Жонглируя Маяковским

Довольно

      сонной,

      расслабленной праздности!

Довольно

      козырянья

          в тысячи рук!

Республика искусства

          в смертельной опасности —

в опасности краска,

         слово,

            звук.

«Мой стих с трудом громаду лет прорвёт / И явится весомо, грубо, зримо…» — пророчество поэта сбылось. Он жив, интересен, заряжает мощью своего гигантского таланта, волнует неувядающим темпераментом, заставляет о себе дискутировать, писать книги и снимать кино. Спектакли о нём идут по всей России.

В «Ленкоме» стихи Маяковского положили на биты современного рэпа, осуществив музыкально-драматическую постановку «Маяковский» (режиссёр Алексей Франдетти, музыкальное сопровождение и текст — Василий Вакуленко — Баста). Идея масштабная, воплощение и оформление динамичны со всякими высокочастотными эффектами и световыми вспышками. Зал неистовствует под громоподобный революционный «Наш марш»: «Мы разливом второго потопа / Перемоем миров города… / Наше оружие — наши песни. / Наше золото — звенящие голоса…». На фоне поэтических «батлов» «агитатора, горлана-главаря» с Есениным, Горьким и Чуковским кипят страсти отношений с Бриками. Но зрительские оценки 2,5 часового представления неоднозначны, среди многочисленных восторгов немало реплик, типа: «слишком много Басты», посредственность которого ярко диссонирует с гением Маяковского, «Ленком уже не тот» и пр.

Тревожны ожидания и анонсируемого на Первом канале сериала «Лиля», как обещано: одного из самых знаковых и сенсационных. Его покажут осенью и, по заверениям авторов, это будет «бомба»! Что уже настораживает. В чём «бомбизм»? В деталях, новых поворотах биографии, а главное — в посыле: без четы Бриков не было бы великого поэта! Ни больше, ни меньше! Это звучит в интервью участников съёмок и в выложенных в интернете роликах. Об этом говорили те, кого позвали на закрытые показы и премьеру «Лили» в кинотеатре «Пионер».

По замыслу создателей картины (продюсеры Константин Эрнст, Денис Евстигнеев, режиссёр Вера Сторожева) именно Лиля и Осип Брики сделали Маяковского Поэтом номер 1. Это был «бизнес-проект» Осипа Брика (актёр Евгений Стычкин), для которого Маяковский не человек, а событие. Он почуял запах славы и огромных денег уже при знакомстве с ним зимой 1915-го, когда Маяковский читал «Облако в штанах», и во многом сам выступил инициатором «брака втроём». «Ну пойми ты, дура! В его стихах ты можешь остаться в веках», — кричит он жене. Таким его играет Стычкин.

Посмотрим в сентябре, что это будет. Но скорее всего прав исполнитель роли Маяковского актёр Андрей Максимов (сын известного телеведущего), который в кулуарах премьерного показа чистосердечно признался: «Думаю, мой герой, увидев это, был бы в ужасе, потому что сильно не любил, когда наводят на него фокус и ковыряются в личном. Если бы он узнал, что сейчас в центре Москвы мы показываем его личную жизнь, он просто всё это свернул бы и разнёс кинотеатр «Пионер» и всех нас».

На эту же тему на только что завершившемся книжном фестивале «Красная площадь—2026» презентовали написанную с большим сопереживанием к Владимиру Владимировичу книгу Дениса Корсакова «Сильный. Слабый. Маяковский. И женщины, без которых он не смог жить». Чары Лили, умевшей виртуозно привораживать мужчин, и то, как остро Маяковский реагировал на них, автор сравнивает с «приворотом» или цыганским гипнозом. Даже гуляли слухи, что это она подстроила убийство, выданное за суицид. Во всяком случае клубок непоправимо трагических мыслей сплёлся в его голове точно с её участием. «Он патологически, дико боялся старости. Не хотел, чтобы ему было больше 30–35 лет.

При всей своей гениальности и внешней могучести — гигант, трибун, человек-скала, — внутри он всегда был трепетным, чувствительно нежным 17-летним юношей, хрупким, ранимым, сердце которого можно было легко разрушить. Что демонстрировали и другие его романы, с той же Элли Джонс — девушкой с немецкими корнями, эмигрировавшей из СССР в Америку. Она родила ему дочь Патрисию. Лишь один раз Маяковский видел эту девочку во Франции, провёл с ней считанные часы и страдал, что она растёт без него, переживал, что её могут сделать католичкой», — говорит Денис Корсаков.

Лиля страшно ревновала, и чтобы пресечь эту связь, через свою сестру Эльзу Триоле свела его с красавицей-моделью Татьяной Яковлевой, в которую Маяковский без памяти влюбился — «я теперь любовью ранен, еле-еле волочусь». Это о ней: «Ураган, огонь, вода подступают в ропоте. / Кто сумеет совладать? / Можете? Попробуйте…». И ещё: «Я всё равно тебя когда-нибудь возьму — / Одну или вдвоём с Парижем…». Она тоже была сражена и покорена Маяковским: «Он такой колоссальный и физически, и морально, что после него буквально пустыня…». Увы, соединиться им было не суждено.

Даже письма Яковлевой Маяковскому пылавшая к ней ненавистью Брик сожгла. А после смерти Маяковского безотлагательно «начала борьбу за репутацию «вдовы» «лучшего и талантливейшего поэта советской эпохи», стала владелицей квартиры, архива и основной распорядительницей его наследства. Писала письма Сталину, искала издателей и получала авторские отчисления за публикации. И одновременно была хозяйкой знаменитого литературного салона на Кутузовском, собиравшего все сливки тогдашней культуры. Читавший на Красной площади отрывки из поэм Маяковского драматург Дмитрий Минчёнок, рассказал, как Василий Васильевич Катанян – сын последнего мужа Лили Брик, однажды сказал ему про Лилю Юрьевну, что она с Андреем Вознесенским организовала мафию и назначала, кому быть успешным поэтом, кого замечать, а кого нет.

Алёна ЛЁНЬКИНА.