Рундальский замок

Провинция российской империи, тридцатые годы восемнадцатого века. Глухомань. На многие версты вокруг — жидкие пашни, заросшие кустарником луга, черное воронье и жалкие хуторские хибары. Ближайшее поместье — в десяти верстах, губернское захолустье — в семидесяти. И вдруг, словно каприз сценографов, глаза ослепляет позолота торжествующих ворот из камня с фигурами львов и кованой решеткой, за которыми ожидает приглашение на бал в местный Версаль.

Весной 2026 года в Латвии отмечают 290 лет со дня закладки первого камня в основание рукотворного наследия Франческо Растрелли — Рундальского дворца. А вот до проекта Зимнего дворца в Российской империи еще пришлось ожидать восемнадцать лет. Правда, на берегах Невы гения архитектуры, который закладывал фундамент будущего шедевра и для латвийской истории, в императорских покоях привычно величали Варфоломеем Варфоломеевичем.

«Камень был квадратным, с отверстием, куда помещалась пластина. Другой камень должен был прикрыть его сверху», — писал в воспоминаниях об этом дне пастор прихода в Межотне Иоахим фон дер Хорст.

С этого символического ритуала 24 мая 1736 года в местечке Руентале и началась постройка сооружения, достойного любой из столиц просвещенной Европы. Столичный размах и неслыханная роскошь в бедной курляндской «тмутаракани» — прихоть всесильного фаворита императрицы Анны Иоанновны Эрнста Бирона.

Его, выходца из маленького городка Калнциемс близ Митавы, изгнанного из Кенигсбергского университета за криминальную историю с жестоким убийством, щепетильное курляндское рыцарство никогда не считало своим «парнем». Зато осыпанный с ног до головы ласками петровской племянницы Анны, фаворит интригами и хитростью заполучил престол герцогства и поспешил блеснуть в глазах соплеменников, ещё недавно смотревших на него с откровенной брезгливостью. Между прочим, он питал честолюбивые планы утвердить Курляндию в качестве равноправного партнера сильных соседей. Ведь на герцогство, кроме России, зарились и Польша, и Германия, и Швеция. И предприимчивый интриган не жалел средств на памятник своему тщеславию.

Осмотреть дворец за пару часов — задача, пожалуй, и для скорохода неподъемная. 138 помещений площадью 12 тысяч квадратных метров: парадные и танцевальные залы, музыкальные салоны, будуары и гардеробные, кабинет, библиотека и бильярдная. И это еще не финиш. Помимо корпусов с апартаментами для придворных и помещениями для челяди в ансамбле еще несколько зданий: конюшни, хозяйственные постройки, домик садовника. И апофеоз богатства на задах дворца — 62 гектара французского парка с розариями, бассейнами, фонтанами, беседками и павильонами. Кстати, его создателем был чародей ландшафтного искусства, архитектор Андре Ленотр — автор Версальского парка.

Одного кирпича требовалось для дворца более миллиона штук. Более трехсот подвод ежедневно доставляли к объекту всё самое необходимое. Рабочих, ремесленников и художников поставляли, главным образом, из Петербурга и Москвы. Жизнь для них сахаром не казалась. Они жаловались, бунтовали и даже пытались бежать со стройки, которую охраняли российские солдаты. Тем не менее, уже через два с половиной года здание замка подвели под крышу. Затем печники, резчики по дереву, штукатуры засучили рукава и принялись за отделку интерьеров. Живописец Джованни-Батиста Тарсия в Петербурге работал над плафонами на холсте. Берлинский скульптор Иоганн Михаэль Граф, итальянские художники занимались декоративной отделкой потолков и стен.

Увы, смерть 47-летней Анны Иоанновны стала закатом и для звезды ее фаворита. Его арестовали и отправили лет на двадцать в ссылку, из которой его вернула Екатерина II лишь в 1763 году. Посетил герцог родные места и нашел замок опустошенным: часть отделки в его отсутствие успели демонтировать.

Но Бирон оказался бойцом не из робкого десятка. Он снова отправляет гонцов за Растрелли, чтобы достраивать недостроенное. Помимо обрусевшего итальянца к созданию имперской жемчужины приложили руку архитекторы Иоганн Зейдель и Северин Енсен. Ими была снесена надвратная башня и устроен въезд с низкими воротами. Но замысел Растрелли от этого не пострадал. Так что сегодня можно утверждать, что Рундале — один из немногих дворцов той эпохи в Европе, сохранившийся в первозданном виде.

Сколько раз приходилось мне бродить по местным залам, в том числе, и с директором музейного дворца Имантом Ланцманисом, который сорок лет посвятил этому уникальному архитектурному шедевру, прежде чем в 2019 году решил передать это бесценное наследие в надежные руки своих учеников. Правда, искусствоведы его по-прежнему именуют: человек-дворец. И не за протертые подлокотники служебного кресла, а потому что этот человек заслужил, благодаря своей эрудиции и интеллектуальному фанатизму, право стоять в ряду известнейших имен, которые сохранили коллекции мировой цивилизации.

Тем более, что судьба Рундале не окрашена гирляндой исторических торжеств. После отречения от престола сына Эрнеста — Петра Бирона в 1795 году — последний курляндский герцог уехал за границу, забрав с собой большую часть дворцовой утвари. Комплекс поместий достался очередному фавориту Екатерины II, которая подарила его графу Валериану Зубову, а затем пожаловала его брату и своему любимцу Платону Зубову.

Кавалер всех орденов России фаворит Екатерины Великой покидает Петербург через пять лет после смерти императрицы и укрывается в Рундальском замке. Было ему тогда 54 года. Еще в дни бурного веселья под звуки венских мелодий высший свет был полон намеков, что Платон Зубов был подобно отцу Гамлета отравлен своей супругой по приказу императора Александра за участие в заговоре и убийстве своего родителя — Павла Первого. Якобы мнительный сын и внук Екатерины Великой боялся, что всесильный фаворит способен отправить на тот свет и молодого императора.

Долгие годы в подтверждение этой легенды местные жители и дворцовая челядь любили рассказывать, что в лабиринтах Рундале живут два призрака — Белая и Черная дамы. Черная дама обитает в центральной части здания, а Белая – в юго-западной части дворца. И в каждое полнолуние вокруг него вихрем проносится шестерка черных лошадей, которой правит призрак, удивительно схожий с портретным профилем Платона Зубова. Так продолжалось вплоть до 1920 года, когда новая страница истории независимой Латвии поставила крест на собственности бывших российских хозяев. Одно слово — национализация…

Вглядываюсь в сохранившиеся кадры дворца после гитлеровской оккупации Латвии. На них видно, что фашизм и европейская культура — понятия несовместимые. Дворцовый комплекс жестоко пострадал, превратившись наполовину в казармы, а по большей части — в конюшни немецких жеребцов. В архивах министерства обороны СССР сохранился акт приемки ценностей замка, которые гитлеровцы не успели вывезти, датированный 15 сентября 1944 года. Грустно читать этот обвинительный документ вандализму. После войны часть дворца приспособили под зернохранилище, а вторую — под школу-интернат и квартиры для учителей. И только в 60-е годы во дворце был открыт филиал местного краеведческого музея, который в 1972 году и возглавил выпускник Латвийской академии художеств Имант Ланцманис.

Ещё студентом, он нарисовал первый эскиз интерьеров дворца — с креслами, картинами. Имант был увлечен усадебной архитектурой XVIII века и с жаром взялся за спасение шедевра. Ланцманис сумел подключить к работе и ленинградских коллег, у которых был опыт восстановления шедевров Петергофа, Гатчины, Павловска. И хотя и там еще оставалось много послевоенных руин, они совместно подготовили проект комплексной реставрации Рундале и приступили к кропотливому труду, растянувшемуся на несколько десятилетий. Для декора стен Рундальского дворца в реставрационных мастерских Москвы по образцам 18-го столетия было соткано 4400 метров обоев. Ландшафтные архитекторы создали проект закладки французского регулярного сада. Многие музеи Москвы и Ленинграда, в том числе, Эрмитаж, безвозмездно делились с Рундале ценными экспонатами.

Про некоторые помещения, вспоминал директор Рундале, они не знали, что там происходило в минувшую эпоху. Тогда на помощь приходила собственная фантазия и изобретательность. Скажем, Охотничий кабинет. Было известно, что оба герцога — Эрнст и Петр — увлекались охотой на косуль, кабанов, лосей, зайцев, лис. Вот так, по следам исторических фактов, и собиралась щедрая коллекция голландских, фламандских, немецких мастеров XVII—XVIII веков. Сейчас Ланцманис окончательно уверен, что хозяевам дворца этот кабинет пришелся бы точно по вкусу.

Как, впрочем, и апартаменты герцогини. Экспертам было известно, что у нее было хорошее собрание фарфора, и аналогичную им удалось собрать. Кроме того, нашлись и уникальные вазы-ароматницы, которых сейчас во дворце более 50 из разных мануфактур XVIII века.

Самое роскошное помещение дворца, признают знатоки архитектуры, — Золотой зал. Позолоченные лепные барельефы, расположенные на фоне искусственного мрамора, в аллегорической форме изображают различные ремесла и виды искусства, а на большом плафоне прославляются добродетели Бирона. Танцевальный, или так называемый Белый зал, оправдывает свое название и легкостью лепных барельефов, выкрашенных в белый цвет, и зеркалами, создающими атмосферу воздушности.

Надо отдать должное сотрудникам музея, которые, во главе со своим неуемным директором, сумели за сорок лет привлечь и преданных меценатов. Почти каждый год взору посетителей открывались очередные восстановленные помещения дворца. Помогал и потомок Бирона, его полный тезка — принц Эрнст Иоганн Бирон. Вспоминаю нашу с ним приятую летнюю беседу под сводами дворца в компании рижского знатока искусств и журналиста Натальи Лебедевой. Именно принц, а по совместительству немецкий ученый-физик на пенсии, возглавляющий Фонд поддержки Рундальского дворца, передал в дар архитектурному памятнику одиннадцать дубовых книжных шкафов для библиотеки. Помогала в реставрации Рундале и немецкая компания «Роберт Бош». Но самый большой вклад — миллион долларов — внесла в архитектурный проект семья русских предпринимателей Латвии Инара и Борис Тетеревы.

Почти пятнадцать лет назад к очередному юбилею творения Растрелли при поддержке их фонда был восстановлен и Бильярдный зал герцога. Его украсил дубовый бильярдный стол, самый большой в мире — длиной 4 метра 95 сантиметров. Стол сделан по гравюре 1774 года. Благодаря супругам-меценатам ведутся работы и по восстановлению Библиотеки герцога.

В середине 2025 года во дворце с большим размахом прошла персональная выставка «Имантс Ланцманис. Картины» в залах первого этажа музея, а также в постоянной экспозиции второго этажа. А до этого, еще в ноябре зрители оценили мастерство реставратора в его картинах, представленных латвийском Национальном художественном музее. Затем она гастролировала по большинству городов Латвиии, дополненная последними работами художника, входящими в постоянную экспозицию музея, и символически завершила свое путешествие в Рундале.

Кстати, музей уже издал три тома научной монографии. В финальной книге, которая вышла при поддержке фонда меценатов Бориса и Инары Тетеревых, Имантс Ланцманис в соавторстве с Лаумой Ланцмане (она была многолетним сотрудником музея, а с 1975 года участвовала и в реставрации дворцового ансамбля), авторы знакомят читателей с работой над историческим наследием. Примечательно, что монография вышла в свет в год, когда исполнилось 285 лет со дня основания Рундальского дворца. Кстати, праздник открытия монографии состоялся в особый день, 29 июля, когда бывший директор музея и автор книги Ланцманис отметил свой очередной день рождения. И меценаты вручили Имантсу и Лауме Ланцманисам ему высшую награду своего фонда — Знак Почета. А юбиляр преподнес подарок музею Рундальского дворца — три работы из цикла «Пасхальные видения в Латвии».

Остается добавить, что не так давно он побывал с коллегами в Испании, где они стали свидетелями, как в Севилье у дворца Алькасар люди стояли в очереди под палящим солнцем, чтобы понять озарения вечности из эпохи Средневековья. Очевидно, уверен художник, существует некий механизм, который настраивает душевную деку зрителя. Люди сами находят в меняющемся мире, чем возместить пустоту квазикультуры. Душа хочет красоты и в музейных раритетах находит их.

Юрий СИЗОВ,
член Международной академии информатизации.