Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Я был в наряде, когда Берию объявили врагом народа

Автобиография

Родился я в октябре 1932 года в д. Тимониха Азлецкого с/с, Харовского р-на Вологодской обл., в семье колхозников Белова Ивана Федоровича и Беловой (Коклюшкиной) Анфисы Ивановны. Я был у них вторым сыном. Поскольку в то время детей крестьян регистрировали не очень тщательно, то никаких метрических документов на меня не оказалось. Я был записан лишь в колхозной книге по учёту выработанных трудодней, и то ошибочно: 1933 годом. День моего рождения также в точности не известен. По рассказам родственников и матери, я родился или за неделю до Покрова Богородицы, или неделю спустя. При получении свидетельства о рождении в 1949 году было поставлено приблизительное число — 23 октября и неправильный год — 1933-й. В 1983 году по опросам свидетелей и через народный суд был установлен подлинный год моего рождения, то есть 1932-й.

Когда началась Великая Отечественная война, я перешёл во второй класс Сохотской начальной школы. Учились мы в здании бывшей Никольской церкви. Нашими учителями были Мартьянов Николай Ефимович и Алехинцева Рипсения Павловна. В третьем-четвёртом классе меня учила Горбунова Александра Николаевна. В первом классе помимо таблицы умножения, дробей, каллиграфии (то есть чистописания), рисования (ИЗО, как тогда говорили), чтения по букварю Н.Е. Мартьянов увлекательно преподносил нам разные житейские истории, рассказывал о природе. Ленивым и тупым он изредка крутил уши. Ещё запомнилось, как Рипсения Павловна после уроков сгоняла всю школу в один класс и мы пели «Интернационал».
Ещё до школы меня научил читать старший брат Юрий. Первая моя книжка была о трактористе, который пахал около нашей восточной границы. Девочка, кажется, китайская случайно перешла по мосту на нашу сторону. Она плакала, когда её уводили обратно.
У отца имелась небольшая библиотечка: «Вопросы ленинизма» И.Сталина, «Лесозавод» Караваевой, «Дети труда» — сборник рассказов, «На Луну» (автора я не запомнил), повести Л.Н. Толстого, «Шерлок Холмс» Конан Дойла, большой том в зеленой обложке Н.В. Гоголя, «Человек, который смеётся» В.Гюго, хрестоматия с рассказом Фурманова «Красный десант» и стихотворением Жарова «Песнь о металле». Все эти книги, даже Сталина, я изучил во время войны от корки до корки. Только В. Гюго я не успел прочесть, так как его «зачитали» в соседних деревнях. В школе имелась маленькая библиотечка из советских авторов: Гайдар, Маршак, Б. Житков и т. д. Библиотека бывшей приходской школы была уничтожена ещё в 20-е годы. Я любил «Дальние страны» Гайдара, быстро перечитал и всё остальное. Мое «книжное голодание», начавшееся раньше голодания физического, быстро становилось хроническим. Отец до войны зимними вечерами читал вслух, но позже родилась у меня неудержимая тяга к чтению самостоятельному. Я воровал книги с чердаков брошенных домов. Дома были заколочены, но мы находили какие-то щели между хлевами, забирались внутрь через подвальные окошечки и шастали. В поисках книг я забрался однажды и в жилой дом... Это было уже настоящее преступление: я украл с соседского чердака книгу Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву». Читать её было совершенно невозможно, я невзлюбил её сразу же. Но прочитал до конца. С тех пор я не могу простить себе это воровство, повторенное позднее и не однажды уже для утоления физического голода. Первый мой грех, да и последующие всегда ассоциируется почему-то с Радищевым. Отец учил нас столярничать, мы соревновались с братом, у кого лучше получится табуретка. Перед войной отец постоянно ездил на заработки, плотничал то в Москве, то в Онеге. Большое влияние в смысле труда оказал на меня крестный (дядя моей матери) Иван Михайлович Коклюшкин. Его отец, мой прадед по матери, Михайло Григорьевич был верующим, я его хорошо запомнил по пению псалмов и по сказкам, которые он мне рассказывал.
После начальной школы я учился в Азлецкой семилетней школе, которую окончил в 1947 году. Все эти годы, да и последующие, связаны с физическими и нравственными лишениями. Простудился и умер мой дружок и одноклассник Толя Стулёнков, с которым пять лет сидели за одной партой. От болезни, связанной с голодом, умерла бабушка по отцу Александра Фоминишна. Умер крестный Иван Михайлович. В 1943 году при штурме Духовшинского укрепрайона погиб отец. Голод продолжался вплоть до начала 50-х годов. Ели толчёную солому, замешанную на картофеле, ели кору, мох, сухой дягиль, коглину, даже дохлую конину.
После окончания семилетки учиться было негде. Ближайшая десятилетняя школа находилась в 45 км от нашей деревни. Налоги и физический голод не позволили мне закончить 10 классов. Два года на разных работах я трудился в колхозе. Каждый год пытался «поступить» куда-нибудь, но каждый раз мне отказывали. Отказало Рижское мореходное училище, даже не объясняя причины. Отказало Вологодское музыкальное, а в Великоустюгское речное я опоздал на вступительные экзамены, так как не хватило денег на проездной билет... Словно в компенсацию за всё это меня поставили счетоводом в колхозе. Колхозный учёт был весь запутан, моя душа не лежала к бухгалтерской деятельности. Я решил уехать в ФЗО. На общем собрании меня долго не отпускали. В сельсовете не давали справку на паспорт. Метрик не было. И всё же я покинул деревню и родину. Это было в марте 1949 года. Осенью этого же года я закончил школу ФЗО № 5 г. Сокол и получил аттестат столяра довольно большого, пятого разряда. Уже в ФЗО научился делать филёнчатые двери, вязать рамы, освоил деревообделочные станки. Начал учиться в 8 классе вечерней школы г. Сокола, но всех нас отправили в Монзенское СМУ на строительство грандиозного лесообрабатывающего комбината. В деревне Васильевке на реке Монзе нас — человек восемьдесят — поселили в заброшенной церкви. Начали копать под фундамент пилорамы яму прямо на кладбище. Выбрасывали черепа и кости. Большая часть фэзэошников разбежалась, но пилораму поставили. Завезли в церковь станки, установили электростанцию. В свободное время я досконально изучал эту электростанцию, помогал мотористу. Меня перевели работать мотористом на электростанцию ПЭС-60 на станции Вохтога Северной железной дороги.
По закону после ФЗО я должен был работать пять лет, но на станции Вохтога не было даже вечерней школы. Меня отпустили с работы лишь после того, как пришёл вызов на вступительные экзамены в Череповецкий техникум им. Чкалова. Но я не стал учиться в техникуме из-за материальной недостаточности. Дома в деревне надо было учиться младшему брату и двум сёстрам. Летом 1951 года я уехал в г. Ярославль и поступил на завод № 3 Министерства путей сообщения. Работал электромонтёром. Вновь поступил в вечернюю школу, но учиться не пришлось, так как весной 1952 г. меня взяли в армию. С мая 1952-го по декабрь 1955-го, то есть более трёх с половиной лет я служил в армии, сначала в учебной роте, в должности радиотелеграфиста, затем старшего радиотелеграфиста в военной части 61240, в г. Красное Село Ленинградской области. Будучи военнослужащим, я вновь столкнулся с осквернением могил. Служба в войсках ОСНАЗ, подчинённых непосредственно Л.П. Берии. Ещё когда был жив И.В. Сталин, я был принят кандидатом в члены партии.
Мне шёл двадцать четвёртый год, но у меня не было даже аттестата зрелости, срочным военнослужащим не разрешалось учиться в вечерних школах. Если бы и разрешалось, то это было бы невозможно по специфике службы. Три года каждая третья ночь была бессонной полностью и каждая вторая — наполовину. Это был самый трудный период моей жизни не только в физическом, но в нравственно-психологическом смысле. Я был в наряде, будучи часовым в летнем лагере, когда лагерный динамик объявил Л.П. Берию врагом народа.
Будучи в армии, я прочитал множество книг, а Добролюбова и Белинского даже экономил, растягивал, чтобы надольше хватило. Чтобы выжить, многие из нас писали стихи... Я сочинял их ещё в Монзенском СМУ, а здесь в армии впервые меня напечатали в военной газете «На страже Родины». Александр Решетов опубликовал одно моё стихотворение в журнале «Звезда». Я посылал письмо Н. Асееву, но он мне не ответил. Ночами я начал писать критические статьи. Написал разбор Жаровской «Гармони», критику на какую-то повесть Н. Атарова и т.д.
В декабре 1955 года я, демобилизовавшись, побыл несколько дней в дерене у матери и уехал в
г. Молотов к старшему брату, у которого имелась комната. Я поступил столяром на завод им. Дзержинского. Молодёжная газета отказалась меня печатать. Бригадир столяров, который был недоволен моим высоким разрядом, назначил мне экзамен на подтверждение. Я сделал качественную трёхфилёнчатую дверь, уложившись в шестичасовой срок, чем подтвердил разряд, но это ещё больше разозлило бригадира. Кроме аттестата, паспорта и военного билета, у меня уже имелся ещё один документ — партбилет, выданный Кагановическим райкомом г. Молотова. Тяга на родину, а также некоторые личные весьма важные обстоятельства вынудили меня летом 1956 года уехать в Вологду. Я пришел в Вологодский обком и попросил любую работу в любой газете области. Мне отказали. Тогда же рухнули и мои личные планы, связанные с женитьбой, некоторое время я был в замешательстве. Аттестата зрелости нет, стихи, статьи и рассказы никто не печатает, жилья нет, работы и денег нет, а помогать матери надо было по-прежнему. Несколько месяцев я работал так называемым воспитателем общежития на турундаевском торфопредприятии под Вологдой. Такая работа меня не устраивала, и в августе 1956 г. редактор грязовецкой газеты «Коммунар», знавший меня по публикациям в «Красном Севере», на свой страх и риск оформил меня литсотрудником редакции. Около двух лет, до осени 1958 года, я работал в этой районной газете, писал статьи, фельетоны, репортажи и т. п., исходил пешком весь район. На моих глазах происходили все эксперименты, связанные с сельским хозяйством, передача МТС колхозам, внедрение кукурузы, мясные «скачки» и т.д. Деревня ещё жила в те годы, но её эксплуатация и уничтожение шло полным ходом. Осенью 1958 года я был избран первым секретарём Грязовецкого РК ВЛКСМ, но, проработав одиннадцать месяцев, подал заявление об уходе в связи с предстоящей учёбой. К тому времени я закончил вечернюю школу и получил аттестат об окончании десяти классов.
С 1959 по 1964 год я учился в Москве в Литературном институте им. Горького. В те же годы начал печататься и был принят в Союз писателей СССР.
С 1964 года живу в г. Вологде, деля своё время между нею, Москвой и деревней Тимонихой. Издано множество книг на русском и других языках: прозы, драматургии и публицистики, пьесы поставлены во многих театрах. Побывал за эти же годы во множестве стран. Избрание депутатом и участие в деятельности Верховного Совета СССР полностью противоречат основной литературной работе, но нынешнее состояние нашего народа, особенно русского, вынуждает меня заниматься политикой, в частности, публицистической журналистикой.
Надеюсь всё-таки в ближайшее время закончить вторую книгу из цикла исторических хроник под названием «Год великого перелома».
Добавление 1998 года.
За восемь лет реформ родная деревня Тимониха практически вся вымерла, что и обусловило моё активное участие в публицистике. Пройдя ротацию в Верховном Совете СССР, я был непосредственным участником московских событий 1991—1993 годов. Все эти годы пытался совместить политическую деятельность с художественной. Как это получилось, пусть судят читатели.
Всего на русском языке вышло 57 книжек общим тиражом 7 миллионов 110 тысяч экземпляров, не считая «Романа-газеты».
За рубежом на разных языках издано 49 книг. С 1993 года все зарубежные связи, кроме связей с Японией и Югославией, прекратились.

Василий БЕЛОВ

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Free Joomla! templates by AgeThemes