Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Битвы, где вместе рубились они...

Истинный патриот России, Николай Николаевич в своё время тесно сотрудничал со «Словом». В 2003 году наша газета подробно освещала скандальный сюжет с задуманной тогдашним министром культуры М. Швыдким безвозмездной передачей Германии 362 рисунков и двух картин из т. н. коллекции Балдина. Николай Губенко вместе с С. Ямщиковым сыграл тогда решающую роль в том, чтобы сохранить для России эти шедевры величайших художников мира, стоимость которых оценивалась в полтора миллиарда долларов! «Случился шум, да такой, что никакому пиротехнику выдумать не под силу, — писала тогда газета. — Потайная, печальная и постыдная история с задуманной министром Швыдким выдачей коллекции Балдина в Германию выплыла на свет. Для этого, правда, потребовалось вмешательство Николая Губенко, патриота, человека недюжинной энергии, бывшего министра культуры СССР и нынешнего председателя Комитета Госдумы по культуре Николая Губенко».
«16 марта, в воскресенье, звоню Николаю Губенко, с которым не знаком, домой, — писал в те дни в «Слове» Виктор Линник. — Трубку берёт Жанна Болотова, жена. Представляюсь. Передаёт телефон мужу. «У меня завтра встреча с Михаилом Ефимовичем, — звучит знакомый миллионам зрителей бархатный голос Губенко. — Есть смысл встретиться и поговорить после неё в понедельник».
В понедельник я в его думском кабинете на 8-м этаже. Губенко бледен, напряжён, но предельно сдержан и корректен. Двери кабинета поминутно распахиваются, взад-вперёд носятся секретари с бумагами, непрерывные звонки по мобильному, по вертушке, по городскому телефону... «Встреча была тяжёлой, — говорит он. — Швыдкой стоит на своём: он, мол, действует по закону. Прессе заявляет, что передавать не хочет, а сам делает всё для того, чтобы отдать немедленно и безвозмездно. Попросил его разрешить осмотр депутатами Госдумы коллекции, находящейся, по словам Швыдкого в «РОСИЗО» на Петровке. И вообще соблюдать в этом деле государственной важности полную открытость. Обещал прислать на сей счёт факс».
— Я вообще не понимаю, — вдруг взрывается Губенко, — как можно забывать о тех миллионах потерь и жертв, которые мы понесли в результате немецко-фашистской агрессии! Я впервые коснусь еврейского вопроса. Я сам родился в Одессе в катакомбах во время бомбёжки. Город на три четверти еврейский. Все помнят гетто, в которые загоняли евреев; все помнят, что из 6 миллионов евреев, погибших в Холокосте, два с половиной миллиона — советских. Считаю абсолютно нечестной позицию мирового сообщества в отношении компенсаций нашему еврейству. Из 100 миллиардов так называемого швейцарского нацистского золота 90 процентов ушло на компенсацию: а) собственно немецким евреям, б) другим западно- и восточноевропейским евреям. Лишь малая толика — 3—4 процента — ушла на бывший Советский Союз, который, повторяю, потерял 2,5 миллиона евреев! И вдруг госпожа Мадлен Олбрайт, бывший государственный секретарь США, на международном конгрессе по Холокосту в 1999 году, где я представлял Государственную думу, поставила вопрос следующим образом: евреи всего мира должны, дескать, получить компенсацию не только от Германии, но и от «тоталитарного режима Советского Союза», поскольку они, мол, дважды пострадали — и от нацизма, и от советского тоталитаризма. «Госпожа Олбрайт, — говорю ей, — вы долгие годы скрывали свое еврейское происхождение — это вопрос вашей совести. Но как компенсировать мне — человеку, потерявшему в 11 месяцев отца и мать, которая была репрессирована фашистскими захватчиками, за то, что она прятала у себя евреев в городе Одессе? И таких, как я, — осиротевших после 45-го года — у нас в стране 19 миллионов! Все мы должны получить компенсацию дважды — от Германии и СССР — за то, что нам нанесён ущерб! Я уже не говорю о 27 миллионах погибших!»
Но вернёмся к коллекции, — продолжает он, чуть успокоившись. — Гражданский кодекс РФ (ст. 234) гласит: приобретательская давность, в случае если физическое или юридическое лицо владеет вещью более пяти лет в открытом, непрерывном и добросовестном хранении, делает эту вещь собственностью этого человека или юридического лица. Коллекция хранится в открытом доступе в Эрмитаже с 1991 года. Свидетельством тому являются выставка этой коллекции в Эрмитаже в 1992 году , публикация каталога под редакцией на то время главного редактора издательства «РИМ-культура» Михаила Ефимовича Швыдкого, переговоры в 1993 году Комиссии по культуре Верховного Совета РФ и сенатской комиссии свободного ганзейского города Бремена, подкреплённые соответствующим протоколом».
Добавлю попутно, что часть коллекции выставлялась и в Москве, в зале на Делегатской улице, о чём рассказали нам хранители «РОСИЗО». Так что Швыдкой попросту лжёт, утверждая, что коллекция все эти годы находилась в закрытом фонде Эрмитажа. Вторил ему в ходе недавней передачи на РТР и обозреватель Л. Радзиховский, сморозивший явную глупость: руководители СССР, заявил он, боялись (!) выставлять коллекцию на всеобщее обозрение. Ну да, выиграть войну не побоялись, а вот показать коллекцию, дескать, струхнули!
На часах начало четвёртого, но ответного факса нет. «Едем на Петровку самостоятельно», — решает Губенко. В «РОСИЗО» вахтёры беспрепятственно пропускают Губенко наверх, к заместителю директора. «Коллекция на месте, — бодро рапортует заместитель. «Слово чести?» — спрашивает Губенко. «Да, — потупив взор, ответствует заместитель по имени Александр Николаевич. — «Просто мы не можем её открыть, поскольку наши хранители работают в другом помещении, на Профсоюзной. Завтра, в 13 часов вы сможете её посмотреть».
На самом деле Швыдкой готовил нечто вроде пощечины для Губенко. Вы просили гласности в этом деле, рассуждал хитроумный министр. Ну что же, она будет. Только не для вас.
И Швыдкой устроил просмотр для депутатов вечером 17 марта. Приглашал он по телефону и Геннадия Райкова, руководителя фракции «Народный депутат» и председателя одноименной партии. Но здесь случилась досадная осечка. «Зачем мне смотреть то, в чём я ничего не понимаю? — громыхал Райков в ответ. — Пусть смотрят эксперты. А у меня одна цель: снять вас с поста министра и лишить лицензии на появление на нашем ТВ!». Явно обескураживающий для Швыдкого конец разговора.
На следующий день, во вторник, в час дня встречаемся у входа в «РОСИЗО». Журналисты, телекамеры, заметно нервничающие сотрудники хранилища... Входим в святая святых — зал, где с 13 марта хранится бесценная коллекция Балдина. Идеально, с немецкой тщательностью и аккуратностью упакованные немецкой фирмой «Хаускамп» (!) ящики с шедеврами величайших художников мира. Сотрудники музея вскрывают выбранный Губенко произвольно один из ящиков. Смотрим первый, второй, третий рисунки... На лицах присутствующих — подобающее случаю волнение от лицезрения уникальных, удивительных произведений. Штампы Бременского Кунстхалле разной величины и, что не исключено, проставленные в разное время. На одном из рисунков — немецкого художника Шёнфельда — вообще нет никакого штампа. «Таких работ — вовсе на атрибутированных, — поясняет Николай Губенко, — всего в этой коллекции 64 единицы». Составляется акт об осмотре, в котором расписываются Николай Губенко, его эксперты и сотрудники хранилища.
Уже днём к Губенко поступает письмо первого заместителя Генерального прокурора РФ Юрия Бирюкова…
Атака министра культуры Швыдкого на национальное достояние России отбита. Пока».

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes