Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Июль—август 1943 года, или Истребительный прорыв Воронежского фронта

  После сокрушительного поражения под Сталинградом немецкое военное командование задумало ответить не менее победоносным наступлением на русские войска. 15 апреля 1943 года в своём приказе Гитлер писал: «Это наступление имеет решающее значение. Оно должно нам дать инициативу на весну и лето… Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира («Вторая мировая война 1939—1945», с. 449). Гитлер делает всё для того, чтобы победить в этой битве: присутствует при испытании секретного оружия, шестидесятитонных бронированных танков «тигр», даёт указания по их улучшению. Но в Москве знают об этих приготовлениях. Сталин, Жуков, Василевский и Антонов разрабатывают оперативно-стратегический план кампании на весну и лето 1943 года. Идёт усиленная подготовка войск с обеих сторон.

  Сражение готовили генерал-фельдмаршал Г. Клюге и генерал-фельдмаршал Э. Манштейн, в немецкую группировку были собраны лучшие офицеры и солдаты. Берлин задумал нанести мощный удар по соединениям Красной Армии под руководством генерала армии К.Рокоссовского, генерала армии Н.Ватутина, генерал-полковника М.Попова. По сведениям авторов Военной энциклопедии, в немецкой группе «Цитадель» сосредоточились свыше 900 тысяч солдат и офицеров, 10 тысяч орудий и минометов, 2700 танков, в том числе «тигры» и «пантеры», мощная авиация. Красная Армия собрала превосходящие силы против немецких захватчиков, некоторые молодые офицеры, не закончив курсы, тоже были брошены на защиту так называемого Курского выступа, который предоставлял хорошие возможности как для Красной Армии, так и для немецких армий. Перед наступлением немцев русские артиллеристы крепко потрепали немецкие отряды. Утром пятого июля 1943 года немцы пошли в наступление и на первых порах добились успеха, против Воронежского и Центрального фронтов было брошено 1200 танков. Семь дней наши войска сражались, чуть-чуть отступив, но войска противника были измотаны до предела. 12 июля 1943 года началось наше наступление. В сражении участвовало около четырёх миллионов солдат и офицеров, за ним пристально наблюдали Берлин и Москва, координируя действия фронтов. Москва оказалась сильнее и дальновиднее. 5 августа наши войска освободили города Орёл и Белгород. 5 августа в Москве впервые прозвучал артиллерийский салют в честь победы. Несколько успешных действий Воронежского фронта были направлены на Сумы, Краснополь, Большую Писаревку и Кириковку, где и погиб один из десятков тысяч наших героев — младший лейтенант Владимир Васильевич Петелин. Битва под Курском отстаётся одной из крупнейших в истории войн.
  Но вместе с ликованием победы великое горе разлилось на тысячи вёрст от Дальнего Востока до Берлина и Дрездена. Великая беда вошла и в наш дом в Москве. В квартире я был один, когда почтальон принесла письмо фронтовиков о гибели командира пулеметного взвода Владимира Васильевича Петелина, моего любимого брата. Сдерживая слёзы, я попытался скрыть тяжкое известие от мамы, сестры и брата, но недели через две от ворот двора я услышал рыдающий голос матери. Вбежав в квартиру, всё понял: на столе лежало извещение из районного военкомата:
 
ИЗВЕЩЕНИЕ №-2308
От 23 августа 1943 г.
  Ваш сын, младший лейтенант ПЕТЕЛИН Владимир Васильевич, уроженец села Хавертово Рязанской области, в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 14 августа 1943 года.
  Настоящее извещение является документом для возбуждения ходатайства о пенсии (приказ НКО СССР №-220-1940 г.).
  Сталинский Райвоенком
  полковник – подпись.
  Печать РВК Сталинского
  района г. Москвы.
 
  Лаконичное письмо фронтовиков не сохранилось, но и в нём говорилось о героизме пулемётного взвода, вставшего на пути фашистов.
  Кто ж он, Владимир Васильевич Петелин, один из миллионов фронтовиков Великой войны?

Ему было всего
девятнадцать...
 
  В одной из офицерских школ ускоренным темпом проходил учёбу только что окончивший десятый класс 437-й средней школы города Москвы Владимир Петелин. Несколько месяцев в Москве, накануне призыва, они с другом Николаем готовились к фронтовой службе — ведь им уже было по семнадцать лет, в конце 1942 года их должны были призвать. В доме с беспокойством ждали этого приказа. И когда приказ пришёл, Владимир собрал свой вещевой мешок и в сопровождении мамы, двух меньших братьев и сестры отправился на площадь около военкомата. На площади собрались призывники и их родные. Старшие родственники были на фронтах Великой Отечественной, в скупых письмах присылали приветы, не пересказывая подробностей тяжкой фронтовой жизни. Но мало кто сомневался, что на фронте тяжело — в дома приходили похоронки. Так что горько было нам расставаться с Владимиром, который бережно утешал маму и улыбался нам, словно не предчувствуя своей короткой судьбы.
  В городе уже голодали, повсюду было мрачно, и Володя был худым, как все, издёрганным, нервным. Он ждал призыва, но ему не было ещё и восемнадцати, и его постоянно призывали рыть заградительные окопы на западе Москвы. Немцы были совсем близко, Москва готовилась к защите. 16 октября 1941 года в городе ощущалась растерянность. Продолжалась она несколько дней, потом всё вошло в свои берега. Ноябрьские праздники показали всему миру, что Красная Армия существует и готовится к боям за Москву и за СССР. Это укрепило дух народа, с надеждой смотревшего на армию и правительство.
  По характеру Владимир был очень добрым, внимательным к родителям, к нам, ребятишкам, к дому. Только сейчас, спустя годы, понимаешь, что Владимир Петелин, как старший в семье, от многого отказывался, лишь бы чуть побольше досталось братьям и сестре. Это замечательное качество, так свойственное деревенским жителям, отчётливо проявлялось в его характере. (Случайно сохранилась фотография В. В. Петелина в только что полученной военной форме – худобу обмундированием не скроешь). Отец был в железнодорожных войсках, старший брат Пётр на фронте, мамины братья уже были убиты, мотались по фронтам дядья, двоюродные братья.
  Весной 1943 года, проучившись несколько месяцев в офицерской школе, Володя на несколько дней приехал в Москву. Чувствовалось по всему, что будущих офицеров кормили неплохо. Выбор профессии, о которой он думал после окончания средней школы, уже был сделан: он будет военным. Вытащил свой новый костюм, купленный перед войной в память об окончании школы, и передал его 15-летнему брату Николаю со словами: «Мне он уже не пригодится, я буду военным». И во время учёбы в офицерской школе он был таким же внимательным, чутким, добрым, а его веселая гармонь не раз укрепляла дух будущих офицеров.
  В марте 1938 года мы переехали из села Хавертово Рязанской области в Москву. В это время началось бегство из сел и деревень: мы – в Москву, моя старшая сестра Мария с семьей – в деревню Надеждино Дмитровского района Московской области, семья моей родной тетушки Ирины Никитичны — в деревню Плешкино Клинского района Московской области. Не буду говорить о причинах этого бегства из родного села, каждый об этом может догадаться. Расскажу лишь о том, что налоги для нашей семьи были слишком велики. Отец повёл продавать корову, чтобы заплатить налоги. На пути встретился ему председатель колхоза, который поинтересовался, почему колхозник ведёт корову на продажу. Узнав причину, сказал: «У тебя же дочь Мария заведует складом зерна. Неужели?..». Это было году в 36-м — колхозники мало получали на трудодень, а кормить семью надо, вот и приучались воровать зерно. А тут дочь заведует складом…
  Отец отказался быть бригадиром колхозной бригады. Многие отказывались работать, ссылаясь на различные болезни. Однажды, по рассказам матери, отец прискакал в село, его бригада придумывала разные предлоги не ходить в поле. Разъярённый неудачей, спрыгнул с коня у нашего дома, гневно спросил мать, почему она не на работе. Она взяла грудную дочь, меня, только начавшего ходить, трехлетнего Николая и шестилетнего Володю и крикнула отцу: «А с ними кто будет сидеть?». Моим родителям тогда было всего лишь по тридцать пять…
  Ни отец, ни мать, ни дети даже и не думали кормиться ворованым зерном. Воровство есть воровство, безнравственное занятие, а семья была православной, старшие ходили в церковь. Мои родители и увидели друг друга в церкви в 1913 году и вскоре повенчались.
  Таковы были нравственные устои в семье. На этих православных благородных традициях и воспитывался Владимир Петелин.
  И ещё чуть-чуть о нашем семейном быте. Однажды матери пришлось покинуть нас дня на два. Остался за старшего старик-портной, что-то он должен был отремонтировать. Сели обедать. Вся семья наша была в сборе. Старик-портной, как и полагается, сел во главе стола. На первое – щи с мясом. Брать с мясом нельзя было без команды старшего. А самый шустрый из нас, Николай, взял и вытянул деревянную ложку с мясом. Тут же последовал хлесткий удар по лбу: «Без команды не таскай!». Старик-портной знал деревенские порядки и с удовольствием крякнул. А Николай ещё долго потирал ушибленное место на лбу. Сидевшие за столом знали, что и за обеденным столом должен быть порядок: не нарушай, а то получишь по лбу.
  Рядом с селом, недалеко от мельницы, было любимое место жителей – Стрелецкий луг, а чуть в глубине чудесный Мужичий колодец. Колодца, конечно, не было, но был замечательный родник, с холодной и чистейшей водой, к которому сельский люд приходил напиться, особенно в жаркую пору. Здесь же паслись кони, чуть ли не вся деревенская детвора приходила сюда, ребятишки собирали щавель. Вот и мы пришли сюда за щавелем. Увлекшись щавелем, я и не заметил, как оказался рядом с лошадью, чуть зашевелился, как она встала на дыбы и ударила копытом по голове. Можно представить себе — весь в крови, я лежал на лугу. Володя отогнал лошадь, схватил меня в охапку и побежал домой, а вслед за ним и Коля с Валей. Перевязали, а на следующий день мама отвезла меня в город Михайлов, где её успокоили: удар скользящий, не опасный для жизни. Но Володя и вся семья были в тревоге, уж очень много крови пролилось. А через несколько недель кто-то кинул бутылку около нашего дома, она разбилась. На этом месте детвора устраивала игры. Разбитую бутылку никто не заметил. Во время игры Валя прыгнула и попала на осколок бутылки. Страшная боль, крики ужаса, и первым к ней подбежал Володя, старший брат. Он схватил Валентину и побежал в дом, к маме. Позвали врачевательницу и вместе успокоили кричащую от боли Валентину.
  Владимир был великолепным гармонистом, многое перенявшим от старшего брата Петра, уехавшего в Москву в 20-летнем возрасте. И это тоже было в традиции православного семейного уклада, формировало характер молодого человека.
  Когда Василий Петелин закончил церковно-приходскую школу с похвальной грамотой, пришёл учитель к его отцу — Никита Родионович ремонтировал свою соху — и сказал, что у Василия есть способности к учёбе. Но Никита Родионович, фельдфебель в недавнем прошлом, поглядел на соху и как отрезал: вот его учительница. А потом мировая война, на которой отец был ранен, участие в гражданской войне на стороне красных, дети, голод. Но тяга к знаниям его не оставляла; не сам, так пусть хоть дети учатся. В сентябре 1938 года Володя, Коля и Виктор пошли в 437-ю школу, на следующий год пошла и Валентина в первый класс. Отец ходил в школу на родительские собрания, и учителя, встречая его, в шутку говорили: «Вы, Василий Никитович, в какой класс идёте?» У отца со школой не было хлопот, учились мы хорошо. На первых порах нас иногда дразнили «дерёвней», но все мы были крепкими, здоровыми, успешными ребятами. Старшие опекали нас, в обиду не давали.
  Много раз бывали на фильмах «Чапаев», «Петр Первый», «Депутат Балтики», «Мы – из Кронштадта», «Щорс», «Александр Невский», на фильмах о революции и гражданской войне и радовались, когда красные побеждали, а белые терпели поражение, как и было на самом деле. В это время политика государства полностью совпадала с нашими чувствами и переживаниями. В последних картинах император Петр Первый в исполнении Николая Черкасова поражал зрителей внутренней монументальностью, патетикой и глубиной мысли. Его слова на заседании сената и на Троицкой площади — «Помнить надлежит заповедь: «Храня мир, не ослабевай в воинском искусстве. Как табун в некоем поле, окружены мы хищными зверями, и плох тот хозяин, который не поставит сторожа…» — всегда сопровождались восторженными аплодисментами зрительного зала. Они были злободневными, как никогда. Время дышало войной, и мы, дети, её предчувствовали.
  О войне в Испании с испанским фашизмом много говорилось и в школе, и дома. Появлялись испанские дети и на наших встречах. Родители у некоторых из них погибли в этой войне, они знали, что такое страх и ужас. Их тяжёлые раздумья касались и всех нас: мы переживали за революционную Испанию, мы размышляли и о Гитлере, и о фашизме. Многое мы не понимали в кричащих противоречиях времени, но что-то серьёзное носилось в воздухе, порождая горькие предчувствия.
  К нам, на Измайловское шоссе, иногда заходил лейтенант Павлов, высокий, подтянутый пехотинец или танкист, весёлый и отзывчивый. Он приходил к Анне, двадцатилетней красавице, одной из наших старших сестёр. Пока она собиралась, о чём-нибудь нас расспрашивал. Но на наши вопросы отвечал сдержанно, о военной службе почти не говорил, а это для нас было самое интересное. Иногда принесёт мороженое, зная о нашей бедности, иногда конфеты. Потом он исчез из нашей жизни, но память хранит этого славного лейтенанта. И на улицах часто встречались такие же подтянутые лейтенанты, капитаны, полковники. И как тут не вспомнить золотые слова генерала Стрельцова из романа М.А. Шолохова «Они сражались за Родину», которые раскрывают суть взращённого советской властью характера русского человека в эти годы: «И какой же народище мы вырастили за двадцать лет! Сгусток человеческой красоты! Сами росли и младших растили. Преданные партии до последнего дыхания, образованные, умелые командиры, готовые по первому зову на защиту от любого врага, в быту скромные, простые ребята, не сребролюбцы, не стяжатели, не карьеристы… Такой непробиваемый стальной щит Родины выковали, что подумаешь бывало – и никакой чёрт тебе не страшен. Любому врагу и вязы свернём, и хребет сломаем!»
  И вспоминая лейтенанта Павлова, и всех тех красноармейцев и командиров, понимаешь: именно такие командиры и солдаты и вязы свернули, и хребет сломали немцам и их сподручникам во время Великой Отечественной войны.
  Таким же подрастал и Владимир Петелин, деревенский простой парень: ходил в ночное, ловил рыбу и раков в реке Жраке, вытаскивал брата из-под лошадиных копыт тащил домой маленькую сестру, получившую травму, а приехав в Москву, хорошо учился, за десять школьных лет стал образованным, а в минуты отдыха очень много рисовал. У Валентины хранился его альбом с рисунками — деревья, река, наброски подробностей и интересных персонажей… Но альбом, увы, альбом не сохранился, как не сохранилось ни одного письма. Писал отец из железнодорожных войск, где он служил, приезжал на короткое время, делился с нами своим пайком. Десятилетняя Валентина посылала ему рисунки в письмах, в своих ответах отец посылал рисунки ей.
  У Володи была чистая нежная русская душа, он был требователен к себе, не прощал ошибок и лени другим… Вспоминается и его игра… Какие грустные и веселые мелодии лились из его гармошки, порождая и радость, и грусть у всех собравшихся. Такое не забыть…
  Погиб и Николай, его школьный друг, с которым у него было так многое связано: общие мысли, общие задачи, общие мечты. Владимиру и Николаю было всего лишь по девятнадцать…
  А через полгода, 8 января 1944 года, был убит Пётр Васильевич Петелин (См. Письма с фронта. «Слово». 2005. 29 апреля — 5 мая).
  Много лет прошло после гибели братьев Владимира и Петра Петелиных, а в сердце они по-прежнему как живые.

 Виктор ПЕТЕЛИН

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Free Joomla! templates by AgeThemes