Николаю Лескову — 190 лет

Русское, национальное, хлебом и землёй пахнущее точно увеличено гигантской лупой повествовательного Николая Семёновича Лескова (1831–1895) — и шествует по миру Левша, поражая умениями своими, которых сила не может быть заёмной. Тем паче, поддельной.
Развернётся огромным цветком страсть Леди Макбет — чтобы, начав гнить, превратиться в свою противоположность…
Очарованность странников столь же естественна, сколь разнообразны, хотя похожи в чём-то, российские дороги; и тут подлинное прикосновение к душе выявляет корневую сущность русской реальности: душа важнее всего, именное её необходимо развивать…
Брызги специфического – в том числе церковного – юмора разлетаются самородно по страницам, и увлекающийся Ахилла Десницын, с голосом, который, как пушка, стреляет, вторгается пением в простор тишины, когда служба уже закончена.
Могучее строение «Соборян» не подлежит сотрясению времени (хотя трудно представить представителей последнего поколения способных внутренне обогатиться, читая роман, только дело тут не в произведение, а в пошлой низине нынешнего воспитания).
Лава слов течёт, увлекая эстетически развитые души; плетение фраз столь же искусно, сколь и своеобразно, и сколько же странников, чудаков, страдальцев, праведников живописует Лесков!
Он писал много – помимо художественной литературе, отдавал дать публицистике, и, казалось, не было тем, не волновавших его – и церковная жизнь, и мелочи архиерейского бытования, и особенности государственного устройства – всего касался выпуклый окуляр писательского взгляда.
…крутой нравом, коллекционер и знаток российских древностей, Лесков, вероятно, тяжело раскачивался, прежде, чем захватить новый пласт российской действительности и положить его на бумагу: так, чтобы расцвели словесные сады — не подлежащие увяданию, не зависящие от времени.
Крепкий и крутой — таким предстаёт Лесков в рассказе Нагибина: крутой излишне — не оправдано по отношению к сыну; Лесков, день проводящий разно, в том числе в недрах коллекционных страстей, хорошо знающий икону и гравюру, ценящий такую старину; Лесков, мучающийся, и плотно обедающий; Лесков – будто изъятый языковой силой Нагибина из глубин волшебной лесковской прозы, какую, засветив вечернюю лампу, творил крутой человек.
 
Александр БАЛТИН.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes