последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Охота на «Стингера»

афганский дневник
Найдут ли награды своих героев?

Эту историю я слышал много лет назад в Афганистане, когда там шла война. Моджахедов в ту пору звали душманами (а по-старому, то вообще «душками» либо «прохорами»). Мы стремились наладить в стране нормальную жизнь, много строили (впрочем, воевали тоже), но делать нам этого не давали — слишком большие деньги ежедневно закачивались в эту страну из-за океана.
В 1986 году на руках у душманов появились «стингеры» — ракеты, запускаемые с плеча, имеющие огромную скорость — от такого снаряда уйти невозможно, плюс ко всему, ракеты имели «собачье чутьё» — реагировали на массу, тепло и звук, и если самолёт или вертолёт попадал в поле их зрения, дело кончалось плохо. Единственное, что «стингеры» не могли «взять», — летательный аппарат на очень большой либо очень малой высоте, не брали также в темноте, в сумерках или ночью.
Очень долго наши армейские разведчики не могли эту ракету добыть, душманы оберегали её невероятно, удавалось находить только пустые короба с батарейками для поддержания микроклимата и всё. Поэтому всей 40-й армии, находящейся в Афганистане, объявили: тот, кто возьмёт первый «стингер», хотя бы один, — получит «Золотую Звезду» Героя Советского Союза.
Но, увы, сколько ни пробовали захватить «стингер», не получалось.

Более того, у меня в блокноте даже есть запись о том, что «стингер» пытались купить через подставных лиц за пять миллионов афганей (афганскую валюту мы звали «афонями»), но и эта попытка ни к чему не привела. Ещё раз увы.
За «стингерами» охотились и спецназовцы. Серьёзно охотились. 7-й отряд спецназа, который был расквартирован в Шахджое — небольшом городке, расположенном неподалёку от пакистанской границы, тоже был привлечён к этой охоте. В зоне действия самого отряда было тихо, мирно, а вот чуть дальше, в районе Калата, Джилавура, было очень неспокойно. Там вначале был сбит один вертолёт, потом ещё два, затем гражданский самолёт — афганский, рейсовый. Недалеко от остатков сбитого самолёта спецназовцы обнаружили несколько стартовых блоков, блок охладителя головки самонаведения, осколки стекла да обёртку с американской маркировкой. Было понятно, какой техникой сбивают самолёты и вертолёты. Многое указывало на то, что «стингеры» надо искать в районе кишлака Джилавур.
Майор Сергеев, заместитель командира батальона из 7-го отряда, любил свободную охоту, вольный поиск — результаты таких поисков могут оказаться неожиданными, и даже очень. Решил он отправиться на свободную охоту и в этот раз. Сергеев ощущал, кожей своей чувствовал: как-нибудь на этой охоте попадётся крупная добыча. Обязательно попадётся.
Для начала Сергеев решил разведать местность в районе Джилавура. В разведку пошёл четырьмя вертолётами: двумя Ми-24, которые десантники называли «крокодилами», хотя ничего крокодильего в этих красивых машинах не было, и двумя Ми-8. Ми-8 — это были обычные гражданские вертолёты, которых заставили воевать: в нос врезали крупнокалиберный пулемёт, да к крылышкам подвесили «нурсы» — неуправляемые реактивные снаряды. Вот и всё вооружение.
Евгений Сергеев разместился в головном вертолёте, занял место в носу у пулемёта, с ним в вертолёт сел и старший лейтенант Владимир Ковтун с тремя бойцами, во втором вертолёте разместилась досмотровая группа старшего лейтенанта Василия Чебоксарова. В этой группе находились ещё два офицера — Валерий Антонюк и Константин Скоробогатый плюс несколько спецназовцев. Вот таким составом и вышли на разведку, которую решили совместить со свободным поиском: вдруг повезёт? Вначале двигались вдоль бетонной трассы, не отклоняясь от неё, а потом резко ушли влево, в ущелье. Погода была хорошая, можно сказать, идеальная: солнце зимнее — в половину синего холодного неба, блескучий снег, на котором видна каждая точка, не говоря уж о пятнах и отдельных предметах – в общем, благодать.
Прошли совсем немного, как впереди по курсу обнаружили три мотоцикла. Простые дехкане в Афганистане на мотоциклах ездить не могли, наши ребята тоже, не было у нас такой техники, на мотоциклах могли раскатывать только «душки». Да и сами мотоциклисты не стали скрываться, обозначили себя, открыли по вертолётам огонь и сделали два поспешных пуска из ПЗРК (ПЗРК — переносной зенитно-ракетный комплекс), Сергеев принял пуски за выстрелы из гранатомёта и выругался, выругался и командир вертолёта Соболь — он был командиром и этой машины, и вертолётной группы — ответил на пуски ударом «нурсов» и немедленно пошёл на посадку. Ведомый же Ми-8 и две «двадцатьчетвёрки» остались в воздухе — прикрывать ведущего сверху.
Когда садились, Сергеев успел заметить, что в одном из мотоциклов находится какая-то странная труба. Уж не «стингер» ли это? Выпрыгнули на снег. Ковтун с двумя десантниками побежал направо за удирающими душманами, а Сергеев с одним из ребят — по дороге прямо: нельзя было дать «душкам» уйти.
Через пару минут оказалось, что недалеко, на высотке, сидела ещё целая группа душманов, которая не замедлила прийти к своим на помощь. Завязался бой. Стрельба, грохот, пули, звучно полосующие воздух, — для спецназовцев это привычная обстановка. Ковтун тем временем наметил себе цель: одного длинноногого душмана, который очень уж шустро шпарил куда-то в сторону. В одной руке у него была труба, уже засечённая десантниками, в другой — кейс.
Раз кейс — значит, в нём какие-то важные бумаги, «душок» спасает их, а труба — это пока ещё труба, нечто непонятное.
Неожиданно бегущий перехватил трубу рукой, в которой находился кейс, а другой рукой начал отстреливаться. Шустрый был господин. Через пару минут «душок» начал отрываться — в горах он чувствовал себя, как лань на вольном выпасе. Ковтун просипел в «ромашку» — аппарат радиосвязи:
— Мужики! Его упускать нельзя!
А длинноногий «душок» уходил всё дальше и дальше. Тогда Ковтун вспомнил, что он, между прочим, мастер спорта по стрельбе, остановился и, как он сам рассказывает, «сделал полный вдох-выдох, присел на колено и прицелился...» В общем, «душок» не ушёл. Кейс попал в руки старшего лейтенанта Ковтуна.
В вертолёт закинули две трубы, одну пустую, другую с начинкой, кейс, взяли также одного душмана, раненого — вкололи ему промедол, чтобы боли было поменьше, и взлетели — слишком опасное было то место. На весь бой ушло не более десяти минут. Назад двинулись по тому же маршруту.
Уже в вертолёте Ковтун открыл кейс, а там — вся документация по «стингеру» — с описаниями и подробными инструкциями, как действовать, когда в руках находится «стингер», с телефонами и адресами поставщиков...
Раненого «душка» доставили в Кандагар, в госпиталь, но он зачем-то потребовался в Кабуле, и его, почти выздоровевшего, перевезли в Кабул.
Там несчастного «стража неба» (так душманы, вооружённые «стингерами», велеречиво называли себя) прибрали к рукам. Свои же и прибрали.
В 7-й отряд прилетел командир бригады полковник Герасимов, пожал всем руки и сообщил, что к званию Героя представлены четыре человека: Сергеев, Ковтун, Соболь и сержант Аутбаев — из группы досмотра, будущих героев сфотографировали, ещё раз пожали им руки — тем дело и закончилось.
Когда вопрос дошел до армейского начальства в Кабуле, то сюжет этот боевой претерпел изменения. Как рассказал Владимир Ковтун, высокие начальники заявили ему, что партия «стингеров» была засечена ещё в Штатах, разведка отследила её разгрузку в Пакистане, а потом повисла у неё на хвосте и висела до тех пор, пока «стингеры» не ушли в Афганистан. Как только они очутились здесь, были подняты по тревоге Кандагарский и наш отряды. Ждали, когда духи со «стингерами» окажутся в зоне досягаемости. И как только они сюда попали, мы, дескать, быстренько взлетели и отработали своё... По наводке. Но всё это — сказки Венского леса, хотя за эти сказки наградили уйму народа до самого верха.
Непосредственные же участники того боя Сергеев и Аутбаев получили по ордену Красной Звезды, тем всё и ограничилось.
Что ж, такие фокусы с наградами случались и в Великую Отечественную войну, и в пору афганских событий, и событий чеченских... Увы! Вышел Ковтун из Афганистана, имея семь пулевых ранений и три контузии — вот и все его награды. У майора Сергеева ранений было не меньше. Я тогда, в 1987 году, записал рассказы спецназовцев очень подробно — провёл у них сутки, через несколько лет выпустил книгу «Свободная охота» и думал, что этим дело и закончится.
Слава Богу, не закончилось. На Поклонной горе, в музее, в день вывода наших ребят из Афганистана открылась выставка под названием «Традициям подвига верны». Собрана эта выставка была очень любовно, трогательно, с предметами быта и одеждой той поры, с фотоснимками, с которых смотрят простые лица, ставшие для многих бесконечно дорогими.
На открытии выставки присутствовало немало высоких гостей. И вот там-то и зашёл разговор о том, как был взят первый «стингер», как несправедливо обошли ребят, захвативших страшный американский ПЗPK, возникло и главное имя той истории — майор Сергеев.
Майора Сергеева помянули — в прямом смысле слова: его уже нет в живых, не стало не так давно. Был уже подполковником, хотя для спецназовцев звания значат немного, как я понимаю... Если только для пенсии.
Собравшиеся решили: надо вернуться к этой истории снова, собрать документы и направить их в Кремль, в наградной отдел. Причем предложили вернуться ко всем четырём, представленным в 1987 году к званию Героя, но Ковтун, например, отказался:
— Не надо мне никакого звания.
Я потом спросил у него:
— Почему, Владимир Павлович?
— Отказываюсь от звания в пользу командира, которого уже нет в живых. Он достоин этого звания больше, чем все мы, вместе взятые. Если нас будет представлено много, никто звания не получит, а если пойдут документы на одного Сергеева, то шансы возрастут в несколько раз.
Не так давно указ о присвоении Сергееву Евгению Георгиевичу звания Героя России был подписан. Недаром говорят: правда болеет, но не умирает. С другой стороны, звания Героя заслуживают и Ковтун, и лётчик Соболь, и сержант Аутбаев. Если уж и должна торжествовать правда, то должна торжествовать до конца. Во всём.
Музей на Поклонной горе сыграл свою добрую роль в этой истории и, уверен, сыграет ещё больше: как сообщил заместитель директора музея Виктор Скрябин (боевой генерал, знающий, что такое война), принято решение о создании афганского филиала. И когда начнут скапливаться материалы, то, надо полагать, мы узнаем как много новых имён, так и боевых эпизодов, которых не знали раньше, и соответственно — имена тех, кто незаслуженно был обойдён наградами.
Прошло ещё некоторое время. Мне показалось, что те, кто бил себя кулаком в грудь и обещал добиться Звезды Героя для Владимира Ковтуна, выполнят свои обещания, но дело так посулами и ограничилось: полукруглая годовщина вывода наших войск из Афганистана осталась позади, бокалы, из которых пили праздничное вино, обсохли, трясина повседневных забот засосала участников торжественных собраний — о Ковтуне вновь забыли.
Владимир Павлович Ковтун работает ныне во Владимирской области, у него там, в городе Александрове, своя птицефабрика. Говорят, очень хорошая. И самому Ковтуну она приносит удовлетворение. Он разрабатывает и внедряет новые технологии, совершенствует производство, балует горожан вкусной продукцией — словом, занят нужным делом и о прошлом, о войне афганской, старается не вспоминать. Вообще старается забыть то, что стало бывшестью.
Только вот войну забыть невозможно — всякую войну, не только афганскую, она глубоко сидит в памяти и снится по ночам, он вновь видит ребят своих и Женю Сергеева, командира, и с этим ничего нельзя поделать. Такова природа человеческая.
Тех, кто прошёл огни и воды фронтовые, совершил подвиг, забывать нам нельзя никак, это будет просто нечестно, несправедливо, в данном случае — нечестно по отношению к самому Ковтуну. Он достоин звания Героя — обещанного, кстати, и если этого не произойдёт, обидно будет всем афганцам, и рядовым, и офицерам. А вместе с ними обидно тем, кто этих людей знает. Вот тут счёт уже может пойти не на сотни и тысячи — на миллионы... На миллионы наших соотечественников.
 

Валерий ПОВОЛЯЕВ

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes