Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Классика вечно жива

Московский государственный историко-этнографический театр осуществил грандиозную премьеру по пьесе А.Н.Островского «Воевода. Сон на Волге». Художественный руководитель театра Михаил Мизюков остался верен своим принципам: выбрал, как всегда, для своей сцены наиболее сложное и наименее известное произведение. Поэтическая драма Островского «Воевода. Сон на Волге» ставилась крайне редко, хотя драматург придавал ей такое значение, что создал две редакции с разрывом в двадцать лет.
Напомним, что Островский, «певец нетронутой цивилизации», как его называли, побывал в 50-х годах ХIХ века в этнографической экспедиции, изучал быт народов, живущих на великой русской реке, и даже написал объёмистый труд «Путешествие по Волге от истоков до Нижнего Новгорода». Кстати, подобные путешествия, дабы теснее соприкоснуться с истоками народного характера, проникнуться самим духом народа, предпринимали многие творческие личности России. Приведу в пример художников Фёдора Васильева, Илью Репина, Исаака Левитана, Илью Глазунова.
Так что Михаилу Мизюкову с его чутьём к мощному фольклорно-этнографическому началу «Воевода» помог создать спектакль с эпическим размахом и, представьте себе, с удивительно своеобразным художническим откликом на события наших дней, когда столько разных мнений бурно обсуждается вокруг губернаторов в регионах. Кто они, представители местной власти — народом выбранные и его интересы представляющие или поставлены сверху, чуть ли не как былые воеводы «на кормление»? Впрочем, эти раздумья появляются ближе к финалу, а пока на сцене возникают «картины народной жизни второй половины XVII века», как определил содержание пьесы сам Островский.
На площадке у пристани пёстрый посадский люд слушает очередное напоминание бирюча о требованиях высшей власти. И вдруг в толпу буквально врывается горбатенький человечек с жалобами и проклятьями по адресу избившего его хозяина. Невольно сочувствуешь ему, прикладывающему красную тряпку к голове, пока не поймёшь, что это колпак шута. И жалобы немедля прекращаются, едва появляется хозяин — величественный воевода в высокой боярской шапке. С интересом вслушиваешься в его рассуждения о всякой власти от Бога, даже в чём-то соглашаешься, что иерархия естественна и необходима. А шут уже вьётся вокруг и подставляет зад для милостивого пинка, коим воевода его и удостаивает.
Народ слушает в молчаливом почтении, но едва воевода Нечай Шалыгин удаляется, вслед ему несутся злые остроумные реплики. И вот тут уж воевода проявляет свою чиновную суть: его приближённые сгоняют люд и щедро угощают его плетьми и палками…
…Постепенно в слитной, казалось бы, людской массе всё ярче выявляются личности со своими заботами, тревогами, болями, в которых так или иначе виновен грозный воевода, к тому же задумавший на старости лет жениться на молодой красавице. Но у красавицы есть возлюбленный, мелкопоместный дворянин. Здесь уже и у меня мелькает мысль, невольное сравнение «боярской спеси» и «дворянской чести», битва между которыми явно обречена на поражение молодого красавца. Появляется и ещё один очень интересный персонаж — беглый посадский, который ушёл в разбойники в обиде на воеводу, отнявшего у него жену. Он вернулся, чтобы хоть издали увидеться с любимой…
Пересказывать содержание не буду. Это надо видеть в ярком и своеобразном исполнении самих артистов театра. Как виртуозно передал Дмитрий Колыго психологию придворного приспособленца-шута, которому даже постоянные барские обиды не мешают прислуживать «не за страх, а за совесть» (хотя какая там совесть!) — подглядывать, доносить, мешать добрым людям. А приставленная соблюдать нравственность невесты мамка Недвига (Наталья Михеева) классически ясно показала, как магически действуют щедро даримые ей наряды! Сейчас это назвали бы взяткой и подкупом. Горько думать, что ныне, в ХХI веке, и у нас процветает это, разве что предметы, совращающие потребителей благ, стали разнообразнее…
Вообще, представленные в спектакле картины действительно необычайно актуальны и сегодня как острые, живые темы взаимоотношений власти и общества, их духовно-нравственные аспекты, поиск справедливости, свободы и воли, с одной стороны, нравственной ответственности, совести и покаяния, с другой. Смотришь, как в спектакле постепенно зреет протест против воеводы — и невольно думаешь о нарастающем протесте в наши дни против применения властью всё новых поборов и утеснений, притеснении таких же «малых бизнесменов», как посадские рыботорговцы и лесопромышленники. Ох, и современен же Александр Островский! А тут ещё возникает на сцене разбойничья ладья и разливается старинная мощная песня «Вниз по матушке, по Волге».
Однако и тема раскаяния возникает: захотел же атаман расстаться с товарищами, вернуться к мирной жизни – и никакой взятый с грабежа товар ему не нужен. И вспыхивает в памяти из песни о Кудеяре: «Вдруг у разбойника лютого совесть Господь пробудил»… Да ведь и в разбойники чаще всего загоняла людей жажда справедливости, как, например, в повести Александра Пушкина «Дубровский».
Однако же не случайно выбрал Михаил Мизюков именно вторую редакцию пьесы «Воевода». В первой зарвавшегося воеводу снимал «сверху» добрый царь в борьбе с «плохими боярами». В наши дни с губернаторами тоже такое бывает, даже под суд отдают и в тюрьму сажают. Хотя Пётр-то Великий даже повесить повелел сибирского губернатора Матвея Гагарина за мздоимство. Но в спектакле одна из ярчайших сцен — ночные мучения и метания боярина-воеводы в корчме по пути на богомолье. Предстают пред ним грехи его — и не может он уснуть. Тут уж пушкинский Годунов вспоминается: «Да, жалок тот, в ком совесть нечиста». В глубоком молчанье вглядывается зал в потрясающую игру Михаила Клюшкина. Совсем другой человек без боярского пышного одеяния. И разве не так предстанет любой из нас на Страшном суде?!
В концовке спектакля стихают страсти, все сюжетные узлы развязаны, прощена и пытавшаяся сбежать невеста, и её любимый. Встретился раскаявшийся атаман со своей суженой. И вот что думается напоследок. А ведь это же призыв ко всему лучшему в человеке, с рождения носящего в себе частицу Бога! Не к бунту, «бессмысленному и беспощадному», по пушкинскому определению. К взаимопониманию, сочувствию. И вовсе это не сладостный финал с голливудскими «поцелуями в диафрагму», как в подавляющем большинстве «мылодрам», которыми щедро пичкает нас телевидение в нескончаемых сериалах.

Валентин СВИНИННИКОВ,
член Союза писателей России.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes