последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Сирия — сердце мира

С Айадом Еидом Михаилом — членом Союза арабских писателей, переводчиком — мы познакомились в Уфе, на XXVIII Международном Аксаковском празднике. Неутомимый устроитель праздника, большой подвижник писатель Михаил Чванов каждый год своими стараниями доказывает, что Русский мир, как и во времена Аксаковых, по-прежнему остается явлением надгеографическим и наднациональным. Так в орбите праздника оказываются писатели, поэты, филологи, музейные работники, артисты, офицеры, директора заводов из разных регионов России, из Сербии, Болгарии и других стран — все те, для кого русская история и культура — зона личной ответственности.
Айад Еид Михаил стал особенно дорогим гостем праздника. В многозвучие Русского мира он внёс особую сирийскую ноту, явил сокровенный смысл единства России и Сирии. Он окончил Московский текстильный институт, встретил в Советском Союзе свою будущую жену, которая отправилась вслед за мужем в Сирию. Трое их детей говорят на арабском и русском языках. Одного из сыновей Айад Еид в честь своего отца назвал Михаилом. «Я – сын Михаила и отец Михаила, поэтому и меня можете называть Михаилом. Богоугодное имя, ведь «Ил» по-арамейски — Бог», — говорит Айад Еид. Он прекрасно владеет русским языком. Взвешенность, точность каждого произнесенного русского слова милы нашему слуху. Эта восточная чуткость к языку помогла перевести на арабский книги современных русских писателей и публицистов: Юрия Бондарева, Сергея Кара-Мурзы, Александра Панарина, Дмитрия Осипова и Сергея Медведко. Сосредоточенный, глубокомысленный и твёрдый духом, Айад Еид Михаил стал для меня воплощением современной Сирии — страны, оказавшейся кровоточащим сердцем мира. Страны, которую спасительной дланью укрыла Богородица.
— Айад Еид, мне как земляку Александра Прохоренко, который стал нашей первой тяжёлой потерей в Сирии, всегда бывает особенно больно, когда злые языки говорят, что мы воюем там за чужую страну, за чужой народ. Ведь Сирия и Россия исторически и духовно очень близки: живой речью у вас звучит арамейский язык — язык Христа, на пути в Дамаск Савл стал Павлом, в Русской православной церкви особо почитают Иоанна Дамаскина и икону Богородицы «Троеручица». Сирия, когда-то территориально входившая в Византию, сегодня стала для России преемницей той земли, откуда мы унаследовали чистоту истинной веры. И потому сирийская война для нас — это не только битва оружия, но и духовная брань за спасительные смыслы, за Божью правду. А как воспринимают в Сирии нынешнюю Россию?
— У сирийцев, как и у вас, на всё происходящее разные взгляды. Есть те, кто считает российские войска оккупационными. Но большинство уже давно осознало, что эта война не столько против сирийцев, сколько против русских. Война, цель которой — продвижение хаоса к границам России. И мы воспротивились этому. Защищая себя, мы встали на защиту всего мира. Мы, как и вы в Афганистане, а потом в Чечне, сегодня противостоим международному терроризму. Враг в каждой из этих войн один и тот же, он просто перемещается из страны в страну, и новым фронтом стала Сирия. Если бы наша государственность рухнула, путь в Россию для врага был бы открыт. Ваше руководство это тоже осознало и решило принять бой на Ближнем Востоке, иначе пришлось бы воевать в Москве.
В Сирии теперь определяется будущий облик всего мира, потому что тот порядок, который установился после гибели Советского Союза, сегодня уже никому не интересен. Он удобен только правящим элитам Запада и поддерживается через свержение законных правительств, оттого в Сирии идёт война не только оружия, дипломатов и культур, но и война, вырабатывающая технологии противостояния цветным революциям, управляемому хаосу.
— Да, мне сразу вспомнилась мысль председателя Союза писателей России Николая Иванова, который сказал, что на Афганскую войну он летал самолётом, на Чеченскую – ездил поездом, а до Донбасса может добраться уже автобусом. Действительно, линия фронта всё ближе подходила к России, а вам удалось её отодвинуть и задержать. Но в этой обороне очень многое определяется внутренней обстановкой в Сирии, которую из России понять очень сложно. С чем же на самом деле можно сравнить ситуацию внутри Сирии и её отношения с Западом: с советской «перестройкой», с раздираемой в 90-е годы Югославией, с Ираком накануне казни Саддама Хусейна?
— Можно провести параллели со всем, что вы назвали. Но есть и нечто принципиально новое. Потому что тот, кто затеял хаос, внимательно изучил наше общество и модифицировал социальное оружие исключительно под нас, обнаружил внутренние трещины, которые у каждой страны свои. У нас сосредоточились на противостоянии шиитов и суннитов, в Украине нашли другие болевые точки. В Молдавии, в Мексике, в Сомали тоже неспокойно, но СМИ не концентрируют на них своё внимание, и мир пока не воспринимает их как фронты глобальной войны. Внутренние противоречия есть везде, но это не значит, что надо свергать законное правительство и взамен назначать тех, кто будет беспрекословно выполнять волю Запада.
— Коллективный Запад, НАТО с оружием и социальными технологиями прошли по странам Ближнего Востока, как орда Чингисхана: Ирак, Афганистан, Тунис, Египет, Ливия. Война в Сирии идёт уже восемь лет, российская армия вошла туда три года назад, то есть пять лет вы противостояли врагу самостоятельно. Почему именно в Сирии орда увязла?
— В качестве главного оружия Западом была создана структура вне закона. Официально её называют «террористической организацией», а на самом деле это своеобразное «теневое НАТО». Самое примечательное, что, когда раскачали Тунис, египтяне, говорили, что Египет – не Тунис, затем ливийцы говорили, Ливия – не Египет. Но в итоге во всех странах правительства были свергнуты. Мы тоже сказали, что Сирия – это не Ливия, но такой стойкости от нас никто не ожидал. Причин тому много.
Во-первых, молодой президент. Он очень любит молодёжь, и молодёжь любит его, как любят близкого человека, вопреки всем недостаткам. Во всех странах Ближнего Востока, в перестроечном Советском Союзе молодые люди сыграли решающую роль: они были главной движущей силой протеста, и Запад их умело использовал. А в Сирии молодёжь встала на сторону президента, поэтому террористы часто из-под Дамаска стреляли именно по университетам, уничтожая в первую очередь студентов. Во-вторых, на примере других ближневосточных стран сирийцы осознали, к чему может привести протест против законной власти. И, в-третьих, очень активно включились Россия, Иран и «Хезболла» из Ливана, чего не было в ситуации с Ливией, когда Запад через резолюции ООН обманул Россию.
Да, часть людей восстала против Асада, даже взяла в руки оружие, но она была настолько мала, что пришлось присылать ей помощь извне.
— У вас есть очень интересная мысль, что оппозиция – исключительно западное явление. В России и Сирии исторически сложилось особое сакральное отношение к власти, потому искренняя тотальная оппозиция невозможна. Тогда чем является то, что в СМИ называют «сирийской оппозицией»?
— «Оппозиция» — такой же вирус, как «либерализм» или «демократия». В головы людей внедряют слово, а что оно на самом деле обозначает в итоге, невозможно определить. Я у сотни человек спрошу, что такое «демократия», и услышу сотню противоречащих друг другу определений.
То же самое с «сирийской оппозицией». Что это такое? Когда она появилась? Кто её организовал? Мы ничего не знаем о тех, кто сегодня в Сирии называет себя «оппозиционерами». Где они были раньше? Чем занимались?
Абсолютная оппозиционность как политическая система нам не свойственна. У нас совсем другой менталитет. Я могу быть оппозиционером только в каком-то конкретном вопросе. Так и в России: внешнюю политику Путина поддерживают, а пенсионную реформу не принимают. Получается, каждый человек оппозиционер и державник одновременно.
— В сирийскую войну активно пытаются внедрить и религиозную составляющую. Очень сложно понять природу ислама на Ближнем Востоке, если ты сам не являешься мусульманином. Возникла неразбериха в определениях: какой ислам считается «истинным», «фундаментальным», «традиционным»? Сирия, как и Россия, пример страны, где много веков в мире и согласии уживались и православные, и мусульмане. Если бы ислам был таким жестким, как его порой пытаются представить, это было бы невозможно. Так в чём же подлинный ислам?
— В исламе есть несколько доктрин, и каждый извлекает из них отдельные моменты, расставляет свои приоритеты в целом комплексе идей. Когда об этом рассуждают теоретически, сберегая множественность взглядов, развивается культура, философия, словесность. Но когда объявляют одну из доктрин самой правильной, а все остальные призывают упразднить, тогда исключаются из общей множественности целые народы и исторические эпохи. И тут на первый план выходит не сила идеи, а сила денег. Например, ваххабизм – одна из доктрин, которую можно принимать и не принимать, но за ней сегодня стоят все богатства Саудовской Аравии, отсюда и радикальность.
— Вы — человек православный. Многие войны последних десятилетий были направлены на то, чтобы разрушить единый мир православия, чтобы отсечь другие православные страны от России, посеяв в них смуту, в том числе религиозную. Яркий пример тому история с украинской автокефалией. Тяжелейшие удары враг наносит по православию и в Сирии, разрушая святыни и убивая верующих. Православие для наших общих врагов – одна из главных целей. Вы согласны?
— Да, православие – мощнейшая сила, объединяющая наши страны. Некоторые американские идеологи ещё в начале войны обратили пристальное внимание на эту связь и объявили одной из главных задач всего происходящего – разрыв Русской и Сирийской православных церквей.
— Айад Еид, думаю, что, несмотря на удивительную стойкость, война очень изнурила сирийский народ и физически, и морально, и духовно. Что, на ваш взгляд, окажется точкой в войне? И когда её можно будет поставить?
— Конца ещё не видно. Многие ошибаются, думая, что всё началось в 2011 году. Просто с этого года противоборство приняло ожесточенный, кровавый характер. А предпосылки возникли несколько десятилетий и, может быть, веков назад. Ведь тот, кто владеет Сирией, – владеет сердцем мира. Но даже когда в сирийской войне будет поставлена точка, глобальные проблемы не разрешатся, потому что, повторюсь, сейчас на Ближнем Востоке определяется образ будущего: быть справедливому миру или не быть.
— Вы учились в Советском Союзе, Ваша жена — русская. Но в России бываете нечасто, приезжаете ненадолго. Свежим взглядом наверняка отмечаете что-то новое в нашей ментальности. По сравнению с советским временем мы сильно изменились?
— Я приехал учиться восхищённым молодым человеком в страну социализма, которая была для нас образцом. А ваша перестроечная молодёжь изумлялась нам, говоря, что здесь очереди, дефицит и вообще всё плохо, а вот на Западе — хорошо: магнитофоны, джинсы. Прошло немного времени, и плакаты «Мир! Труд! Май!» оказались вытеснены рекламами «Samsung», «McDonald’s» и «Coca-Cola». Но через двадцать пять лет, в современной России, в дружеской компании я наблюдал, как один молодой человек, который успел только родиться в Советском Союзе, горячо и искренне его защищал. Меня очень радует, что теперь русские люди, особенно молодёжь, всё меньше восхищаются Западом, осознают, что многие проблемы России исходят от него и от гибели Советского Союза.
— Поэт Борис Слуцкий писал: «Работаю с неслыханной охотою / Я только потому над переводами, / Что переводы кажутся пехотою, / Взрывающей валы между народами». А чем вы руководствуетесь, когда выбираете автора и книгу для перевода?
— В принципе переводить можно всё. Вопрос в том, какой от этого будет эффект. На мой взгляд, переводчик должен брать самое актуальное, то, что будет интересно читателю из другой культуры. Потому отбор – самый важный этап в переводческом деле. Я, например, перевел рассказы «Дом» и «Продавец книг» белгородского писателя Виталия Малькова. У наших читателей они вызвали восторг. Все спрашивали, где я нашёл такого замечательного автора. Когда в Сирию приезжала делегация от Союза писателей России, мы просили обязательно включить в неё Малькова, и оказалось, что в Сирии он более популярен, чем в России. Его воспринимают у нас как одного из лучших современных писателей, потому что он в своих переживаниях совпал с сирийцами.
— Преподобный Серафим Саровский говорил: «Если хочешь узнать народ, смотри на него не тогда, когда он беснуется, а тогда, когда он молится». А о чём, превозмогая все нынешние тяготы, молятся сирийцы?
— Укреплять веру, по-моему, человек должен не только милостью Божьей, но и своим трудом, любовью в семье. Надо много работать! И для себя, и для своего народа. На войне лень не прощается. Когда же человеку удаётся что-то сделать, он сразу чувствует себя сильным и вдохновлённым.

Беседовал
Михаил КИЛЬДЯШОВ.

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes