последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Евгений Ямбург: Учитель — одна из самых интересных профессий

Евгений Александрович Ямбург, директор Центра образования №109 ЮЗАО г. Москвы, доктор педагогических наук, заслуженный учитель РФ, член-корреспондент Российской академии образования. Столь солидный послужной список он имеет благодаря неуёмной энергии, которую отдаёт школьному делу вот уже более 30 лет.
— Евгений Александрович, ваша школа поначалу задумывалась как экспериментальная. Теперь это многопрофильный центр образования: детский сад, начальные классы, гимназия, лицей, классы педагогической коррекции…
— В микрорайоне на голом поле построили здание. Было почти 2 тысячи детей в три смены. И в классе по сорок человек. Постепенно за многие годы мы сначала построили новое здание, детский сад, центр ремёсел. Это зрело постепенно.

— Судя по размаху и объёму дел, связанных со школой, вы обладаете незаурядными организаторскими качествами, качествами менеджера.
— Но я бы не называл себя исключительно менеджером. Это особое состояние. При стратегическом подходе, конечно же, требуются иные качества, чем просто педагога. Менеджер в сегодняшнем понимании далёк от содержания образования, далёк от педагогов и детей. Он занимается поиском средств, организацией расходов и т.д. И здесь существует опасность перекоса.
Если теряешь педагогическую составляющую, всё остальное теряет смысл. Даже с точки зрения направления финансовых потоков. Вопрос в чём? Вот у меня довольно сложная школа, неоднородный контингент учащихся. Есть среди них одарённые дети, есть обычные, есть проблемные. С точки зрения чистого менеджера, я сумасшедший. Построил блок психологической разгрузки, хотя, может быть, лучше было бы купить 150 компьютеров. Но если ты конкретно понимаешь, что эти невротические дети должны в твоей школе учиться, то сначала ты сделаешь вот это, а потом то.
Есть общие законы управления: что заводом, что школой. Но, тем не менее, школа отличается от банка, от холдинга.
— Вы сказали: «невротические дети». Известно, что в вашей школе учится и такой контингент. Существует программа адаптирования, вами разработанная…
— Нет закона, который бы запрещал брать детей в общеобразовательную школу с подобной психической характеристикой. Если к нам приходит ребёнок с проблемами со здоровьем, мы обязаны его брать. Что такое адаптивная школа? Это когда не ребёнок адаптируется к школе, а школа адаптируется к ребёнку. Каждому из них даём возможность проявить себя в меру способностей. У кого-то голова светлая, а у кого-то руки золотые. Применения им — хоть отбавляй! У нас свой театр, мастерская художественных ремёсел, кафе, парикмахерская, кузница.
— В современном лексиконе слово «авторитарность» вызывает определённые чувства. Но в обществе живут и работают личности, к которым этот термин идёт, как хорошо скроенный костюм: не придерёшься. Вот и вы, Евгений Александрович, в их числе. Говорят: демократическое, авторитарное правление. Вам что ближе всего?
— Максимальное демократическое правление – это развал. Максимальная авторитарность — это тюрьма. Силой долго не удержаться. Отрицание принуждения в образовании — есть отрицание культуры.
Ни у Руссо, ни у Толстого ничего не получилось на практике в плане методики воспитания и образования, при всём к ним уважении. Разумеется, есть вещи жёсткие. Таблицу умножения надо выучить. Без неё, как говорится, никуда не денешься. Однако не надо всё доводить до абсурда. Да, я в чём-то авторитарен. Но поверьте, даже с точки зрения масштаба моей школы, где две тысячи детей и люди, с которыми я работаю 36-й год, это не адекватно авторитаризму в чистом его виде.
— Известно, что сегодня стоит острая проблема в отстаивании школой системы бесплатного обучения. Что ж, в перспективе переход на коммерческую основу?
— Сложный вопрос. Бесплатным бывает только сыр в мышеловке. Я большинство вещей делаю бесплатно. Платные образовательные услуги – вещь нормальная и допустимая. Но тут не должно быть фарисейства. В чём драма?
Какие-то образовательные услуги государство предоставляет. Высшие чиновники, тем не менее, с упоением говорят: у нас образование бесплатное. Не верьте! Возьмём, к примеру, стандартную разнарядку: нам положено два-три часа в неделю на иностранный язык. Совершенно очевидно, что за этот срок его не выучишь. Тогда другие часы нужно делать платными. Вот в чём фарисейство и противоречие.
У нас в школе, допустим, родители за своего ребёнка готовы заплатить, а в другой — нет. Как видите, очень разная ситуация: в Хабаровском крае одна, в Якутии — вторая, в Москве и Санкт-Петербурге — третья, в Центральной России — четвёртая. Опасность авторов реформ образования — всех построить в колонну по четыре. А нужен воздух, гибкость. Дайте  инициативу школе самой решать свои проблемы, и результат будет налицо.
Стопроцентно был прав
К.Д. Ушинский, когда говорил о том, что никакая реформа образования невозможна иначе, чем через голову учителя.
— С нынешними реформами мы набили себе шишек. Давайте вспомним, на заре советской власти, в двадцатые годы, дореформировались до того, что ученики не церемонились с учителями — ставили им оценки…
— Мы к этому возвращаемся. Возьмём, к примеру, оценки… Стимулирующий фонд 30% — родители и дети должны решать, кому дать, а кому не дать. Это называется «управляющий совет». Нельзя доводить до абсурда. На самом деле, унижается честь и достоинство учителя.
— Наверное, именно здесь важна роль директора, умеющего поддерживать достоинство своего коллеги! Но, как говорится, «хорош тот руководитель, который заставляет других работать». А сам он…
— В школе работают профессионалы. Многие наши выпускники, окончив институт, остаются у нас. Поэтому я свободно могу заниматься другими делами. Всем руководить невозможно. Главная задача директора — разработка стратегии и рождение новых идей.
— Известно ваше скептическое, мягко говоря, отношение к Единому государственному экзамену, которому, кажется, уже три года. Ваши взгляды с тех пор изменились?
— Нет, Сергей Михайлович, не изменились. Вот, скажем, один  пример: результат ЕГЭ действенен только полтора года. Почему? Этим самым мы лишаем людей документа об образовании. Предположим, вы не успели поступать в МГУ, вы проработали в геопартии, потом рабочим. Потом решили пойти на режиссёрский факультет. Имеете право. И вам приходится заново сдавать математику. Кому это будет мешать? Мы унижаем людей, заведомо ставим их в ложную ситуацию. А если я решу через три года поступать? Здесь масса накрученных, бессмысленных вещей, которые вообще не стоят мизинца.
— Закончился учебный год. Какие потери, приобретения принёс он, или то и другое?
— У меня был счастливый год. Много интересного было. Прошли великолепные спектакли, действуют школа ремёсел, клуб путешественников, театральный музей. Организовали две экспедиции на пароходе с художниками. Потери? Они связаны скорей не со школой, а с ухудшением общей ситуации в стране.
— Вам пришлось в минувшем году преподавать?
— Преподавал. Но, должен заметить, директор — плохой учитель. Потому что много времени вынужден проводить вне стен школы. И сейчас студентам-педагогам преподаю. Будучи в школе много лет, скажу: это — бешеная работа, тяжелейшая. Она будет нормальной в том случае, если появится дееспособная система образования, могущая привлекать не послушных, а профессиональных людей, которые имеют право принимать решения, а не сигналы, идущих сверху.
— Пожалуй, нет в стране такого засилья бюрократии, как в системе образования.
— Я работал начальником управления образования Юго-Запада Москвы, совмещая должность директора школы. Был как бы играющим тренером. И что я должен сказать: у меня нет ненависти к чиновникам. Когда-то ныне покойный Стругацкий объяснял мне здесь, в кабинете: «Бюрократия — это такое же достижение человечества, как научно-техническая революция». И без неё нельзя.
Другое дело, что в России не хватает грамотных управленцев. Система образования — это не просто содержание, это — огромная машина. Это — здание, сооружение, это — финансы, это — люди, наконец. Но как учителю, самостоятельно думающему, применить свои знания и опыт на практике, если он выполняет то, что ему приказывает свыше! Подобная система управления меня, как профессионала, удивляет и расстраивает.
— Учитель вашей школы, каков он сегодня?
— Мы учимся сами, не отходя от классов. Профессионально грамотные педагоги — самые ироничные, с чувством собственного достоинства.
— Вы не раз подчёркивали, что в школе работа тяжёлая. А лично для вас?
— Я всем говорю, что работать в школе — это каторга. Но, если угодно, это — сладкая каторга.

Беседовал
Сергей ЛУКОНИН.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes