Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Удвительный музей РКК «Энергия»

Один российский космонавт рассказал такую «забавную» историю. Когда-то давно ему пришлось побывать в США, как раз накануне запуска первого «Шаттла». Американцы приурочили его к 12 апреля! В НАСА уверяли, что сделано это якобы исключительно из уважения к Ю.А. Гагарину — первому космонавту Земли, — чей старт был осуществлен, как известно, именно в этот день 1961 года! Казалось бы, что тут плохого?! Однако не спешите с выводами… Этому же космонавту довелось побывать в Штатах намного позже.
Каково же было его изумление, когда он понял, что вся Америка отмечает 12 апреля… исключительно как день запуска первого «Шаттла» — эдакого «первого в истории» прорыва в Космос неизменно «великой американской нации»! О том, кто такой Гагарин, о его приоритетной миссии в освоении космического пространства, о первенстве СССР в этой области – ни слова! Вот так, легко и непринужденно, переписывается история человечества мастеровитыми технологами из «закулисья».
Кслову, так же хитро подана информация о ядерных бомбардировках Хиросимы и Нагасаки в современных японских школьных учебниках, которая, как и почти вся остальная информация в мире, тоже тщательно «фильтруется» и «выверяется» в подаче очень серьезными специалистами, работающими за свои 30 сребреников на «закулисье». После рассказа о разгроме Советской армией Квантунской группировки следует абзац, в котором говорится о ядерном ударе по двум японским городам безо всякого упоминания при этом об американцах! Для тех, кто думает, что подобные примитивные методы не работают, приведу только один факт: сегодня более половины молодых японцев абсолютно уверены, что атомные бомбы на них сбросил… Советский Союз!
Однако Космос был впервые освоен нами!
Личные вещи Королёва, спускаемый аппарат Гагарина, остатки космического корабля, участвовавшего в знаменитом проекте «Союз-Апполон» — за полувековую историю отечественной космонавтики на Земле накопилось немало вещей и предметов, прикосновение к которым способно вызвать искреннее чувство благоговейного уважения. Появление подобных раритетов где-нибудь на аукционе «Сотбис» произвело бы настоящий фурор.
Все эти редчайшие экспонаты собраны в уникальном, некогда сверхсекретном Музее трудовой славы, находящемся на территории Ракетно-космической корпорации «Энергия». Именно на нём работал сам Сергей Павлович Королёв.
Только с 1996 года экспозиция, которую часто не могли видеть даже сотрудники предприятия, проработавшие на нём десятилетия, стала открытой для посетителей.
В первом зале музея располагается личный рабочий стол Сергея Павловича. Рядом — огромные, в человеческий рост часы, которые конструктор особенно любил. И массивный стол из мореного дуба, и похожие на шкаф часы были трофеями, вывезенные Королёвым из Германии, куда после капитуляции нацистов он выезжал с секретной миссией — собирать материалы о немецких ракетных разработках.
На самом столе стоят правительственная «вертушка» с неизменным строгим государственным гербом СССР на диске, лампа с зелёным абажуром (такие выпускали в далеких 50-х); рядом лежит личная записная книжка конструктора, мраморная пепельница. Сам Сергей Павлович не выкурил за свою жизнь и трех папирос, но без ограничений позволял подчиненным «дымить» в своем присутствии. После очередного совещания дым в кабинете некурящего Королёва обычно стоял коромыслом.
На том же столе лежит ещё один интересный экспонат – связка ключей. На одном из них, по просьбе Королева, вырезали засечки. Чтобы не отвлекать мысли на подобные пустяки, он ещё в коридоре, подходя к своему кабинету, заранее пальцами нащупывал в кармане нужный ключ.
Рядом в книжном шкафу находится коробка с электробритвой. На ней размашистым королевским почерком выведено: «Бритва испорчена. IX 1960 г.» Как и в случае с ключами, Королёв сделал «зарубку» на память, чтобы в будущем не прикасаться к неисправному бытовому прибору, экономя тем самым время и нервы.
О «компьютере» Королёва
и «блеске ума» русских
Был курьезный эпизод с посетителями музея, о котором рассказывала прежний экскурсовод. Побывавшие однажды в нём японские экскурсанты по простоте душевной поинтересовались, а где же… компьютер, которым пользовался гениальный конструктор ракетной техники? Гид без слов указала им на обычную логарифмическую линейку: она во всех ситуациях с успехом заменяла Сергею Павловичу любую ЭВМ, эра которых, к слову сказать, в то время ещё только начиналась, о чём те самые японцы, не мыслящие своей жизни без электроники, не удосужились даже вспомнить. Для них «компы» существовали как будто всегда!
Уместно здесь вспомнить слова когда-то работавшего под руководством Королёва академика Бориса Викторовича Раушенбаха, сказанные им в одном из интервью: «Когда настало время очных встреч и обмена информацией между специалистами из разных стран, мне неоднократно доводилось выслушивать самые восторженные отзывы и отвечать на недоумённые вопросы: как это было возможно? Действительно, как при плохой элементной базе, с тяжёлыми, капризными датчиками, очень невысоким качеством электроники, в условиях экономической блокады (запрет КОКОМа на импорт передовых технологий и технической продукции) мы не только умудрялись на равных конкурировать с американцами, но ещё, вплоть до 1969 года и высадки Армстронга и Олдрина на Луну (что, кстати, сегодня многим представляется сценической афёрой, снятой Стэнли Кубриком по голливудским технологиям – А.Ч.), неизменно оказываться на шаг впереди в достижениях по освоению космического пространства?
Ответ простой: наследственное техническое отставание мы с успехом компенсировали «блеском ума», совершенством и изяществом математических алгоритмов управления и моделей, которые парадоксальным образом приводили к поразительно простым конструктивным решениям… У американцев, как известно, по этому поводу голова никогда не болела – у них все было добротно, классически правильно и, как правило, неизящно и запоздало».
Жесты и «фразеология» Сергея Павловича
В том же зале повсюду на стендах располагаются пожелтевшие подлинники документов, чертежей, автографов, сделанных рукой конструктора. Везде фотографии, модели ракет и спутников, некогда воплощенных в несоизмеримо больших масштабах, благодаря дерзкой мысли крутолобого гения.
После Королёвского зала посетители попадают в небольшую картинную галерею. Портреты Циолковского, Королёва, Курчатова талантливо написаны Львом Марковичем Кадушиным – старым художником, который работал в музее со дня его основания. На одном из портретов конструктора живописцу, по мнению знавших Генерального лично, особенно точно удалось «схватить» очень характерный для Сергея Павловича жест – тот, которым Королев в гневе посылал в те необозримые дали, куда телят не гонял даже бедово-памятный Макар.
По поводу этого жеста говорил тот же Раушенбах: «Помню эпизод. Заседает комиссия, человек двадцать, все из разных ведомств. Спорят. И вдруг Королёв показывает на меня пальцем и грозным, злым тоном говорит: «Вот человек, который всегда нам мешает. Критикует наши решения. Предсказывает всякие неприятности: это, мол, не получится, это откажет. Просто никаких сил нет с ним работать!» Я сижу, не знаю, куда деваться. Все смотрят с осуждением: вот негодяй какой – мешает Королеву работать!.. А Королев выдерживает паузу, снимает с лица гневное выражение и совсем другим, почти нежным голосом добавляет: «И, представьте, всегда оказывается прав. Если уж сказал, что не будет работать, обязательно это устройство отказывает…» Ну, а я на этом совещании нечто в подобном роде и утверждал. И согласились, в конце концов, со мной, наверное, не столько под влиянием моих аргументов, сколько под влиянием разыгранного Королёвым спектакля – был он великий мастер и на такие номера…»
Космические реликвии
Но вот, наконец, главная «изюминка» музея – некогда суперсекретный демонстрационный зал. В приснопамятные времена допуск сюда имели лица только самого высокого «градуса посвящения». Здесь собраны экспонаты, аналогов которым в мире просто нет. Вдоль огромного помещения, высотою с многоэтажный дом, как в гавани на вечном приколе, стоят обгорелые, будто спустившиеся не с высоких космических сфер, а поднявшиеся из глубин преисподней, аппараты первых космонавтов.
Вот — обугленный «батискаф» Гагарина. Его поверхность испытала температуру в 3500 градусов по Цельсию. Во время спуска, видя бешено ревущие за стеклом иллюминатора дикие огненные всполохи, первый космонавт, морально не готовый к такой встрече с атмосферой родной Земли, было решил, что это – конец!
Следом за гагаринским стоит спускаемый аппарат Терешковой, и тут же – фрагменты катапультного кресла её корабля. Неподалеку возвышается «Восход-2» с уходящей к потолку шлюзовой камерой, через которую впервые в мире в открытый Космос выходил Леонов. Его скорость движения на орбите в тот момент составляла 28 000 км/час. Естественно, сам он этого не замечал. Однако обратно в шлюз космонавт заполз буквально на последнем дыхании. В открытом околоземном пространстве пульс Леонова взвинтился до 140—160 ударов при 31 вдохе-выдохе в минуту: никто не ожидал, что скафандр первопроходца от перепада температур раздует до такой степени, что он не сможет влезть обратно в камеру. Пот, застилая глаза, лил ручьём так, что при приземлении влага всё ещё хлюпала в ногах комбинезона.
Следующим в этой величественной когорте ветеранов стоит «Союз-3» космонавта Берегового. На его аналоге «Союзе-1» трагически оборвалась жизнь Комарова. На корабле такого же типа погибли Волков, Добровольский и Пацаев. У последних из-за неисправности одного-единственного клапана в самых верхних слоях атмосферы от перегрузки вырвало люк. Внешний вакуум высосал воздух из спускаемого аппарата одним хлопком…
Великая История Великой Страны
Однако Космос – это и вкус победы. Надпись, сделанная космонавтами на обугленном борту «сферы» сразу после приземления: «Спасибо! Леонов. Кубасов. 21.7.75» – последний оптимистичный штрих к успешно завершенному полету по программе «Союз-Апполон».
Вдоль могучих сфер спускаемых аппаратов стоят экспозиционные витрины с образцами продуктов питания космонавтов, уникальным космическим инструментарием. До 2003 года в павильоне был выставлен натуральной величины макет орбитальной станции «Салют». Сегодня вместо демонтированного «Салюта» в зале установлен фрагмент станции «Мир».
Незабываемые эмоции получите, втиснувшись в спускаемый аппарат «Союза Т-3», на котором возвращались на землю Кизим, Макаров и Стрекалов.
Эмоции от посещения этого музея лучше всего передают записи, оставленные в «Книге отзывов» — на русском, английском, немецком, французском, японском, китайском и других языках. Побывавшие здесь композитор А. Пахмутова и поэт Н. Добронравов, авторы песни-талисмана всех космонавтов «Надежда», оставили такие слова: «Истинное потрясение испытали мы в вашем музее. Мы словно бы прикоснулись к великой Истории Великой Страны…Впечатление огромное!»

Алексей ЧЕВЕРДА.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Free Joomla! templates by AgeThemes