последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Свинья Достоевского

В год столетия великой русской смуты нельзя не вернуться к вопросу: как и кем эта смута готовилась? Кто дал команду её начинать? Вернуться хотя бы для того, чтобы в настоящем времени не пропустить и не допустить чего-либо подобного. Поэтому вернёмся.
Террорист Сергей Нечаев, внесший немалый вклад в раздувание смутных идей, в 1871 году пишет «Катехизис революционера». Писатель Фёдор Достоевский примерно в это же время издаёт роман «Бесы». Сопоставим эти тексты.
Нечаев: «Революционер — человек обречённый... Он в глубине своего существа не на словах только, а на деле разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованным миром и со всеми законами, приличиями, общепринятыми условиями, нравственностью этого мира…».
Достоевский: «Жажда образования есть уже жажда аристократическая. Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Всё к одному знаменателю, полное равенство...

— У него хорошо в тетради, — продолжал Верховенский, — у него шпионство. У него каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей! Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами».
Нечаев: «Он презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех её побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него всё, что способствует торжеству революции».
Достоевский: «…Я уже намекал о том, что у нас появились разные людишки. В смутное время колебания или перехода всегда и везде появляются разные людишки. Я не про тех так называемых передовых говорю, которые всегда спешат прежде всех (главная забота) и хотя очень часто с глупейшею, но всё же с определённою более или менее целью. Нет, я говорю лишь про сволочь. Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки «передовых», которые действуют с определённою целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов, что, впрочем, тоже случается…».
Нечаев: «У каждого товарища должно быть под рукой несколько революционеров второго и третьего разрядов, то есть не совсем посвящённых. На них он должен смотреть, как на часть общего революционного капитала, отданного в его распоряжение».
Достоевский: «Мы пустим пожары... Мы пустим легенды... Тут каждая шелудивая «кучка» пригодится. Я вам в этих же самых кучках таких охотников отыщу, что на всякий выстрел пойдут, да ещё за честь благодарны останутся...
...подговорите четырёх членов кружка укокошить пятого, под видом того, что тот донесёт, и тотчас же вы их всех пролитою кровью как одним узлом свяжете. Рабами вашими станут, не посмеют бунтовать и отчётов спрашивать».
Нечаев: «Революционер вступает в государственный, сословный и так называемый образованный мир и живёт в нём только с целью его полнейшего, скорейшего разрушения».
Достоевский: «Слушайте, мы сделаем смуту, — бормотал Верховенский быстро и почти как в бреду. — Вы не верите, что мы сделаем смуту? Мы сделаем такую смуту, что всё поедет с основ».
Нечаев: «С целью беспощадного разрушения революционер может, и даже часто должен, жить в обществе, притворяясь совсем не тем, что он есть. Революционеры должны проникнуть всюду, во все слои, высшие и средние, в купеческую лавку, в церковь, в барский дом, в мир бюрократический, военный, в литературу, в третье отделение и даже в Зимний дворец».
Достоевский: «Петр Верховенский успел слепить у нас «пятёрку», наподобие той, которая уже была у него заведена в Москве и ещё, как оказалось теперь, в нашем уезде между офицерами. Говорят, тоже была одна у него и в Х-ской губернии. Эти пятеро избранных сидели теперь за общим столом и весьма искусно умели придать себе вид самых обыкновенных людей, так что никто их не мог узнать.
...Все эти пятеро деятелей составили свою первую кучку с теплою верой, что она лишь единица между сотнями и тысячами таких же пятёрок, как и ихняя, разбросанных по России, и что все зависят от какого-то центрального, огромного, но тайного места, которое, в свою очередь, связано органически с европейскою всемирною революцией…».
Нечаев: «К третьей категории принадлежит множество высокопоставленных скотов или личностей, не отличающихся ни особенным умом и энергиею, но пользующихся по положению богатством, связями, влиянием и силою. Надо их эксплуатировать всевозможными и путями: опутать их, сбить их с толку, и, овладев, по возможности, их грязными тайнами, сделать их своими рабами».
Достоевский: «О, будьте поглупее, Ставрогин, будьте поглупее сами! Знаете, вы вовсе ведь не так и умны, чтобы вам этого желать: вы боитесь, вы не верите, вас пугают размеры. И почему они дураки? Они не такие дураки; нынче у всякого ум не свой. Нынче ужасно мало особливых умов. Виргинский это человек чистейший, чище таких как мы в десять раз; ну и пусть его впрочем. Липутин мошенник, но я у него одну точку знаю. Нет мошенника, у которого бы не было своей точки. Один Лямшин безо всякой точки, зато у меня в руках. Ещё несколько таких кучек, и у меня повсеместно паспорты и деньги, хотя бы это? Хотя бы это одно? И сохранные места, и пусть ищут. Одну кучку вырвут, а на другой сядут».
Нечаев: «...сближаясь с народом, мы прежде всего должны соединиться с теми элементами народной жизни, которые со времени основания московской государственной силы не переставали протестовать не на словах, а на деле против всего, что прямо или косвенно связано с государством: против дворянства, против чиновничества, против попов, против гильдейского мира и против кулака-мироеда. Соединимся с лихим разбойничьим миром, этим истинным и единственным революционером в России».
Достоевский: «Слушайте, я сам видел ребёнка шести лет, который вёл домой пьяную мать, а та его ругала скверными словами. Вы думаете, я этому рад? Когда в наши руки попадёт, мы, пожалуй, и вылечим... если потребуется, мы на сорок лет в пустыню выгоним... Но одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь — вот чего надо! А тут ещё «свеженькой кровушки», чтоб попривык...».
Параллельные места показывают, как авторы говорят об одном и том же, но на разных языках. Нечаев – сухо, логично, как методист. Достоевский – живо, образно, как художник. Нечаев о том, что нужно делать. Достоевский о том, как делать. «Катехизис» — для внутреннего потребления, «Бесы» — для широкой публики.
Роман «Бесы» с момента появления на свет получил статус обличительного – не приемлющего смуту и революцию. На самом деле – это роман-инструкция, одна из тех по которым смута и революция готовились. Нечаев в «Катехизисе революционера» дал общие принципы «революционного образа мышления». Достоевский в «Бесах» во всех деталях расписал все возможные ситуации смуты, действия участников, их принципы, цели и задачи. Яркими, легко запоминающимися мазками «нарисовал» воплотителя этих принципов в жизнь Петра Верховенского – героя, просто подражая которому «сволочь» может идти к революционным победам. Разработал «должностную инструкцию революционера». Художественными средствами, раскрыл характер так называемой революционной работы. Даже разъяснил и показал, как ритуально убивать «пятёркой»...
Чтобы выписать литературного героя — так как выписан Петр Верховенский — его нужно любить, как родного сына... Без этого образ получается картонно-плоским, неживым, формальным. Похоже, Достоевский так и любил... И с помощью «сына» воплощал в литературе то, что не сумел воплотить в реальной жизни.
Ведь Фёдор Михайлович признавался, что мог бы и сам — «во дни своей юности» — сделаться нечаевцем. Внешне — не сделался, но внутренне остался «во днях своей юности»...
Нельзя не заметить как, к примеру, в небезызвестных ленинских «Апрельских тезисах» — программе действий большевиков после Февральской революции 1917 года — вопрос о разрушении выводится из литературной, пропагандистско-публицистической сферы в плоскость реальной работы:
Устранение полиции, армии, чиновничества (тезис 5). Конфискация всех помещичьих земель (6). Слияние немедленное всех банков страны в один общенациональный банк и введение контроля над ним со стороны С. Р. Д. (7).
Фактически Ленин даёт отмашку на разрушение государственного аппарата, института землевладения и банковской сферы — трёх основ дореволюционной России.
Смуту делает множество людей. Из упомянутых Нечаев ответил на вопрос: что разрушать, Достоевский — как разрушать, Ленин — когда именно... Как свидетельствует история, этих ответов хватило на смуту всеохватную... Когда «с основ поехало всё»...
Зададимся вопросом: а о созидании — великом русском свойстве — Федор Михайлович что-нибудь написал? К примеру, о созидании душ праведников, как Николай Лесков... Или — о созидании государства под началом Петра Великого, как Александр Пушкин... Или о созидании победы русского народа в Отечественной войне 1812 года, как Лев Толстой…
О созидании — ни слова... Только о разрушении. Получается, Федор Михайлович подложил русской литературе и России большую свинью... Свинью-разрушительницу.
Когда свинью подкладывают, делают это тайно, незаметно для того, кому она подкладывается. Выпуская в свет «Бесов», Достоевский этот принцип не нарушил. Он написал не громкий партийный манифест, а «тихий», ни к чему не призывающий, никуда не зовущий художественный роман, с констатирующим названием. Больше того, дал в нём негативные — довольно многочисленные — авторские оценки главному герою Петру Верховенскому и всем остальным бесам.
Зачем они были нужны? Для того, чтобы обмануть царскую цензуру и недалёких читателей, называющих «Бесы» обличительным романом. Замаскировать опасную информацию. И тем самым облегчить её широкое распространение по всей России и за рубежом. Писатель в деталях показал, как разрушить сильную Россию. Не потому ли он оказался таким популярным в тех странах, которые об этом разрушении давно мечтали?
Высланный на Запад философ С.Л. Франк в 1931 году в статье «Достоевский и кризис гуманизма» писал: «…Достоевский — единственный русский писатель, идеи которого играют существенную роль в духовном обороте западной жизни...».
После, в годы «холодной войны», Запад изучал «образ врага» по-Достоевскому. Почему именно по-Достоевскому? Потому что Фёдор Михайлович открыто сказал о том, о чём принято помалкивать. Не постеснялся вывернуть наизнанку всю свою «русскую душу» и разболтать все русские секреты... Поделился с миром русскими сомнениями. Спровоцировал свободомыслие по-русски...
Смута в обществе всегда сопровождается смутами в душах людей. Эти частные, личные смуты тоже нужно готовить, взращивать. Свинья нахрюкала и здесь… И про слезинку ребёнка, и про права твари дрожащей… И про веру в Бога…
Зададимся вопросом: зачем Фёдор Михайлович подложил свинью? Чтобы остаться в истории литературы и России бунтарём, потрясателем якобы «лживых» ненавистных основ? Ради якобы настоящей правды жизни, которая была открыта только ему одному?.. Ради абсолютной свободы и вседозволенности, о которых он признавался в своем «Дневнике писателя» в 1876 году так: «Короче, либералы наши, вместо того чтоб стать свободнее, связали себя либерализмом, как верёвками, а потому и я, пользуясь сим любопытным случаем, о подробностях либерализма моего умолчу. Но вообще скажу, что считаю себя всех либеральнее, хотя бы по тому одному, что совсем не желаю успокоиваться».
Может быть, он подложил свинью ещё ради того, чтобы и всех остальных в России заразить этой своей бунтарской свободой... Но ведь не вышло!
 
Владимир ХОХЛЕВ
Санкт-Петербург.

Комментарии   

0 #1 Ольга 03.09.2017 21:30
Однако как вывернул все господин Владимир Хохлев из Санкт-Петербург а! Можно все, что угодно приписать Достоевскому, ведь он ответить не сможет, да? А он уже от ответил, причем однозначно, предупредил, что в романе им показаны БЕСЫ. Расписал их приемы и планы настолько четко, что оставалось только прочесть и перекрыть кислород таким бесам. Не вняли... А теперь еще и на него же поклеп возводим?! "Ай, Моська, знать она сильна, что лает на слона". Да?
Цитировать
0 #2 Ольга 03.09.2017 21:44
И зря автор приплел признание Достоевского (Ведь Фёдор Михайлович признавался, что мог бы и сам — «во дни своей юности» — сделаться нечаевцем) в качестве доказательства скрытого бесовства самого писателя. Достоевский пройдя через это юношеское увлечение и тяжко за него поплатившись, переосмыслил многое, если не все. Потому и написал "Бесов". А автору не мешало бы прочесть "Записки из мертвого дома", "Дневник писателя". Может что-то тогда прояснилось у него в голове. Но только сдается мне, что такой "наезд" на Достоевского неспроста: уж слишком многим сейчас целый ряд провидческих высказываний писателя покоя не дает...
Цитировать

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes