Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Как уходил СССР

Поэт, публицист и секретарь СП России Григорий БЛЕХМАН беседует с поэтессой и общественным деятелем Сэдой ВЕРМИШЕВОЙ, родословная которой уходит корнями в княжеский род Аргутинских-Долгоруких, на не перестающую волновать всех тему. Оба литературных деятеля — давние авторы и друзья нашей газеты.
— Сэда Константиновна, с начала 90-х либеральная часть нашего общества усиленно пытается внушить всем, что конструкция государственного устройства великого в XX веке Советского Союза с самого начала была ошибочной. Поэтому, как любят выразиться либералы: «стоило на неё дунуть, и она рассыпалась». Что Вы об этом думаете?
— На мой взгляд, конструкция Советского Союза изначально содержала изъян, который со временем дал о себе знать. Однако не соглашусь с тем, что говорят о ней либералы: «стоило на неё дунуть, и она рассыпалась». Конструкция была достаточно прочной, поэтому распадался СССР долго.
— В чём, на Ваш взгляд, состоял этот изъян?
— Конструкция Российской империи носила унитарный характер, и это отвечало интересам единства и целостности многонационального государства. В интересах управляемости громадных территорий Российская империя делилась на административно-территориальные единицы – губернии, уезды, округа и т.д., безотносительно к проживающим на этих территориях этносам.
Советская же модель имела двойственную природу: границы территорий проживания русского этноса носили административный характер, а на территориях проживания остальных этносов создавались национально-территориальные образования в виде национальных республик и автономий, границы которых в пору нахождения в составе союзного государства носили внутренний характер.
С ликвидацией же союзного государства все национально-территориальные образования автоматически обрели статус суверенных государств, а их внутренние границы – статус внешних границ.
Создание национальных образований с соответствующими национальными границами в рамках единого унитарного государства и есть ошибка конституции СССР, которая привела в условиях изменения в стране внутриполитической ситуации к распаду Советского Союза.
— Но распад СССР со всеми вытекающими отсюда последствиями, о которых Вы так основательно сказали, произошёл много позже правления Сталина. При нём ведь и мысли о таком быть не могло. Или Вы полагаете, что, окажись у власти после Сталина лидер, близкого ему уровня государственного деятеля, а не бездарный Хрущёв и все последующие главы нашей страны, которым тоже в этом отношении далеко было до Сталина, произошло бы то же самое, что сначала привело к такой преступной перестройке?
А как Вы относитесь к мысли о том, что Советский Союз мог избежать нынешней катастрофы, прими, допустим, Брежнев экономическую реформу, предложенную Косыгиным, которая в первые же годы правления Брежнева дала серьёзный экономический эффект и от которой потом по известным причинам, далёким от государственных интересов, Брежнева уговорили отказаться? Ведь эта реформа возвращала нас уже на новом уровне к той многоукладной экономике, какую ввёл в стране Сталин и какая давала при нём серьёзные экономические достижения. А потом всё это разрушил Хрущёв со всеми вытекающими отсюда печальными для страны последствиями. Или Вы полагаете, что виной всему случившемуся с нашим великим СССР является характер территориального устройства страны – «национальные границы в рамках единого унитарного государства», и это, а не бездарное послесталинское правление, является причиной наших нынешних бед? Правильно ли я Вас понял, что, если бы не было таких границ, то Советскому Союзу было бы не на что распадаться, и сейчас страдала бы не каждая бывшая республика, по отдельности ставшая самостоятельным государством, а все вместе в том составе, что представлял собой единый Советский Союз?
— Совершенно верно – если бы не было послереволюционного переформатирования территории значительной части Российской империи в территории национальных республик с собственными, официально зафиксированными, границами и с собственной, хотя и урезанной в пользу центра государственностью, то, как Вы, Григорий Исаакович, выразились: «распадаться было бы не на что».
В качестве другой возможной причины распада СССР Вы упоминали слабость послесталинских руководителей государства. Несомненно, это обстоятельство негативно отражалось на стране и её гражданах, но оно больше относится к социально-экономическому положению в Советском Союзе, а не к её территориальному устройству.
Территориальное устройство, изначально связанное с Октябрьской революцией 1917 года, берёт начало оттуда – от национальной политики большевиков, в частности, провозглашённым ими сразу же после захвата власти правом наций на самоопределение вплоть до выхода из состава Российской империи. И это закончилось, в конечном итоге, роковым, как мы уже говорили, переходом от унитарной модели территориального деления страны к модели, выражаясь современным языком, смешанного, или «гибридного» типа, таившей в себе все угрозы распада, который, хоть и через 70 лет, но произошёл.
Говорить же о распаде СССР, связывая это с правлением того или иного генсека, я бы не стала. В таких масштабных явлениях, как распад Советского Союза — а он, безусловно, относится к таковым, — главную роль играют, на мой взгляд, не личности, сколь выдающимися или одиозными они бы ни были, а процессы. Процесс – айсберг, личность – надводная часть этого айсберга. Подводную же часть представляют процессы общественные, политические, экономические, социальные и др. Умение их угадать и правильно сориентироваться, вписаться или отстраниться, а не перескакивать через формации и уклады, как будто они плетень или забор соседа, определяет успешность политики, проводимой тем или иным лидером.
Но и запаздывать с ответом на вызовы времени не стоит – негативные результаты не заставят себя ждать. Пример – 1917 год, когда царское, а потом и временное правительство не справились со стоящими перед ними задачами. Большевики же, вопреки теории Маркса, затеяли построение социализма в одной, отдельно взятой (к тому времени крестьянской), стране. Т.е. получилось, что одни запаздывали, другие забегали вперёд.
В отношении же построения социализма в одной, отдельно взятой, стране уместно вспомнить закон общей теории систем: «Один элемент системы не может быть в состоянии ином, чем вся система». Товарищ Ленин, наверное, не знал этого закона, и построение социализма в одной, отдельно взятой, стране закончилось обрушением и страны, и социализма в чудовищный капитализм постсоветского образца, в котором мы по сей день пребываем.
С Вашим утверждением насчёт Сталинского правления, при котором распада СССР произойти не могло, можно, безусловно, согласиться. Но связывать это с мобилизационной моделью экономики успешной индустриальной страны я бы не стала. Здесь первую скрипку играла существовавшая при сталинском режиме жесточайшая централизация власти, которая по Константину Леонтьеву (1831—1881 гг.) есть императив внутренней идеи России. А «Форма (т.е. государство. — С.В.) есть деспотизм внутренней идеи, не дающей материи разбежаться. Разрывай узы этого естественного деспотизма – явление гибнет» (К. Леонтьев). Вот и погибло это явление мирового масштаба – Советский Союз. Изначально неверно сконструированная модель в сочетании с ослаблением центральной власти и достаточно окрепшими национальными республиками дала сбой.
Но сбой сам по себе произойти не мог. Кто-то или что-то должно было его спровоцировать – создать условия для его осуществления. Такие силы нашлись с обеих сторон – и в центре, и на местах.
— Сэда Константиновна, Ваш фундаментальный анализ, как я понимаю, подводит к мысли о том, что «бомба», приведшая к распаду СССР, была заложена ещё в 1917 году – сначала неверными действиями царя, обернувшимися позже трагедией для него и его семьи, затем бездарными действиями Временного правительства (собственно, иначе не было бы и Октябрьской революции, и, следовательно, СССР), а после Октябрьской революции – ошибочной национальной политикой большевиков.
В связи с этим мне очень интересно узнать, какой видится Вам верной модель развития России с 1917 года, которая позволила бы нам сегодня жить в сильной, высокоразвитой стране, какой мы гордились бы, а не в такой, какая практически стала сырьевым придатком Запада?
Понимаю, конечно, что история не приемлет сослагательного наклонения, но мысль же не остановишь. В частности, мысль о роли личности в истории. Ведь, как уже давно показывает время, роль Сталина в истории невиданного ни до ни после него развития нашего государства вряд ли можно переоценить. Он принял страну в очень плохом состоянии, но под его руководством она довольно скоро стала настолько мощной, что сумела в первой половине 40-х победить практически объединённую армию Европы, на которую работала оборонная промышленность почти всей Европы. Больше того, после Великой Победы 1945 года Советский Союз в невиданно короткие сроки сумел не только восстановить ту часть народного хозяйства, что была разрушена войной, но и заметно превзойти довоенный уровень.
И поэтому меня не покидает мысль, что будь после Сталина у руководства СССР его достойные преемники, страна бы никогда не распалась. Поскольку не было бы повода союзным республикам отделяться. Ведь «от добра добра не ищут».
Всё-таки время подтверждает, что известное определение Ленина: «политика – это концентрированное выражение экономики» остаётся в силе. Причём любая политика – и внешняя, и внутренняя.
Опираясь же на Вашу мысль о том, что ускорившемуся со второй половины 80-х распаду СССР способствовали силы «с обеих сторон – и в центре, и на местах», вспомнил общебиологический закон, применимый и к социальным системам. Суть его в том, что любой вирус способен заразить и поразить лишь такой организм – биологический или социальный, иммунная система которого ослаблена до степени, когда уже не способна сопротивляться.
На мой взгляд, после Сталина могучий при нём Советский Союз сначала медленно, а с середины 80-х уже ускоренно ослабевал, и к 90-м его иммунная система оказалась неспособной сопротивляться распаду под действием «вирулентного заражения» и извне, и изнутри.
Ведь при Сталине, несмотря на все усилия, как минимум, не менее мощные, чем со второй половины 80-х, поразить систему под названием СССР, никаким социальным «вирусам» не удавалось.
И это обстоятельство, а также приведённый здесь тезис Ленина о зависимости политики от экономики возвращают нас с Вами к развитию предыдущего вопроса нашей беседы — что же всё-таки, по-Вашему, в выстроенной Сталиным конструкции государства с такой сильной иммунной системой дало после него сбой?
Что он не учёл или не успел учесть, чтобы и после него система оставалась такой же сильной и жизнеспособной, как в его времена?
— Ваш вопрос, Григорий Исаакович, состоит из нескольких подвопросов, направленных на то, чтобы рассмотреть проблему распада СССР с разных сторон. Но в конечном счёте всё равно идёт возвращение к фигуре Сталина и к тому, что, как Вы правильно заметили, «история не приемлет сослагательного наклонения».
На мой взгляд, успех или неуспех любого начинания зависит от того, насколько оно вписывается в течение естественных социальных и экономических процессов.
Сталинская экономическая модель основана на массовой мобилизации всех ресурсов – природных, людских, т.е. на мобилизационной модели экономики. С уходом из жизни этой волевой и неоднозначной личности получилось так, что эта модель себя исчерпала.
Усталости, как известно, бывает подвержен даже металл. Есть такая дисциплина «усталость металла». Её преподают в технических вузах.
Что же тогда говорить об обществе, о людях? Хорошо бы, на мой взгляд, разработать социальную теорию с условным названием «усталость общества» и определить перечень факторов, её вызывающих. В нашем случае в обществе наступила усталость, более того – запуганность, выразившаяся в пассивности, неспособности к сопротивлению каким-либо исходящим от верховной власти инициативам, подчинение поступающим от власти указаниям, распоряжениям, сколь бы противозаконны или преступны они ни были, без какого-либо критического их осмысления. Иначе не было бы уже в наше время расстрела Белого дома, не было бы преступных залоговых аукционов, не было бы, наконец, Беловежской пущи и рукотворного распада СССР.
Я связываю всё это с именем Сталина, потому что, реализуя мобилизационную модель в экономике, диктаторский режим того времени убил в человеке, под страхом репрессий, расстрелов, ссылок и пр., независимую мысль, самодостаточную личность, парализовал в ней способность к действенному самовыражению, проявлению гражданских чувств и ещё много чего другого. Господствовало любое следование любым, исходящим от власти указаниям, сколь бы они ни противоречили морали, совести, интересам общества. В атмосфере всеобщего страха за свою жизнь, жизнь своей семьи, личность в своих гражданских, протестных проявлениях была ограничена.
А в таком случае не надо удивляться тому, что произошло после Сталина и такому набору руководителей страны, как Хрущёв, Брежнев, Горбачёв, Ельцин… Сформировавшееся в результате большевистской диктатуры и сталинского репрессивного режима общество, как и ближайшее окружение Сталина, оказалось в гражданском плане несостоятельным. Волюнтаризм, выразившийся с самого начала Октябрьской революции и направленный коррекцией Лениным учения Маркса, как и модели территориального устройства Российской империи, сыграли решающую роль в распаде Советского Союза.
При Сталине централизация власти и её концентрация в одних руках не знала границ, и именно этот субъективный фактор обеспечивал единство нашей страны. Но насилие – не цемент, и действие его имеет определённые сроки.
Вы, Григорий Исаакович, ещё упомянули реформу, предложенную Косыгиным и в дальнейшем свёрнутую, как считается, консервативными кругами СССР. Реформа эта, когда она впервые была обнародована, вызвала лично у меня восторг. С таким упоением я рассказывала о её преимуществах своим ученикам – студентам технического вуза. Сейчас же я рассматриваю её под другим углом зрения – с точки зрения ослабления централизации власти и усиления самостоятельности предприятий, а также республик. На идею децентрализации и созданные (а вскоре распущенные) Совнархозы.
С позиций сегодняшнего дня могу, оппонируя Косыгину, сказать, что существовала апробированная в годы кризиса 1929—1933 теория английского экономиста Кейнса, применение которой вывело в своё время мир и США, в частности, из упоминающегося кризиса. Велосипеда не надо было изобретать. К слову будет отметить, что этот жесточайший экономический кризис не привёл США к распаду на составляющие его штаты – на месте США не образовалось множества суверенных государств: Мичиган, Огайо, Невада и проч.
Франклин Рузвельт, применив в экономике кейнсианскую модель, сбалансировал спрос и предложение, ввёл контроль над ценами, обеспечил занятость населения. Он пошёл на жесточайший конфликт с господствующими в стране финансовыми воротилами, но цели достиг. Кризис был преодолён. Прорехи капиталистической модели, её недостатки Рузвельт корректировал социалистическими подходами, присутствовавшими в модели Кейнса.
Экономический же курс Чикагской школы монетаризма, где роль государства в экономике страны сведена к минимуму, взятый «с лёгкой руки» Чубайса и Гайдара на вооружение горбачёвским руководством СССР и продолжающийся по сей день как в России, так и во всех других (за редким исключением) бывших советских республик, а сейчас — государств, уверенно ведёт к ещё большей дезинтеграции постсоветского пространства и уничтожению его цивилизационного кода, обезоруживая перед лицом мирового паразитического финансового капитала.
— Ваш очередной ёмкий ответ, как и предшествующие ответы нашей беседы, вызывает обильную пищу для размышлений. Полностью разделяю Вашу точку зрения на коррекцию Лениным учения Маркса. Действительно, в результате такой коррекции получилось, что классической немецкой логике Маркса, согласно которой питательной средой для перехода к социализму, причём в мировом масштабе, является развитый капитализм – тоже в мировом масштабе, Ленин противопоставил свою логику. Её базовый принцип состоял в том, что проще организовать революцию в «слабом звене капитализма», а потом уже постараться расширить идею социалистического строя на весь мир. И этим «слабым звеном» стала у Ленина отсталая, измотанная тогда Первой мировой войной крестьянская Россия.
В результате случилась Октябрьская революция 1917 года, которая получила заметную популярность и в ряде других стран. Но у нас после неё начался такой хаос, Гражданская война и разруха, что Ленину пришлось прибегнуть к нэпу.
Поначалу нэп существенно оживил экономику, но с какого-то момента стал ощущаться дисбаланс между развитием промышленности и сельского хозяйства. А после того как в 1925 году грянул кризис хлебозаготовок, стало очевидным, что нэп – не панацея, и надо идти другим путём.
Вот такую страну пришлось принять Сталину, при котором с её «мобилизационной моделью» она в конечном счёте превратилась в мощную индустриальную державу с полным балансом между развитием промышленности и сельского хозяйства.
И здесь мы переходим к следующему вопросу о том, что «диктаторский режим того времени (времени правления Сталина. – Г.Б.) убил в человеке под страхом расстрелов, репрессий, ссылок и пр. независимую мысль…». Мне много доводилось говорить на эту тему с моими родителями-фронтовиками, их боевыми товарищами и другими людьми того поколения, и такое о сталинском режиме слышал редко. Почти у всех, с кем говорил на протяжении многих лет, была гордость за такую «мобилизационную модель» и ностальгия по временам, когда у власти был Сталин. И об «усталости общества» времён правления Сталина от них не слышал. К тому же Сталин ввёл многоукладность экономики, что в первую же сталинскую пятилетку дало серьёзный экономический эффект. И так продолжалось до конца его правления, а потом по инерции до 1956 г., пока Хрущёв не ликвидировал этот сектор народного хозяйства.
Что касается массовых «расстрелов, репрессий, ссылок и пр.» при Сталине, есть документальные факты, обнародованные известным историком Евгением Спицыным, согласно которым в июне 1954 года была создана специальная комиссия, получившая поручение Президиума ЦК пересмотреть все политические уголовные дела. Комиссия работала десять месяцев, после чего направила Хрущёву и остальным членам Президиума ЦК докладную записку. В ней говорилось, что рассмотрены 237 тысяч уголовных дел по политическим мотивам. Из них реабилитации подлежали 3,75% осуждённых. Остальные были признаны государственными преступниками. Но после этого, всё равно, по отношению ко многим из них применили амнистию, а некоторым снизили меру наказания.
Любопытно, что по РСФСР было рассмотрено 76,5 тысячи дел. Реабилитировали 4,8% осуждённых. По Украинской ССР, где с января 1938 по декабрь 1949 года Хрущёв был первым секретарём ЦК, реабилитировали 0, 91% осуждённых. Это к вопросу о том, насколько репрессии были незаконными. Даже люди, заранее «заряжённые» на доказывание преступности сталинского режима, расписались в том, что подавляющее большинство — 95–99% осуждённых — были осуждены правильно.
В 1956 году, уже после XX съезда, провозгласившего курс на десталинизацию, вышло постановление ЦК о создании ещё одной комиссии, которую возглавил Аверкий Аристов, который был тогда секретарём ЦК КПСС, членом Президиума ЦК КПСС и фактически «хозяином РСФСР».
В рамках этой комиссии создали целых 97(!) местных комиссий, которые по территориальному принципу были направлены в места лишения свободы, чтобы на своё усмотрение во внесудебном порядке решать вопрос, кого освобождать, кого нет.
Вот как проходила «хрущёвская реабилитация». Вот откуда и появились сотни тысяч узников сталинских лагерей, якобы невинно осуждённых.
Несколько же процентов действительно невинно осуждённых, о чём шла речь чуть раньше, попали за решётку в результате перегибов местных органов НКВД (позже МВД), следовавших тезису Сталина, высказанному 9 июля 1928 года на Пленуме ЦК ВКП(б): «по мере нашего продвижения вперёд, сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться, а Советская власть, силы которой будут возрастать, будет проводить политику изоляции этих элементов…, создавая базу для дальнейшего продвижения вперёд рабочего класса и основных масс крестьянства…»
По тем временам тезис был абсолютно логичен, но, к сожалению, привёл и к невинным жертвам, за что главы НКВД (1934–1936 гг.) Генрих Ягода и (1936–1938 гг.) Николай Ежов были впоследствии арестованы и расстреляны по приказу Сталина.
Что касается разговора о экономической реформе, предложенной в 1965 г. Косыгиным, которая в первую пятилетку при Брежневе, названную «золотой восьмой пятилеткой», дала серьёзный экономический эффект, а потом по известным причинам, не имеющим никакого отношения к экономике, была свёрнута, Вы абсолютно правы – Алексей Николаевич опирался на теорию Кейнса. Он хорошо её знал и ценил. Мне известно это не понаслышке, а от моего отца, который в те времена входил в состав коллегии Совета Министров СССР, на одном из заседаний которой, Косыгин сказал, что, если вернуть в стране многоукладность сталинской экономики, то она под контролем государства даст тот же эффект, что и экономика США в годы выхода её из кризиса (1929—1933 гг.).
Недаром ещё Сталин отмечал Косыгина как одного из самых толковых государственных деятелей, который, к тому же, «не был замечен ни в одной политической интриге».
Ещё раз благодарю Вас, Сэда Константиновна, за такой обстоятельный разговор.
И в завершение этого раздела нашей беседы очень бы хотелось знать, существует ли, на Ваш взгляд, модель государственного устройства, которая исключает принципиальные кризисы его функционирования?
— Кризис — сигнал о неблагополучии. А вот какого рода неблагополучии, надо разбираться отдельно в конкретном случае и принимать соответствующие меры.
В экономике существует уже упоминавшаяся антикризисная теория Кейнса. В настоящее время получило развитие посткейсинианство – принципы кейнсианской модели широко используются в Китае, не чужд им и экономический курс Лукашенко, и Назарбаева.
Сюда надо добавить и теорию интегральной экономики недавно скончавшегося академика РАЕН Георгия Николаевича Цаголова.
А ещё ранее был антикризисный курс правительства Николая Ивановича Рыжкова, тоже не чуждый курса экономической теории Кейнса. Но это антикризисное правительство Рыжкова волюнтаристским, если не сказать хуже, жестом Горбачёва было отправлено в отставку. На экономическом олимпе России воцарились и царят по сей день последователи ведущей страну в пропасть чикагской школы Милтона Фридмана.
— Спасибо, Сэда Константиновна за это дополнение к нашей беседе, поскольку, действительно, любой сигнал о неблагополучии в механизме государственного развития требует адекватной реакции для устранения этого неблагополучия.
И тут мы невольно возвращаемся ко временам правления Сталина, при котором всё это было – и эффективная многоукладная экономика под строжайшим контролем государства (потому и эффективная), и постоянное реагирование экономического развития на требования времени.
А во главе угла при Сталине стоял в первую очередь принцип снижения себестоимости производимой продукции, что автоматически приводило к увеличению денежной прибыли, и это положительно отражалось на жизненном уровне людей.
И тут невольно вновь напрашивается вопрос, который уже звучал в нашей беседе – чего не учёл или не успел учесть Сталин, чтобы и после него государственная система оставалась такой же сильной и жизнеспособной, как и во времена его правления.
Может быть, дело в том, что принято называть «человеческим фактором». Ведь начиная со времени правления Хрущёва пошло постепенное разложение в рядах партийной верхушки, которое при Сталине было невозможным, поскольку он беспощадно за это карал, являясь примером лидера, достойным подражания.
Ну а поскольку, как известно, «рыба гниёт с головы», всё происходящее после него и пошло по наклонной плоскости – сначала медленно, а к концу 80-х уже угрожающе высокими темпами. Что и привело к распаду великого Советского Союза, а потом к сегодняшнему печальному состоянию в обществе и экономике современной России.
Отсюда, наверное, вытекает и другой вопрос. Можно ли было выстроить такую систему государственного устройства, которая не допускала бы разложения в рядах высшего руководства – отторгала бы малейшее движение в эту сторону?
Но, думаю, этот вопрос требует отдельного разговора.
А Вас, Сэда Константиновна, ещё раз благодарю за ёмкость Ваших глубинных ответов.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes