последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Час разлуки

Памяти Олега Михайлова
 
Проходят дни, недели, всё дальше от нас та страшная ночь с 8­го на 9­е мая – пожар на переделкинской даче, гибель Олега Николаевича Михайлова. Но по­прежнему трудно примириться с тем, что Олега Михайлова нет уже среди нас, что образовалась в этой жизни дыра, которую никем и ничем не заполнить, не заслонить. Да, конечно, остаётся память...
ути и свершения Олега Михайлова известны. Одним из первых, ещё в 1950­е годы, он начал, как он сам писал в своих воспоминаниях, «дырявить железный занавес», возвращая нам имена и наследие русских писателей­эмигрантов. В долгом списке сделанного им – знаменитые коричневые тома первого советского собрания сочинений Бунина, издания Шмелева, Куприна, Замятина, Аверченко, Тэффи... И книги, работы о литературе русского изгнания. А за всем этим – не только любовь к этой литературе, не только талант, знания и профессионализм, но и немалое мужество. Ведь в те годы начатое Олегом Михайловым и его товарищами открытие архипелага русского литературного зарубежья было делом трудным и рискованным – он вспоминал потом, через какие препоны и дубинки приходилось им пройти. Сегодня мы понимаем, что это было не просто благое дело по возвращению имён и произведений русских изгнанников, что на этом нелёгком пути открывались горизонты нового, другого, деидеологизированного и свободного от ксенофобии литературоведения, воодушевлённого задачей собирания русской литературы.
А рядом с этим великим делом было и другое – уход в историческую прозу, романы о Суворове, Кутузове, Ермолове, Державине, Александре III. Очевидно, каким неслучайным, целеустремлённым был выбор этих имён. Сегодня, когда все мы оказались в полосе исторического безвременья, эти книги Олега Михайлова, хранящиеся на полках нескольких поколений читателей, воспринимаются как необходимый круг чтения русского патриота (патриота не по «партийной» принадлежности, а по любви к Отечеству), напоминают о тех временах, когда российский двуглавый орёл нес на своих крыльях гром великих побед, славу русского духа.
Были на путях Олега Михайлова и блистательная литературная критика (книга «Верность» прежде всего), и исповедальная, во многом автобиографическая проза («Дом с фонариками», «Час разлуки», «Пляски на помойке»), где оживали черты времени, где в фигурах героев проглядывали реальные прототипы. А несколько лет назад вышла книга его воспоминаний «Вещая мелодия судьбы», где он рассказывал и о деде с бабушкой, и о родителях, о детстве, прошедшем в «стране Тишинке», о своих «университетах» — курском Суворовском, филфаке МГУ, аспирантуре ИМЛИ – словом, обо всех пройденных путях, о людях, оставивших след в душе. Есть здесь отблески той драгоценной переписки, что была у него с эмигрантами первой «волны»: с Б.Зайцевым, В.Н.Муромцевой­Буниной, племянницей и душеприказчицей Шмелева Ю.А. Кутыриной, с архиепископом Сан­Францисским (Д.А. Шаховским), другими. Возникают в книге интереснейшие, во многом неожиданные портреты тех, с кем встречался и беседовал Олег Николаевич: Л.Леонова, К.Чуковского, Шульгина... Есть поразительные письма В.Шаламова (сохранились ли они?). А завершающие страницы этой книги, напоминающие своей музыкальностью и обнажённостью чувства стихотворение в прозе, звучат сегодня как Прощание.
За гробом Олега Михайлова шли разные люди: писатели и критики, переделкинские соседи и коллеги, друзья из Института мировой литературы. На московских маршрутах Олега Николаевича ИМЛИ был местом родным: здесь он учился в аспирантуре, здесь оставались друзья, с которыми он никогда не терял связи. Сюда он вернулся в 80­е годы, чтобы возглавить новое для ИМЛИ направление исследований, бывшее для него делом всей жизни – изучение литературы русского зарубежья. Пишущий эти строки, не будучи членом нового тогда сектора зарубежья, исправно посещал в первые годы его заседания – именно потому, что это были удивительные встречи, мало напоминающие обычные институтские обсуждения. Здесь шёл интереснейший разговор, перемежаемый воспоминаниями и лукавым или радостным похохатываньем мэтра. Возникало, благодаря артистизму ведущего, впечатление, будто всё это происходит не в стенах ИМЛИ, а в одном из берлинских кабачков 1920­х годов, где собрались русские люди, чтобы поговорить об эмигрантских путях­дорогах. Под крылом Олега Михайлова в этом секторе подрастала имлийская молодежь, теперь продолжающая его дело. Он успел написать книгу, которую сам назвал итоговой, а она оказалась и последней – о литературе русского Парижа. У него было немало планов на будущее. Он мечтал об академическом собрании сочинений Куприна; он собирался писать монографию о Борисе Зайцеве, с которым его связывала долгая заочная – через письма – дружба; он хотел писать о литературе, которая создавалась здесь, на Родине. Все эти мечты и планы оборвала ночь на 9 мая...
Люди уходят по­разному. Горько сознавать, что Олегу Михайлову с его душой ребёнка, открытой для любви и поэзии жизни, уготован был такой страшный конец. И всё же можно думать и о другом – о том, что он, сын и внук офицеров, сам бывший суворовцем и считавший себя офицером, не угас, раздавленный какой­нибудь старческой хворью, а погиб в дыму и пламени, как многие герои его книг, как те солдаты, победу которых народ праздновал в день гибели Олега Михайлова.
И ещё можно думать о том, что гарь и тайна переделкинского пепелища остаются здесь, с нами, а нашему погибшему другу предстоит новый путь, «к Вечности тяжёлый перелёт», как писал любимый им поэт русского Парижа Владимир Смоленский. И очень хочется верить, что там, на краю новой жизни, его ждут добрые, желанные встречи: родители, давно ушедшие друзья, великие герои его книг. И, может быть, откуда­нибудь из межоблачного провала тамошнего запредельного андеграунда вынырнет неприкаянная душа Сергея Чудакова, катакомбного поэта, которого в своё время открыл и приветил Олег Михайлов, – и пропоет свою диковинную песню во славу Олега и той жизни, что бушевала когда­то на московских улочках и была полна любви и радости творчества. Светлая память!
 
Алексей ЧАГИН,
зам. директора ИМЛИ РАН

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes