоть немного последить за текущей журналистикой, в глаза бросаются десятки, сотни фраз, написанных совершенно искренне, без всяких потуг на остроумие — и удивительно щедринских по духу и форме». Леонид Андреев — писатель, казалось бы, очень далёкий от Салтыкова-Щедрина, но, заметим, что их могилы на Литераторских мостках Волкова кладбища в Санкт-Петербурге находятся рядом — быть может, это не случайность?

Творчество Салтыкова-Щедрина хорошо изучено в нашем литературоведении — начиная от статьи В. В. Гиниуса «Люди и куклы в творчестве Салтыкова-Щедрина» и продолжая известными биографическими и исследовательскими трудами С.А. Макашина,
Д.П. Николаева, Б.Я. Бухштаба и ряда других известных отечественных литературоведов. Биография Салтыкова-Щедрина, написанная С.А. Макашиным и составляющая несколько томов, является во многом основополагающей — мимо неё не может пройти никто из занимающихся Щедриным или обращающихся к его наследию.

Существует 20-томное собрание его сочинений, самое полное из всех существующих. Однако, у нас до сих пор нет академического издания сочинений Щедрина. А в петербургской квартире писателя на Литейном проспекте, где он и скончался в апреле 1889 года, до сих пор не открыт музей. Но надо надеяться, что когда-нибудь музей в конце концов непременно будет.

Салтыков-Щедрин по праву занял почётное место в российской беллетристике, что было отмечено ведущими мастерами русской словесности.

Л.Н. Толстой, обращаясь к Щедрину с просьбой написать что-нибудь для «Посредника», пишет: «У вас есть всё, что нужно — сжатый, сильный, настоящий язык, характерность, оставшаяся у вас одних, не юмор, а то, что производит весёлый смех, и по содержанию — любовь и потому знание истинных интересов жизни народа...Вы можете доставить миллионам читателей драгоценную, нужную им и такую пищу, которую не может дать никто, кроме вас».

И.С. Тургенев с сочувствием следил за литературной деятельностью М.Е. Салтыкова-Щедрина. В ряде писем к сатирику Тургенев горячо отзывался о сочинениях Щедрина и призывал его не обращать внимания на реакционную критику. В рецензии на роман «История одного города» Тургенев писал: «Своей сатирической манерой Салтыков несколько напоминает Ювенала. Его смех горек и резок, его насмешка нередко оскорбляет. Его негодование часто принимает форму карикатуры. Существует два рода карикатуры: одна преувеличивает истину, как бы посредством увеличительного стекла, но никогда не извращает полностью её сущность, другая же более или менее сознательно отклоняется от естественной правды и реальных соотношений. Салтыков прибегает только к первому роду, который один только и допустим».

Николай Некрасов стал искренним почитателем творчества Салтыкова-Щедрина. Например, в письме к Тургеневу от 30 июня 1857 года Некрасов назвал «отчетливой» статью Чернышевского о «Губернских очерках», в которой Чернышевский поставил Щедрина на одну доску с Гоголем и Тургеневым.

В 1868 году Некрасов пригласил Салтыкова-Щедрина стать фактическим соредактором «Отечественных записок». Некрасов оставил за собой общее руководство журналом и отдел поэзии, Салтыков-Щедрин возглавил отдел беллетристики. После смерти Некрасова в 1877 году руководство журналом перешло к Салтыкову-Щедрину.

Автору этой статьи имя Салтыкова-Щедрина хорошо известно с детства — он рос в филологической семье. В ранние годы, смотря на его портреты, он называл Щедрина «дядя с бородой». Впоследствии увлечённо читал том за томом произведения Щедрина, никак не находя их скучными. А его ядовито-саркастический юмор всегда был особенно близок моему характеру. Не будет преувеличением сказать, что Салтыков-Щедрин — один из самых моих любимых писателей.

Салтыков-Щедрин — гениальный сатирик. К нему не ослабевает ни читательский, ни исследовательский интерес. И так будет всегда, несомненно, во все времена.

Александр РУДНЕВ