slovolink@yandex.ru
  • Подписные индексы П4244, П4362
    (индексы каталога Почты России)
  • Карта сайта

«Англичанка гадит»

Происхождение поговорки «англичанка гадит» зачастую приписывается Александру Васильевичу Суворову. Однако достоверных сведений о его авторстве этого словосочетания не обнаружено. Хотя всякого рода гадостей от туманного Альбиона в русской истории было немало. «Британский след» отчетливо прослеживается в заговоре и убийстве императора Павла, который неожиданно смешал фигуры на шахматной доске европейской политики, сблизившись с наполеоновской Францией.

Неизвестно, что бы сказал Суворов о столь непредсказуемом шаге русского самодержца. Легендарный полководец умер годом раньше убийства в Михайловском замке. Хотя внешнеполитические хитрости британской короны Александр Васильевич раскусил ещё во время Итальянского и Швейцарского походов. В записке об итогах кампаний 1799 года он писал: «Ни одна нация не выигрывает столько, сколько Англия, от продолжения войны».

После окончания наполеоновских войн и последовавшего ослабления Франции, в ходе чего Россия сыграла одну из важнейших ролей, английский внешнеполитический курс был скорректирован и направлен на геополитическое сдерживание и ослабление России, а руководство Британии выделило её в качестве нового основного потенциального противника.

Эта особенность британского менталитета стала основанием для широкого хождения в России в XIX веке поговорки «англичанка гадит». Замещение названия страны обозначением «англичанка» фиксируется в русском фольклоре начиная со времён Крымской войны — единственного крупного столкновения русской и английской армий за их историю.

Крымская (Восточная) война вписала немало славных страниц в летописи русской армии и флота. Достаточно упомянуть морское сражение в Синопской бухте, где адмирал Нахимов сжег турецкий флот, и героическую оборону Севастополя, обернувшуюся кошмаром для войск англо-французской коалиции. Английский писатель, историк и культуролог Питер Акройд в книге «Расцвет империи», — одном из томов «Истории Англии» (М. «Колибри – Азбука-Аттикус. 2022) довольно скептически оценивает итоги этой военной авантюры. «Вряд ли это была та победа, которой ожидали люди. Конфликт не решил никаких противоречий и не увенчал никого военными лаврами. Она не была справедливой или необходимой — её раздувало общественное мнение, захваченное порывом глупого оптимизма». Автор сетует на то, что «врагу было сделано слишком много уступок (судоходство в нейтральных водах и торговля с Россией продолжались)». Иными словами, не дожали союзнички Россию санкциями.

Оставим эти исторические оценки на совести Акройда, который при определённой объективности изложения британской истории не смог обойтись без того, чтобы всё же не нагадить. По-другому «англичанка» не может!

Особенно рельефно противостояние двух империй прослеживается в ходе «Большой игры». Это выражение впервые использовал офицер на службе Ост-Индской компании, он же разведчик короны, Артур Конолли на полях копии письма, отправленного британским политическим представителем в Кабуле губернатору Бомбея в 1840 году. В широкий оборот термин был введён самым ярким апологетом британского империализма Редьярдом Киплингом в романе «Ким».

В отличие от нобелевского лауреата Киплинга, его современник Перси Сайкс — британский военный, дипломат и историк-хронист — автор фундаментального труда «История Афганистана» (Центрполиграф. М. 2021) литературными изысками не блистал. Однако нужно отдать должное автору, он скрупулезно прослеживает исторический путь страны, которая более 200 лет является сферой интересов важнейших игроков мировой политики. Её название прочно закрепилось в списке наиболее опасных «горячих точек» нашей планеты.

Сайкс излагает историю Афганистана с библейских времен до восшествия на престол короля Закир-шаха в 1933 году. Но самые интересные страницы в этой книге, посвящены русско-английскому противостоянию в Афганистане и Персии, известному как «Большая игра». Началась она ещё до того, как появился сам термин. С убийства Грибоедова в Персии и загадочного «самоубийства» русского разведчика Виткевича в Санкт-Петербурге.

Поручик Ян Виткевич появился в Кабуле как российский посланец и быстро вошел в доверие к эмиру Дост Мухаммеду. Виткевич сумел подписать с эмиром выгодный для России договор. Однако под давлением Великобритании Россия, внешнеполитическим курсом которой рулил недоброй памяти Карл Нессельроде, отозвала Виткевича и дезавуировала соглашение.

Вот как описывает завершение миссии Виткевича Перси Сайкс: «По возвращению в Санкт-Петербург Витковичу (так в книге Сайкса — В.П.) было отказано в аудиенции графом Нессельроде, который заявил, что «не знает никакого капитана Витковича, кроме авантюриста с таким именем, который <…> недавно участвовал в неких несанкционированных интригах в Кабуле и Кандагаре». Зная о предпринятых министром незадолго до этого попытках разубедить англичан и понимая, что Нессельроде подло принёс его в жертву, Виткович написал ему укоризненное письмо и застрелился». И всё же чего-то Сайкс здесь не договаривает.

Новый всплеск англо-русского соперничества был связан с русскими завоеваниями в Средней Азии (1853—1895). Премьер-министр Великобритании Дизраэли писал в письме к королеве Виктории: «Нашими войсками московиты должны быть выдавлены из Средней Азии и сброшены в Каспийское море». В подтверждение серьёзности своих намерений Дизраэли убедил королеву принять титул «императрицы Индии», причём в пределы Индийской империи включался и Афганистан. Далее последовали англо-афганские войны, в которых британские экспедиции, добиваясь в начале определенных успехов, терпели в итоге сокрушительное фиаско.

С тех пор «Большая игра» не прекращалась и время от времени «англичанка гадила» повсеместно.

В сатирическом рассказе А.П. Чехова «Новогодняя пытка», помешанный на «болгарском вопросе» Семён Степаных, видит в этих проблемах английские происки и заявляет: «Тут Англия, брат! Будь я, анафема, трижды проклят, если не Англия!»

В годы Гражданской войны в России фразеологизм «англичанка гадит» использовался различными идеологическими противниками, имеющими разные точки зрения на развитие страны. Так, генерал П.Н. Краснов вспоминал, что в этот период (1918 год) простые люди англичанам не доверяли: «Крепко сидело в простом русском народе убеждение, что в решительные минуты успехов русских всегда «англичанка гадит». Но интеллигенция вся была на стороне союзников и ожидала их с восторженным нетерпением».

В заключение этого обзора хотел бы остановиться на мемуарах английского военачальника, косвенно причастного в гибели 26-ти бакинских комиссаров.

Книга «Британская интервенция в Закавказье. Группа «Данстерфорс» в борьбе за бакинскую нефть в 1918 году» (Центрполиграф. М. 2020) написана британским генерал­майором Лионелем Данстервиллем по личным воспоминаниям и дневниковым записям. Этот кадровый офицер учился вместе с Редьярдом Киплингом в колледже Юнайтед Сервисес, готовившем молодых британцев к службе в армии Её Величества. Он стал прототипом персонажа «Сталки» в романе Киплинга «Сталки и компания».

Денстервиль начал службу в пехотных подразделениях британской армии в 1884 году. Позднее он перевелся в колониальную индийскую армию и служил в Северо-Западной пограничной провинции, в Вазиристане и в Китае. Мемуары этого вояки проливают свет на неприкрытое вмешательство англичан в Гражданскую войну на Каспии. Данстервилль не без самолюбования описывает деяния своей группы, которую по имени командира стали именовать «Данстерфорс». Находясь у прежней российско-иранской границы, «Данстерфорс» контролировал обстановку в Закавказье, а затем и сам вмешался в многочисленные острые конфликты.

Данстервилю было поручено удерживать имеющий ключевое значение нефтяной порт Баку, контролировавшийся в тот момент Диктатурой Центрокаспия. Однако миссию свою бравый генерал провалил. И тем не менее в своих мемуарах он самодовольно заявляет: «Повествуя о различных эпизодах, не всегда есть возможность в полной мере отдать должное тем офицерам, которые способствовали успеху тех или иных предприятий или к чьей изобретательности и сообразительности можно отнести удачи в осуществлении определенных планов. Подобное признание можно найти в официальных отчётах, и читатель поймет, что, когда генерал пишет отчёт о достижениях войск под его командованием, он не может полностью избавиться от повествования от первого лица и говорит «я и мой штаб» вместо того, чтобы в каждом случае добавлять имя какого-либо офицера, который подал блестящую идею».

Вот так. «Я и мой штаб». Ложной скромностью генерал не страдал. У него и поражение — победа! Чисто английское мировоззрение.

Виктор ПРИТУЛА, литературный обозреватель газеты «Слово».

Комментарии:

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


Комментариев пока нет

Статьи по теме: