последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Ливанову — 80! о Путине, театре, кино и не только

Василий Ливанов и Виктор ЛинникВасилий Ливанов – гордость отечественного кинематографа, любимец трёх поколений российских зрителей и в свои восемьдесят восхитительно красив. Господь даровал ему внешность героя и воина. Аристократа. Неудивительно — один из его предков участвовал в крестовых походах за освобождение Гроба Господня от сарацинов.
Ливанов, в жилах которого течёт польская и казацкая кровь, — представитель прославленной актёрской династии. Он внук заслуженного артиста РСФСР Николая Александровича Ливанова, сын народного артиста СССР, лауреата Государственных премий легендарного мхатовца Бориса Николаевича Ливанова.
А сам он много больше, чем актёр, — писатель, режиссёр, сценарист, художник, аниматор, мастер разящих эпиграмм, которые гуляют по свету, забыв о своём  создателе.
Василий Борисович Ливанов, создавший на экране эталонный образ Шерлока Холмса, занимает своё, особое место в русском кинематографе.
Его удивительно сердечная и красивая жена Лена — подарок Ливанову от Бога. Убеждён, что доброй половиной своего успеха актёр обязан ей. Вместе они уже 45 лет.
Читайте наше интервью с юбиляром.

Редакция «Слова».
 
— Сколько вам лет-то исполняется, Василий Борисович? И что это значит для вас?
— Восемьдесят мне исполняется. Восемьдесят! А что это значит — понятия не имею. Хотя цифра, конечно, очень серьёзная…
— Ну, вы смотритесь в зеркало, узнаёте себя?
— Я смотрюсь в зеркало, когда бреюсь. А бриться стал редко… (Смеются.)
— Надо сказать, что выглядите вы прекрасно… Немногие ровесники могут этим похвастаться…
— У меня из ровесников, знаешь, какая образовалась команда!?
— ??
— Серёжка Юрский — восемьдесят, Юра Соломин — восемьдесят, Олег Табаков, Валька Гафт, Армен Джигарханян и я… Вот такая команда.
— Что ж, очень яркая, блестящая команда.
— Да, солидные люди…
— И вы с ними хорошо смотритесь…
— Да, конечно.
— А какое «богатство» к восьмидесяти годам должно быть, или есть у вас?
— Семья, друзья… Я своей семьёй считаю не только своих близких — жену, детей, внуков, но и близких друзей. Для меня это — одна компания…
— К таким годам долговременные друзья уже, конечно, становятся частью большой семьи…
— Несомненно. Ну, вот, скажем, Геннадий Гладков. В этом году будет семьдесят два года нашей с ним дружбы!
— Это тянет на занесение в Книгу рекордов Гиннесса.
— Да, вот такая дружба долголетняя… Был какой-то греческий философ, который распределял возрасты. Так вот взрослым у него считался человек с сорока лет, а начало старости, по-моему, наступало только с восьмидесяти.
— Скажите, Василий Борисович, что вас сегодня огорчает, печалит? Или, наоборот, радует, окрыляет? В жизни, в семье, в стране?
— Это вопрос очень сложный, многоплановый… В жизни страны меня радует Путин. Я ведь — малая часть народа, гражданин России. Я считаю, что он выражает мои гражданские и национальные интересы.
— В чём они состоят, по-вашему?
— В том, что он отстаивает позиции Великой России в мире. И делает это неуклонно и очень талантливо. Я счастлив, что я его современник. Потому что до него страна пережила разных руководителей… А Путин — это человек, с которым совпадаешь личными ощущениями. Такого руководителя государства за 80 лет моей жизни не было никогда. Вот это очень радует в мире внешнем. А так — что радует? — семья, друзья, их здоровье, их успехи. Вот такие заботы…
— А как вы оцениваете состояние нашей культуры сегодня? Образования?
— Образование нынешнее и наше даже сравнивать трудно — нас учили куда лучше. А теперь образование сделалась чисто формальным. Я не понимаю, зачем вообще нужно было вводить ЕГЭ?
В культуре засилье денег. Как можно мерить культуру деньгами? Культура и деньги — это вещи друг от друга далёкие. А сегодня театры, например, выдрючиваются как могут в поисках средств. Недавно я участвовал в телевизионной передаче, посвящённой юбилею Сервантеса. Вела передачу Фёкла Толстая. Там были два искусствоведа из Испании. И ещё была актриса — высокая, красивая. Оказывается, она играет Санчо Пансо в инсценировке «Дон Кихота». «Что это значит, что вы играете Санчо Пансо?» — спрашиваю её. Она отвечает: «Это эксперимент». Я говорю: не надо путать эксперимент с извращением. Она в ответ: это свобода творчества. Я говорю: у нас с вами совершенно разное понимание задач творчества и свободы. То, что вы считаете свободой, к творчеству никакого отношения не имеет.
— Но сегодня этого всё больше, Василий Борисович…
— О чём это говорит? У нас в искусстве существует наша национальная традиция: в театре она зиждется на системе Станиславского. А есть такие поклонники Мейерхольда, которые весьма приблизительно знают, что такое Мейерхольд.Очень приблизительно…
— А это нужно: знать, что такое Мейерхольд?
— Ну, если считаешь, что ты мейерхольдовец, что ты как бы наследуешь его традицию, то всё-таки нужно знать. Но нельзя любое выдрючивание считать за мейерхольдовщину. Ничего общего с Мейерхольдом это не имеет.
— А что вас, как теперь говорят, «зацепило» в театре, в кино, в литературе в последние годы?
— Идти смотреть в театр, как женщина играет Алёшу Карамазова?! Я не пойду никогда. Смотреть на театральной сцене Ксению Собчак в актёрском ансамбле я тоже не пойду, потому что она не актриса. По природе, по своей натуре. Она — напиаренная кривляка. Я надеюсь, что власть денег не может превалировать годами. А это всё построено на власти денег.
— Василий Борисович, простите, перебью. Но когда Микеланджело или Да Винчи работали по заказу Борджиа или Медичи, без денег ведь тоже ничего не делалось. Даже в таком высоком искусстве…
— Не это я имею в виду. Деньги не были главным. Главным была вера. Искусство. Жизнь духа. А оплачивалась просто профессиональная работа. А сейчас главное — деньги. Выпендриться, сделать «эксперимент», за который хорошо заплатят.
Что должно интересовать творца в искусстве? Жизнь человеческого духа. Как может женщина, которая играет Алёшу, передать мне жизнь человеческого духа — мужчины, монаха Алёши Карамазова? Как? Непонятно. Это — сочетание несочетаемого…
— Может, они достигли некой новой высоты и глубины понимания!?
— Не знаю. Ну, тогда мы должны стремиться понять однополые браки — это то же самое. Это — извращение, которое, в общем-то, выдаётся за нормальную человеческую жизнь, нормальные чувства. Хотя это противоречит природе человека...
— А почему это происходит сегодня в России, в русском театре, который всегда славился своей театральной и литературной традицией?
— Это произошло не в России. Это всё идёт к нам с Запада. Это — провозглашение ложных ценностей. Это — ложное понимание демократии. Если демократия — власть народа, демоса, то народ, который будет состоять в однополых браках, быстренько вымрет. И никакого народа не будет…
— Иногда кажется, что у нас скорее охлократия — власть толпы, а не народа…
— Не надо на толпу всё списывать. Дело не в толпе. Не она этим занимается…
— Но на её потребу всё это делается. Её оглупляют. На наших глазах идёт дебилизация народа через «реформу» образования, через массовую культуру…
— Я был совершенно потрясён недавним опросом молодых людей: им задают вопросы из истории России, а они шут знает что говорят. Ничего не знают! Понятия не имеют, кто такой Кутузов, кто такой Жуков…
— Чистая доска. Табула раса…
— Чистая доска — ещё ничего. На чистой доске можно что-то дельное нарисовать. А здесь уже что-то нарисовано, не соответствующее ничему. Клякса какая-то поставлена на эту чистую доску, одни закорючки нарисованы. Помарана чем-то эта доска…
— Такое ощущение, что для того, чтобы очиститься, сделать всё заново, потребуется уйма времени. Поколение…
— …Вот президент Владимир Владимирович Путин очень много выступает. И говорит на замечательном русском языке. У него не бывает неправильных ударений, хотя фразы иногда строит очень сложные. Но его окружение говорит чёрт знает как!
— Это всегда меня удивляет. Ведь они заканчивали те же советские школы, что и он. Но президент действительно говорит как очень культурный человек…
— Понятно, что он талантливей, ответственней всех — это всё понятно. Но общий-то уровень каков? Сейчас вот Ушаков, его помощник, разговаривает с журналистами и вместо слова «пОрты» говорит «портЫ». Ну, что тут делать?
— Этот человек, между прочим, в ранге Чрезвычайного и Полномочного посла, был нашим Послом в Вашингтоне...
— А говорит в «портАх»… «ПортЫ» — это сейчас всюду, у всех…
— А просклонять числительное?..
— Это, вообще, беда. Незнание родного языка — страшная беда! И, главное, это льётся с экранов телевизоров. Бог знает что лепят, ударения такие ставят, что диву даёшься. Немыслимое что-то, глаза на лоб лезут. Начиная с корреспондентов, которые комментируют свои репортажи…
— Это можно приравнять разве что к катастрофе…
— А это уже катастрофа. Потому что уже стало массовым явлением.
— Почему самую читающую страну в мире можно было так быстро довести до такого уровня? Точнее, низвести?
— Был язык театра, со сцены звучала русская речь, красивая, грамотная, мелодичная, прекрасная. И что они сейчас лепят?..
А ведь у нас Пушкин есть! Есть литература и театр — кладезь нашего русского языка…
— Откуда же пошла русская литературная речь, устная и письменная? С каким потрясающим слогом пришёл разночинец Белинский, почти современник Пушкина!..
— Это уже после Ломоносова, Державина…
— Весь XVIII век вырабатывался русский литературный язык. Язык Державина, например, при всех его архаизмах уже очень мощный…
— У Державина роскошный язык…
— Может быть, носителями литературного русского языка в ту пору и было-то несколько тысяч человек! «Евгений Онегин» выходил тиражом в три тысячи экземпляров. Ровно таким, как сейчас!..
— Народ не разговаривает на примитивном каком-то наречии. Он говорит на грамотном русском языке…
— Настоящий русский народный язык, а не представление горожанина о нём, можно найти сегодня, наверное, у В. Личутина. Или почитайте Николая Лескова и вы увидите, каким языком говорил народ. Язык этот был потрясающе богат….
— Он был, во-первых, богатый. Во-вторых, образный…
— А вспомните язык наших современников — В. Астафьева, Е. Носова, Ф. Абрамова. Разве можно сравнить с ними того же В. Аксёнова — представителя городской, асфальтовой культуры?
— Аксёнов примешивал жаргон джазовых музыкантов — «чувак», «чувиха», «лабухи»…
— Аксёнов — не словознатец. Язык у него усреднённый, за исключением вот этих жаргонных вкраплений. Разве можно сравнить его, как писателя, с тем же Астафьевым? А ведь литература, как говорил В. Распутин, — это прежде всего язык…
— И способность с помощью языка воплощать образы. Если человек образно мыслит, то он выражает свои мысли через язык…
При советской власти как было? Делает диктор неправильные ударения — его штрафуют, лишают выхода в эфир. У меня сохранился замечательный и обязательный для всех Словарь ударений. Для телевидения издавался. Людей наказывали за дурной русский язык! Сейчас никого не наказывают…
— В День милиции, помню, дикторша на одном из каналов рассказывала о дореволюционных временах. Тогда, говорит, были «городовые, квартальные и околотОчные»…
— ОколОточные. Она не даёт себе даже труда разобраться, что означает это слово.
Но ведь кто-то выпускает в эфир такие комментарии! Отсутствие грамотной редактуры сейчас привело к чудовищному падению культуры…
— Редактура исчезла и в языке, и в кинематографе. Итог? Вопиющая безграмотность и бескультурье!
Но не хочется, Василий Борисович, сводить ваш юбилей, с которым вас искренне поздравляет газета «Слово», к причитаниям…
— И, тем не менее, человек, который грамотно говорит по-русски на сцене среди партнёров, скоро будет выглядеть белой вороной…
— Это раз. А посмотрите на засорение языка иностранщиной...
— Иностранщина при правильном русском языке, я думаю, не страшна. У нас очень много иностранных слов было преобразовано в русские, и они вошли в русский язык. Мы их замечательно приспособили к нашему языку. Когда человек чувствует природу родного языка, тогда он может приспособить и любое иностранное слово.
— Потом наш народ в этом смысле потрясающе талантлив. Переиначить любое иностранное слово на русский лад — здесь у нас мастера непревзойдённые. Ну, вот вам пример, малый и смешной — наши уже говорят «океюшки»!
Сейчас мы проходим через третью великую ломку русского языка в нашей истории. Первая была при Петре и сразу после него — жуткое поветрие иностранных заимствований. Вторая была в революцию 17-го года: сокращения пошли в ход, канцелярщина и так далее. И ныне мы сталкиваемся с третьей ломкой, вторжением иностранщины, порождённой обезьянничаньем, компьютерными технологиями. Рождается своеобразный стёб. Кстати, и в Америке с этим сталкиваются…
— В Америке понятно почему — это страна эмигрантов. Там намешана масса языков. Они говорят на языке, который не каждый англичанин поймёт. Они выработали какой-то свой язык, американский, хотя считается, что они вроде как на английском говорят. Но это не английский язык…
— Ну, Обаму-то все понимают тем не менее…
— А мы с женой Леной не могли объясниться в аэропорту, когда прилетели. Мы не понимали, что нам негр говорит. Вика Фёдорова приехала, она смогла объясниться с дежурным по багажу. А я ничего не понимал, что он говорил…
А у нас беда с языком потому, что молодёжь ничего не читает. Ей не интересно.
— Василий Борисович, что из последнего прочитанного вами, услышанного, увиденного произвело на вас сильнейшее впечатление?
— Пожалуй, вот что. В журнале «Вестник», который издаёт Б.Струве, я прочитал материал отца Михаила Шлепянского, священника из Николаева, который пишет: «Когда Господь посылает человеку испытание — это может быть испытание радостью, успехом, несчастьем или бедой, — то люди обычно начинают думать: «Господи, за что?». А думать надо «Для чего?». Ибо вопрос «За что?» обращён в прошлое, а вопрос «Для чего?» направлен в будущее. Вот эта мысль меня абсолютно потрясла и вдохновила.
— Очень мудрая, великая мысль…
— Да, она на самом деле удивительно верна…
— А что бы вы сами себе пожелали в свой юбилей?
— Не знаю. Ну, что бы я сам себе пожелал? Ведь человек предполагает, а Господь располагает… Я бы пожелал себе, чтобы у меня хватило сил, ума и памяти дописать те три книги, которые я задумал, и первую из которых — «Путь из детства» — уже выпустил. Она, кстати, разошлась очень хорошо. Рядом с нами находится знаменитый «100-й» книжный магазин, книгу мою там разбирают. По-моему, была даже допечатка тиража. А вторая должна назваться «Найти самого себя»…Мечтаю, чтобы это было написано.
— Я думаю, что все читатели наши и все зрители России и бывшего Советского Союза очень хотят увидеть и прочесть эти книги. Я прочёл первую, она написана просто, доходчиво, человечно…
— Вот очень бы хотелось рассказать о том, что такое призвание, что такое профессиональный труд, основываясь на личном опыте — а мой личный опыт вбирает ещё и опыт моего деда, актёра Николая Александровича Ливанова, моего отца Бориса Николаевича. Я — третье поколение нашей русской актёрской фамилии Ливановых…
— А что бы вы хотели пожелать молодёжи?
— Молодым я хотел бы пожелать твёрдо помнить, что Родина — это их семья, их родня, их род. Родина, род, родня — это всё слова одного корня. Чтобы молодые понимали, что их личные интересы должны быть абсолютно нерасторжимы с интересами нашей страны. И отчётливо ощущали эту связь.
— А что бы вы пожелали читателям нашей газеты, членом Общественного совета которой вы являетесь?
— Я пожелал бы им подписываться на «Слово» и читать газету от первой до последней страницы. Считаю, что это лучшая газета, и говорю об этом абсолютно серьёзно.
— О чём я не спросил, а вы хотели бы сказать…
— Хотел бы ещё раз напомнить об ответственности актёра. Актёр должен знать, для чего он выходит на сцену. Не потому, что режиссёр построил мизансцену, драматург написал слова, а он должен произнести текст. Актёр должен лично отвечать за всё то, что он может дать людям.
— А каково ныне место театра в нашем обществе, в культуре?
— Театр, к сожалению, утратил своё место властителя дум. Нет драматургии. В прошлом остались времена, когда люди ночами стояли за билетами. Но верю, что всё это вернётся в нашу жизнь! Потому что остались театры, на которые остальные могут равняться, которые свято чтут и преумножают великую традицию русского искусства!
— Хочу поблагодарить вас, Василий Борисович, за эту интересную беседу, за тёплые слова в адрес газеты. Мы вместе с миллионами ваших поклонников, поздравляем вас с юбилеем, выражаем свою величайшую признательность за то, что вы сделали в нашем искусстве как актёр, режиссёр и писатель, желаем крепкого здоровья и долгих лет творческого служения нашей стране!
 
Беседовал Виктор ЛИННИК.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes