последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Любовь – это поступки

 Московскому (независимому) театру «Мир искусства» 20 лет

Год, в который был рождён этот театр, принадлежит «смутному времени». Не тому, откуда выводили Русь Минин и Пожарский и митрополит Филарет (во миру Фёдор Романов). В 90-е годы минувшего века совершилась величайшая историческая катастрофа — распад Советского Союза с социальным падением, подменой духовных и нравственных ценностей, что называется «пошли вразнос» бандитские формирования. Их лидеры поспешили назвать себя элитой общества и диктовать своё отношение к культуре, заменяя основу основ нации чужой субкультурой, удобной для дебилизации населении, прежде всего — молодёжи. Окончательным «аргументом» в любом споре считался «контрольный выстрел в голову» оппонента из автомата Калашникова или пистолета Макарова.

В такой обстановке создавать театр без постоянного помещения, за арендную плату кому-то чужому, а часто и чуждому идее и целям вашей затеи, заведомо зная, что не будет ни муниципальной, ни спонсорской финансовой поддержки, многим казалось клиническим безумием. Совсем уж бредовым представлялся расчёт, что при таком падении нравов кто-то может откликнуться на художественно-просветительский репертуар. Кругом царил традиционный клич толпы времён распадающихся империй: «Хлеба и зрелищ».
Московский (независимый) театр «Мир искусства» заявил о своём появлении в культурной жизни страны 27 января 1992 года моноспектаклем по роману русского советского классика Юрия Тынянова «Кюхля» в постановке писателя и режиссёра Александра Кравцова и в прославленном уже исполнении заслуженного артиста России и Абхазии Сергея Кокорина. Оба они вместе с молодым актёром Сергеем Блохиным (ныне тоже заслуженным артистом России) и стали основателями нового театра.
Сегодня, в 20-й сезон «Мира искусства», мы читаем многие рецензии и статьи в российских и московских газетах и журналах, отзывы учёных и учителей, студентов и старшеклассников. Позади — долгая дорога смелых поисков, уважения зрителей разных возрастов и раздражения дебильствующей части репертуаром, всегда добрым к людям,  далёким от заигрывания с «девушками с татуировкой дракона» и драконами, утратившими девственность.
Даже день рождения театра с моноспектаклем по одному из самых петербургских романов тесно связан со священной датой 27 января 1944 года – днём полного освобождения Ленинграда от гитлеровской блокады. И это не удивило тех, кто знает, что Ленинград — родина основателя театра АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА КРАВЦОВА, заслуженного деятеля искусств, академика словесности и Международной Академии духовного единства народов мира. Его перо прозаика, драматурга, поэта, публициста более полувека служит священной теме Великой войны и Победы. Ниже мы публикуем интервью с основателем и бессменным художественным руководителем театра.

— Александр Михайлович, и всё же  сейчас, 20 лет спустя, не могу обойти вопрос, как вы тогда решились на такой поступок? Что вами двигало?
— Любовь. Такие поступки совершаются только по любви.
— «За державу обидно» было?
— Ещё как! Я вырос на  естественном, без деклараций  чувстве патриотизма как любви к России, всеохватности её умов и духа. Привык кровно ощущать живыми личности Александра Невского, Петра Великого, Ломоносова, Суворова, Кутузова, Пушкина, Лобачевского, братьев Васнецовых, Шаляпина, Есенина.
Судьба в мои зрелые годы даровала мне дружбу со «стариками» второго поколения МХАТа, великими актёрами Ленинграда, музыкальными гениями Шостаковичем, Кабалевским, Хренниковым, но и с выдающимися полководцами и солдатами Великой Отечественной войны – героями моих радиопередач в 60-е годы. Я состою из этих людей, а без них нет и меня. И не было бы моих пьес, книг, спектаклей. Они дают мне устоять и сейчас, на девятом десятке лет, когда ноги нетвёрды, голос пропал, глаза нуждаются в операции, но дух не утрачен.
— Неужели эти годы были всегда с препятствиями?
— Хронически. И за такую закалку я благодарю Бога, который даровал мне пример родителей и наставников.
— Были ли прямые попытки закрыть театр?
— Никогда. Зачем его закрывать? Он ни у кого есть не просит. Чиновники от культуры верны себе: со мной приветливы, советуются даже, но о театре – ни слова. Он же в их ведомственных списках не значится. Театр и меня исправно поздравляют министры культуры России Швыдкой, Соколов и Авдеев, а также вице-мэр Москвы Л.И. Швецова. Так что с той стороны усилий «медведей-шатунов» мы не испытали. Объективно получается, что мы государством признаваемы, хотя государственной поддержки не имеем.
— Где же тогда источники препятствий?
— Отчасти — в администрации «братских» театров, отчасти – в периодически появляющейся «пятой колонне» внутри нашего театра. Первые – по мотивам досадного для них заполнения залов на наших спектаклях. Вторые – малые группировки, в основном, молодёжи, выучившей предмет халтуры прилежнее, чем актёрское мастерство, сценическую речь и движение. Об этике, капитально важной части учения К.С. Станиславского, они ухитрились ничего не слышать.
— Какой недостаток нынешней молодёжи вы считаете наиболее опасным?
— Недостаток? Порок! И не «опасным», а смертельным, если речь идёт о  творческих профессиях. Диплом принимается за реалию профессионализма. Любой малый стаж — за опыт. Рыночная вседозволенность – за знания при отторжении от книги. Самый шустрый может обзавестись личным сайтом в Интернете, величать себя там «знаменитостью» в честные свои 25 лет. Раздувшись до почти полного самоослепления, он то и дело ставит коллег в зависимость от своей персоны, превращает образ исторического персонажа из трагического героя в комика, развлекающего подростков в зрительном зале…
— И тогда вы?..
— И тогда я прощаюсь с ним, «заморозив» спектакль до лучших времен.
— Но как же это должно быть тяжко!
— Мучительно легко. Но единство актёрского ансамбля для меня важнее сколь угодно ослепительных протуберанцев. Ансамбля органически правдивого настолько, что и в двух шагах от себя зритель видит такого же живого человека, как он сам. С той лишь разницей, что театр переносит его в XVIII век просвещения, в Золотой век России или в последние часы жизни народного гения русской поэзии в пятом номере ленинградской гостиницы «Англетер». Как драматург, я осознанно обхожу большие и малые приёмы Екатерины Второй, ограничив её личными покоями в окружении «домашних» людей. Метания души Есенина легче разглядеть, когда он трезв, исповедально раскрыт перед близкими и строго контролирует свою поэтику лучами пушкинской. Всё так же — с Лермонтовым и средой его обитания на Кавказе. Но на этой стезе я споткнулся. Дал партнёру исполнителя роли Лермонтова задание быть отцом родным для молодого ранимого поэта, первым его защитником. Но ранимость была подменена самоуверенностью и ёрничаньем – кого там защищать? Вышло, что я поставил в ложное положение опытного актёра, моего соратника. Никогда не прощу себе этого промаха…
Актёры должны  уметь слышать и присвоить себе лексику и «мелодику речи» трёх столетий русской культуры, от времён Екатерины Второй до современной народной живой речи персонажей Василия Шукшина.
А как быть, если перед вами способный актер, но культурное поле его — скальный грунт? Действовать механически, отбойным молотком? Никакого качества не добьёшься. Выход один — стать для него университетом, насколько возможно вводить в среду эпохи, «наступая на горло собственной песни» режиссёра-постановщика в пользу  педагога-просветителя и тренера.
— И все это притом что основные деньги «на прокорм» актёры сегодня получают от халтуры в сериалах, на рекламе и в  антрепризах?
— Всё это именно так. Только одни тем более ценят наш театр как источник профессионального наполнения, а другие даже не пытаются симулировать  кипучую деятельность и очень удивляются, когда мы с ним расстаёмся.
— Некоторые считают, что недостаток ваших авторских пьес в отсутствии антигероев.
— Ну, это не ко мне, а к Антону Павловичу Чехову. Он гордился тем, что «не вывел ни злодея, ни ангела». То же – у Алексея Николаевича Арбузова и Виктора Сергеевича Розова, коим следую как друзьям и наставникам.
— Вы можете назвать лучшие работы ведущих актёров труппы?
— Разумеется, ещё и притом что их творения щедро анализировали в печати. Для меня эти актёры прежде всего – единомышленники. С 1993 года живёт на нашей сцене спектакль «Материнское сердце» по рассказам В.М. Шукшина. Пятнадцать лет в нём играет народная артистка России Анна Васильевна Антоненко-Луконина. Пятнадцать лет – лучшее свидетельство её любви к характеру простой, нигде и ничем не защищённой крестьянской матери. Спектакль все эти годы сохраняет свежесть премьеры.
Девять лет назад я понял, что не ошибся, доверив роль Екатерины Второй после удач двух актрис-мастеров молодой Светлане Авиловой. В партнёрстве с ведущими актёрами театра она постоянно углубляет образ великой женщины и мудрой правительницы. Сергей Блохин с его палитрой от гротескного до психологического колорита – несомненная победа в роли князя Василия Шеина в «Гранатовом браслете» А.И. Куприна. Он же преуспел в моноспектакле «Ни злодея, ни ангела» по рассказам А.П. Чехова.
Широко известный по киноэкрану Александр Волков вправе считать своей лучшей ролью Витьку Березина в «Материнском сердце» В.М. Шукшина. Успешными партнёрами главной героини в спектакле по моей драме «Всему виной была её корона» стали Вера Фалютинская в роли княгини Дашковой и Елена Заложных – жена наследника престола Мария Федоровна.
Но мне дороги и другие плоды деятельности внутри театра. Например, его старожил, литератор и актёр Александр Соколов, удостоился в этом году чести быть принятым в члены-корреспонденты Академии российской словесности, или Юлия Володина, совсем молоденькой приглашённая к нам на роль героини в спектакле-сказке, а ныне – признанный поэт, член Союза писателей. Оба смело утверждают, что без влияния театра и его культуры призвание могло остаться тайной от них самих.
— В разные годы у вас играли и другие замечательные артисты. Знаю, что они остаются вашими друзьями, но почему они отошли?
— Пять первых лет играла мать в шукшинском спектакле заслуженная артистка России Надежда Юрьевна Каратаева-Папанова…
— Вдова великого актёра?
— Да, но и сама – одна из звёзд Театра Сатиры. Играла она замечательно. Роль любила. Но годы брали своё, да к тому же вдруг кино разглядело в ней  нужную ему актрису. Вблизи от 90-летия такие труды совместить невозможно. Заслуженная артистка России Лада Каменская предпочла сохранить со мной творческую связь, оставаясь верной искусству художественного слова. Заслуженная артистка России Нина Валентиновна Веселовская с успехом сыграла в «Последней осени Есенина» и в моей постановке моноспектакля о судьбе великой М.Н. Ермоловой, но тяжёлая болезнь мужа надолго отняла у неё сцену. Роль Екатерины Второй в нашем спектакле стала последней значительной работой народной артистки России Любови Стриженовой, ушедшей в монастырь.
— Сейчас мне подумалось о том, что 20 лет жизни театра «Мир искусства» по насыщенности и творческой напряженности можно приравнять к целому сорокалетию. Можно мне попросить вас рассказать немного о себе?
— А разве мы с вами всё это время беседовали о ком-то другом?
— Но ведь есть ещё и писатель Кравцов.
— То, что опубликовано, живёт самостоятельной жизнью. Внезапно узнаю, что книга «Перепады. Война, война – судьбы истоки», вышедшая в 2000 году, вдруг нынче отмечена дипломом премии «Золотой венец Победы». Так, глядишь, после моего ухода из жизни лет эдак через двадцать что-то ещё понадобится людям. Не станем торопить. Ладно?

Беседу вела
Людмила Погребняк.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes