slovolink@yandex.ru
  • Подписные индексы П4244, П4362
    (индексы каталога Почты России)
  • Карта сайта

Колыбельная для усталой души

Подмечено, что в крайностях нет полноценной жизни, что только между ними время струится, как ему и положено, — не слишком быстро, не слишком медленно, что только это усреднённое пространство насыщено многоцветьем, а не одними чёрно-белыми красками, в нём уравновешиваются добро и зло, радостные и горестные события.
Жена портного тётка Эльза имела мятежный, напористый дух, жила беспокойно, суетливо, во все дела совала свой нос и некогда ей было осмотреться, задуматься, взглянуть на себя со стороны, потому и наделала массу глупостей в жизни.

Её муж, наоборот, был наделён тихим, пригашенным духом. Инфантильный от природы, он ничем не интересовался, кроме своей работы и рыбной ловли, и вёл, по понятиям жены, «страшно ограниченный образ жизни» (у неё было сорок претензий к мужу). Тем не менее в том приморском городке он слыл отличным мастером, весьма уважаемым, даже влиятельным человеком — известное дело, портные нужны всем и потому имеют обширные связи. Что касается его увлечения рыбной ловлей, то здесь он, по всеобщему признанию, достиг исключительных успехов, его так и звали: «гений рыбалки».
У портного было трое детей, и поскольку в доме царило два духа, детям постоянно приходилось лавировать между ними. Детский, ещё еле различимый, неокрепший дух метался от отца к матери, не в силах решить, к кому примкнуть. Мать, вроде, считалась главой семьи; дети побаивались её и кое в чём ей подражали. С другой стороны, в отце привлекали спокойствие, мастерство в работе и, конечно, вылазки к морю.
Двум разным духам в семье ужиться крайне трудно. Довольно часто мятежный дух выходил из себя: его раздражали невозмутимость и беспечность тихого духа, и тогда в семье случались ссоры угрожающих размеров.
— Что волноваться, о чём беспокоиться, когда зашоренный взгляд на жизнь?! — возмущенно восклицала тётка Эльза, склонная к замысловатым, вычурным фразам.
Недогадливым выражала свою мысль яснее:
— Мой муж отгородился ширмой от нужд и забот семьи, и вообще от всего на свете.
Полным тугодумам объясняла предельно конкретно:
— Ему абсолютно на всё наплевать!..
Ссоры в семье, как правило, не переходили границ словесной перепалки, но после них супруги несколько дней не разговаривали, только писали друг другу записки: «Купи хлеб и овощи». «Пошёл на рыбалку».
С портным и его женой во дворе соседствовала чета бухгалтеров. В их семье царил ровный дух; и бухгалтер и бухгалтерша имели мягкие характеры, одинаковые взгляды на жизнь, одни и те же надежды и мечты, и даже внешне были чем-то похожи: оба маленькие, изящные, улыбчивые. Конечно, и у них случались размолвки, но в лёгкой форме, в ничтожных размерах, да и они происходили с некой вялой нежностью, а в общем, их жизнь текла размеренно, без потрясений.
Бухгалтер считался одним из самых добросовестных людей в городке, человеком предельно собранным, педантичным в работе, но несколько «не от мира сего» в житейском плане: чрезмерно беспомощным в быту (чтобы приготовить завтрак, ему требовалась целая вечность), наивным и доверчивым к окружающим. В противовес ему — бухгалтерша прекрасно разбиралась в людях и не раз предупреждала мужа о недостатках в тех, с кем они общались. Несмотря на мягкость и улыбчивость, при первой же угрозе семье, она, словно тигрица, готова была защищать свой дом и детей. И честь мужа. Стоило кому-то нелестно отозваться о нём, она тут же разносила обидчика в пух и прах.
Всё в этой семье шло хорошо, если не считать, что бухгалтерские дети, наперекор природе, росли взбалмошными, драчливыми и «презренными лгунами» — по выражению тётки Эльзы. Из-за стычек между бухгалтерскими детьми и детьми портного иногда и взрослые дулись друг на друга и перекидывались словами с несколько большим жаром, чем того требовало элементарное приличие. Но это происходило крайне редко, в основном семьи жили дружно, а по праздникам всегда устраивали общее застолье — что было обычаем для соседей той местности.
И жил в том дворе бывший фронтовик Игнат, хромоногий, со скрюченной, «полурабочей», как он говорил, левой рукой. Игнат работал сторожем в продовольственном магазине, был горьким пьяницей, о чём бы ни рассказывал — в каждой истории присутствовала выпивка, и в основном жил за счёт того, что собирал и сдавал бутылки, «жил на хрустале», по меткому замечанию тётки Эльзы, и, по её же определению, «являлся носителем никчемного, падшего духа». Несмотря на пристрастие к горячительным напиткам, Игнат пользовался некоторым уважением соседей за добродушный характер и любовь к детям. Бухгалтеры даже считали, что он не лишён благородства, поскольку время от времени ездил примирять свою бывшую супругу с новым мужем. А однажды Игнат всех поразил, удочерив восьмилетнюю детдомовскую девчушку.
— Я всегда мечтал иметь дочку, — объявил он соседям и резко бросил пить.
С этого момента события во дворе развивались с неимоверной скоростью. Первое время соседи умилялись, глядя, как Игнат трогательно заботится о девчушке: готовит завтрак, провожает в школу. Она в ответ с огромным энтузиазмом убиралась в доме, ходила в магазин и всё время пела незатейливые детские песни.
— Главное в ребёнке — грация души, — говорила тётка Эльза и награждала девчушку весомыми эпитетами. — Она чувствительная, впечатлительная, музыкальная — точь-в-точь мои дети, — и добавляла нечто причудливое. — А её песенки — прямо колыбельная для усталой души.
Но через два года, когда девчушка подросла, соседи заметили некоторые странности в поведении Игната и его дочери. Гуляя по набережной, они непременно держались за руки и посматривали друг на друга далеко не по-родственному, а то и без наигранного жизнелюбия устраивали непонятные игры: кто быстрее разденется и вбежит в море; на мелководье они вытворяли всякие акробатические этюды — только что не целовались. Направляясь в кинотеатр, они шли без стеснения в обнимку, в зале шептались, хихикали, а после сеанса Игнат покупал девчушке мороженое и преподносил его без всякого дурачества, жестом пылкого юноши, а пигалица в ответ чуть ли не делала реверанс и пела уже далеко не незатейливые песенки, а песни с романтическим уклоном.
Эти удручающие, невыносимые наблюдения приводили соседей (в основном соседок) в невероятное возбуждение. Ещё бы! Такие сцены противоречили общепринятым нормам поведения расшатывали устои городка и с точки зрения пристойности, и со всех других точек зрения выглядели отвратительно.
— Фу, как вульгарно! Какое бесстыдство! — горячилась бухгалтерша, бросая на Игната и девчушку ревнивый взгляд.
— Между ними нет пафоса дистанции! — полыхала тётка Эльза, как всегда, употребляя витиеватые обороты.
Но что сомнительные прогулки, купанья, фильмы и мороженое в сравнении с тем, что происходило по вечерам, на крыльце дома Игната! Они выносили патефон и, сидя на ступенях и слушая пластинки, обнимали и гладили друг друга! При этом Игнат прямо-таки млел от счастья, а глаза девчушки мерцали совершенно взрослым блеском!
Самое ужасное начиналось дальше: их лёгкие невинные ласки плавно переходили в другие ласки, более серьёзные, утончённые, с явной сексуальной окраской. На лице Игната появлялось выражение осоловелого торжества, а мерцанье глаз девчушки перерастало в сияние! Порочное сияние!
Глядя на эту парочку, бухгалтерша раздраженно фыркала:
— Дикость какая-то! И всё напоказ!..
А тётка Эльза просто бурлила от негодования, её возмущение достигало крайних пределов:
— Я всегда чувствовала — у Игната никчёмный, падший дух, с налётом низменных, подлых поползновений, — дальше кровь в жилах тетки Эльзы начинала носиться словно ток по проводам. — У него нездоровый бзик! Все ущербные мужчины помешаны на женщинах, но низменные поползновения к ребёнку!
Мужская половина двора реагировала на события более сдержанно. И портной, и бухгалтер смотрели на музыкальные посиделки с довольно рассеянным вниманием и осуждали Игната про себя, объясняя его поведение частичной случайностью, хотя, кто знает, может втайне ему и завидовали. Во всяком случае тётке Эльзе приходили в голову такие отчаянные мысли — иначе почему, когда она распекала Игната, её муж отмалчивался, увиливал от ответов?! Впрочем, она быстро успокаивалась, вспомнив, что он вообще не отличался разговорчивостью, и это у неё тут же вызывало горячие мысли обратного рода.
— Тюфяк, а не мужчина, — насмешливо хмыкала она. — Его абсолютно ничего не интересует, кроме лоскутков и рыбок. Какие там женщины! Он и на меня-то смотрит, как на дерево.
Тётка Эльза представляла себя в образе цветущего дерева, какой-нибудь магнолии, и слёзы наворачивались на её глаза. В эти минуты она совершенно забывала, что имеет от мужа троих детей и что могла бы их иметь гораздо больше, но сама не захотела. Такой она была противоречивой, агрессивной и сентиментальной одновременно.
А жизнь во дворе текла своим чередом. Когда девчушке исполнилось пятнадцать лет, Игнат устроил её в медицинский техникум, и там она нешуточно увлеклась одним сокурсником, и её романтические песни приобрели грустноватую окраску.
После этого знаменательного события соседи (в основном соседки) наблюдали непонятное шествие: девчушка — уже почти сформировавшаяся девушка цветущего вида — неизменно шла между Игнатом и поклонником, обоих держала под руки, но смотрела на них по-разному: на Игната, по-прежнему открыто, восторженно, на парня — робко и смущённо. Эта троица гуляла по набережной, ходила в кино, по вечерам слушала пластинки, правда, теперь Игнат не сидел на крыльце, а прохаживался взад-вперёд по двору и с наступлением темноты прощался и исчезал в доме, а молодые люди засиживались до полуночи, но сидели вполне целомудренно, даже на некотором, вполне пристойном расстоянии.
В эти дни соседи, вернее соседки, недоуменно смотрели во двор и испытывали растерянность и замешательство такой силы, что, казалось, на них внезапно обрушилась огромная морская волна.
После окончания техникума парень предпринял решительный шаг — объявил Игнату, что «давно любит» его дочь и с размаху попросил её руки. Игнат расчувствовался до всхлипов, благословил молодых людей на брак и в качестве свадебного подарка купил им пианино, «чтобы обучали детей музыке».
(С появлением инструмента волнение соседок заметно улеглось.)
На свадьбе, которую Игнат устроил во дворе, естественно, присутствовали соседи. Портной и бухгалтер, изрядно нагрузившись вином, похлопывали Игната по плечу, клялись, что всегда относились к нему с глубочайшим уважением, желали десяток внуков и долгой жизни — под сотню лет.
Тётка Эльза и бухгалтерша поздравляли молодожёнов, обещали всяческую помощь в воспитании детей, ссылались на собственный немалый опыт, а об Игнате наедине судачили: и такой-то он и сякой, но в конце концов пришли к единому мнению, что он «в общем-то неплохой человек».
— Налицо его перерождение... или мы заблуждались, — констатировала бухгалтерша и то ли облегченно, то ли разочарованно вздохнула, словно зритель после интригующего фильма, в котором многое так и осталось загадкой.
А языкастая тетка Эльза произнесла одно из своих самых замысловатых изречений:
— Похоже, высокий дух победил низменного духа. Так бывает, правда, чаще бывает наоборот.
Леонид СЕРГЕЕВ

Комментарии:

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


Комментариев пока нет

Статьи по теме: