Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

В московском издательстве «Центрполиграф», где историческая литература является едва ли не ведущим сегментом, вышло сразу несколько книг, на которые не смог не обратить внимания, уже в силу того, что многие из них однозначно очень и очень спорные.
Вот книга двух нижегородских авторов Дмитрия Дегтева и Дмитрия Зубова «1917: русская Голгофа». В своё время были невероятно востребованы книги популяризатора науки Якова Перельмана «Занимательная математика (физика, химия и т.д.)». Эти книги, которым в недалёком будущем исполнится сто лет, охотно переиздают и сегодня. Потому что написаны они живо и доходчиво. Примерно с такими же мерками подходил к историческим фактам Валентин Саввич Пикуль, под пером которого история оживала и начинала говорить с нами. Иные ученые и писатели-снобы морщились, история мол переврана, а литературные качества ниже плинтуса. Однако по тиражам Пикуля пока ещё никто не превзошел, потому что книги его читает народ, а не поклонники постмодернизма.

Куда денешь вечные привычки? Заглянул в свой дневник и улыбнулся – когда время здоровое, то будто и не до него: сплошные зияния, по полгода ни строчки. Тем более про книжки – до них ли? А теперь вон как заперли дома, так что делать-то грамотному человеку. Ну, и нет-нет что-то подумается на полях прочитанного. Ну, а поскольку писатель пишет не для одного себя, то и читатель следом торопится кому-то сказать, что прочитал, де, и вот подумал. Даты выставлять не буду. Скажу только, что от конца марта до конца мая.
* * *
Вдруг с изумлением отметил, что мне нравится всё большее число книг из соискателей премии «Ясная Поляна», которые я читаю по долгу члена жюри. Раньше-то вроде больше брюзжал, а теперь вон нацелил в короткий список целых пять книг (имён не скажу, потому что пока нельзя). И на очередной, даже не намеченной в «список», догадался, что эта снисходительность явилась оттого, что книги эти стали заменять мне жизнь, что сам-то давно остановился и давно не гляжу в окно вагона или самолёта, и давно уже не был не то что в прежде почти ежегодных Перми, Красноярске или Иркутске, но даже вон и в Москве, и Питере. Ни живых встреч, ни разговоров. Вот и набрасываешься на книжных героев — поговорить с ними, послушать, оспорить, согласиться. Они теперь для тебя шум улицы и жизнь.

Обычно фронтовики не любят смотреть военные фильмы. Даже не оттого, что в фильмах «киношная» война, оттого, что слишком тяжело вспоминать войну. Один ветеран, боец пехоты, пристрастился смотреть всякие военные сериалы, смотрел и плакал, и говорил соседу, тоже фронтовику: «Вот ведь, Витя, как люди-то воевали, какая красота, а мы-то всё на брюхе, да всё в грязи, да всё копали и копали...» Ветерану начинало казаться, что он был на какой-то другой войне, ненастоящей, а настоящая вот эта, с музыкой и плясками.
Мы, послевоенные мальчишки, прямо-таки бредили войной. Она была и в фильмах — «Александр Матросов», «Голубые дороги», «Подвиг разведчика»… А «Молодая гвардия» была и в наших играх, и в каждом доме. Там отец не вернулся, там вернулся весь искалеченный, там все ещё ждали. Мой отец, прошедший со своим единственным глазом ещё и трудармию (что это такое, лучше не рассказывать), разговоры о войне не выносил, и я не приставал. Дяди мои, на мой взгляд, тоже не подходили для боевых рассказов. Уж больно как-то не так рассказывали.

Как-то в «Слово» пришло письмо от генерал-лейтенанта в отставке, председателя Совета ветеранов Управления «М» ФСБ России Владимира Ленмаровича Тимофеева. «Треть века я прослужил в органах госбезопасности, — писал ветеран. — Вышел на пенсию с должности зам. руководителя Службы экономической безопасности ФСБ России, продолжил работу в строительной отрасли. А когда решил наконец-то отдохнуть, обнаружил, как трудно воспитывать своих пятерых внучек. Пришлось использовать оперативные навыки, отказаться от лобовой атаки. Издал книжку «Сказки дедушки Бывалого». Темы для дискуссий появились. Но обнаружил другую страшную беду — пробелы в образовании… Нашу литературу не знают, хоть плачь. «Кому на Руси жить хорошо» не читали — в школьной программе отсутствует. Вы этот стон не раз слышали со всех концов нашей матушки и от многих людей. Сказки оказались непонятны и потому во многом остались непонятыми. Поэтому перешёл к притчам». Так Владимир Ленмарович стал постоянным автором «Слова». Публикуем его очередной материал.

Кажется, у Наполеона была максима о маршальском жезле в солдатском ранце. Типа того, что каждый должен иметь высшую цель. Николай Долгополов — долговязый парень из спортивного отдела «Комсомолки» тоже лелеял в своём ранце «маршальский жезл».
И хотя в литературные генералы не попал, (их время неумолимо закончилось в «рычащие 90-е»), однако на излете «перестройки» успел послужить собкором «Комсомолки» во Франции, пообщаться с Франсуазой Саган, подружиться с Эдуардом Лимоновым, поучаствовать в возвращении знаменитого диссидента Владимира Максимова на родину.

ПРИТЧА

И жизнь не хочет знать о том,
Что капитан лежит в твиндеке.
В. Варно

Капитан лежит в твиндеке,
Где трава, что ложь, густа.
Ходят кругом три калеки, –
Ни могилы, ни креста.
Ищут правды человеки.

Пробежала трава — на опушке.
Над рейхстагом развеялся дым,
И запели царевны-лягушки
По прудам и болотам родным.
Поднимались хлеба и бурьяны,
И катилась к востоку война,
Присыпала кровавые раны
Белым цветом черёмух страна.

Академик Академии российской словесности, член Союза писателей России, Новикова Ольга Александровна родилась и живёт в городе Воскресенске. Автор девяти книг стихов и прозы. Печатается во многих международных изданиях. Входит в состав редколлегии издательства «Серебро слов», ответственный секретарь газеты «Воскресенск литературный». Лауреат многих литературных конкурсов. Награждена государственными и общественными знаками отличия.

БРАТИШКА

Светлой памяти дяди моего
Василия Михайловича Сайгушева
«Ты не верь, братишка, если скажут
Кто бывал и не был на войне,
Что совсем как будто бы не страшно
Умирать под пулями, в огне.

Лещенко Елена Ивановна неоднократно публиковалась на страницах газеты «Слово», является автором пяти поэтических сборников и двух песенных дисков, член союза писателей-переводчиков России, член Союза литераторов России, государственный стипендиат, член клуба сатириков и юмористов «Чёртова дюжина», лауреат множества фестивалей авторской песни. Живёт и работает в Москве.

На карантине

Видно, был в Раю карантин,
Развлекался каждый как может,
Новый мир изобрёл один,
Звали мудрого просто: Боже.

В библиографии Великой Отечественной войны мемуары маршалов и генералов Победы занимают значительное место, превалируя над воспоминаниями рядовых ратников, а заодно и незаслуженно отодвинутой сегодня на второй, а может быть, и на третий план «лейтенантской прозой».
Начался этот мемуарный марафон в теперь уже далёком 1969 году с выходом из печати книги главного маршала Победы Георгия Константиновича Жукова «Воспоминания и размышления».
В то время ещё не было культа маршала Победы, каким он стал сейчас, но после хрущёвской опалы это был серьёзный прорыв в исторической памяти о войне, какой она предстала в мемуарах Жукова. Вслед за этой книгой мемуары военачальников Великой Отечественной посыпались из «Воениздата» как из рога изобилия. Серия «Военные мемуары» с воспоминаниями генералов и маршалов перевалила в 80-е годы за несколько сотен томов. Сегодня большая часть этих книг пылится на полках провинциальных библиотек, хотя наиболее яркие из них довольно успешно переиздают в возрождённой серии «Военных мемуаров» в русском историческом издательстве «Вече».

Митрополит Киприан цитирует Иоанна Лествичника.
Последовательно и логично газета «Слово» отстаивает независимый патриотический взгляд на российскую историю, и как иначе бы появился в конце 1990-х тютчевской строкой эпиграф в газете «Как слово наше отзовётся»… Тютчеву посвящен триптих поэта, лауреата Премии Правительства России Андрея Шацкова, недавно вышедший в Петербурге отдельной книжкой (Санкт-Петербург «Лебеди Тютчева». /Триптих/. — СПб.: издательство «Любавич», 2020), при содействии Литературного фонда «Дорога жизни», возглавляемого поэтом Дмитрием Мизгулиным.
Три строфы тютчевских «лебедей», также и триптих Шацкова тремя частями делит размышление на тему стихотворения.

Япония — страна культовых фигур на планетарном уровне. В кинематографе — это Акиро Куросава и Такеси Китано. В литературе – Акутогава, Юкио Мисима и современная икона японской словесности — Харуки Мураками. Его книги переведены на 50 языков, они сразу становятся мировыми бестселлерами и удостоены множества престижных литературных премий. Однако «нобелевка» его пока обошла стороной.
Вкниге «Писатель как профессия» (Харуки Мураками – «Писатель как профессия». М. Эксмо, 2020), которая представляет своеобразный «мастер-класс» от литературного сэнсэя, Мураками говорит: «Не хотелось бы повторяться, но потомкам останутся в наследие наши произведения, а не премии». Конечно, в этих словах есть доля лукавства, но по сути они справедливы, особенно в свете номинаций литературной «нобелевки» последних лет.

Анна Токарева родилась и живёт в городе Егорьевске Московской области. Стихи пишет с детства. Печаталась в ряде российских и зарубежных изданий, альманахах и литературной периодике. Лауреат литературной премии «Слово-2018». Лауреат сайта «Российский писатель» за 2017 г. Лауреат 6-го Международного литературного фестиваля «Славянская лира-2019». 2-е место в номинации «Гражданская поэзия». Автор двух поэтических книг: «Рябина в меду», «От одиночества до счастья». Член Союза писателей России с 2004 года.

ОДИЧАЛОЕ ПОЛЕ

На бескрайней безумной юдоли
Я дарю тебе ласку руки,
Одичалое русское поле,
Где, родное, твои колоски?

Жила-поживала душа… Хотя где она поживала, неизвестно. Она просто возникла перед дедушкой Бывалым. Он часто размышлял, а существует ли душа и как она выглядит. Много чего придумывал, но к окончательному выводу не пришёл. Да и не мог.
А тут, когда она возникла-предстала перед ним, он сразу понял — это и есть душа. И сомнений не возникло. Он даже разглядывать её особенно не стал. Только и вымолвил: «Так вот ты какая!»
Душа удивилась-разволновалась. «Первый раз, — говорит, — меня живой человек видит. Чудеса просто!».
Она-то удивилась, а дедушка Бывалый был настолько ошарашен, что язык проглотил.

Самым ходовым транспортом в станице Должанская был велосипед. На работу, в магазин, к морю — милое дело прокатиться. Мотоцикл, а тем более «Жигули» или «Нива» были для станичников роскошью. На владельцев этих видов транспорта они поглядывали с некоторым укором.
Приехав сюда отдыхать, я первым делом купил велосипед. И нисколько не пожалел об этом. Он не только экономил время и силы, но и доставлял удовольствие. Я без устали гонял по гладким песчаным дорогам и тропинкам, делал стремительные броски на пустынную охровую косу, которая гигантским серпом вдавалась в море, а иногда навещал знакомых пасечников (их ульи были вблизи гречишного поля).
Станица, а особенно море так мне понравились, что я задержался до конца сентября; для меня, северянина, лето ещё как бы продолжалось, и я купался почти каждый день. Вскоре, однако, подул северный ветер, и, к большому сожалению, купания пришлось прекратить.

В литературной линейке легендарной серии «ЖЗЛ» вслед за Валерием Брюсовым и Черубиной де Габриак появилась еще одна яркая фигура из Серебряного века. Давид Бурлюк (Евгений Деменок, «Давид Бурлюк», Молодая гвардия, ЖЗЛ, 2020) — легенда русского авангарда в живописи и поэзии. Когда-то его имя было у всех на слуху, гремело можно сказать. Потом его погребли пески времени.
Спросите у сегодняшней молодежи про Бурлюка. Вряд ли ответ будет вразумительным. Скорее всего, опрошенные пожмут плечами. Стоит ли осуждать их за подобное неведение?
История «будетлянства», начиная с тридцатых годов прошлого столетия, была вычеркнута из контекста русской словесности. А между тем «будетлянство», как самобытный аналог европейского футуристического движения, возникло в Российской империи (не без влияния итальянского поэта-футуриста Маринетти), в 1910 году. Сам термин «будетлянство», образованный от словоформы «будет», был сформулирован и введен в оборот Велимиром Хлебниковым. Летом того же года «будетляне» во главе с Давидом Бурлюком стали называть себя группой «Гилея». Тогда же сложилась знаменитая «будетлянская квадрига» — Давид Бурлюк, Василий Каменский, Владимир Маяковский, Велимир (Виктор) Хлебников.

V LakshinВыступление на Вечере памяти В.Я. Лакшина
С гордостью и благодарностью думаю я всегда о том удивительном даре судьбы, когда впервые в Коммунистической аудитории Московского государственного университета на Моховой я семнадцатилетней студенткой встретила замечательного педагога, блистательного преподавателя русской литературы Владимира Яковлевича Лакшина. Это счастье — в начале жизненного пути, в пору формирования личности оказаться в сфере влияния такого учителя.
С течением времени, уводящего нас всё дальше от трагической даты ухода его из жизни, образ Владимира Яковлевича Лакшина становится ближе. Это происходит не только в силу его человеческого обаяния, но всё более ощущаемой тоски по его слову. СЛОВУ в чётко выраженной мысли, красоте речи, содержащей в себе ту планку культурной высоты, которая особенно почиталась в России и мире как голос русской интеллигенции.

G IvanovГеннадий Иванов родился в 1950 году в городе Бежецке Тверской области. Детство начиналось в деревне, в полях, в начальную школу ходил в бывший барский дом из имения Слепнёво, где когда-то жили и творили Николай Гумилёв и Анна Ахматова. Потом семья переехала в город Кандалакшу на Кольский полуостров – там жили в бараке на берегу Белого моря, там окончил школу, оттуда уходил в армию, в арктическое плавание, там работал в районной газете и начал писать стихи. Окончил Литературный институт имени А.М. Горького. Автор четырнадцати книг стихотворений. Написал три книги очерков о своей малой родине «Знаменитые и известные бежечане». Лауреат нескольких литературных премий, в том числе Большой литературной премии России и премии имени Ф.И. Тютчева «Русский путь». Первый секретарь Союза писателей России. Живёт в Москве.
В эти дни Геннадий Иванов празднует свой юбилей. Редакция «Слова» сердечно поздравляет его со славной годовщиной и желает дальнейших творческих успехов на благо возрождающейся России.

Книга историка Николая Борисова «Василий Тёмный» (МГ-ЖЗЛ 2020 г.) — это фактически двойной портрет двух московских князей: отца и сына. Собственно книга состоит из двух равнозначных частей. В первой — жизнеописание великого князя Московского и Владимирского, старшего сына Дмитрия Донского Василия I. Вторая часть книги — бурная история правления Василия II, более известного в историографии как Василий Тёмный.
Почему автор счёл необходимым предпослать биографии Василия Тёмного пространное жизнеописание его отца? Николай Борисов считает, что Василий I не понят и недооценен в нашей исторической памяти. Возможно, кому-то 35-летнее правление этого князя представляется скучной интермедией между героической эпохой Дмитрия Донского и московской усобицей второй четверти XV века, но это не так.

Елена Погорелая с первых строк этой биографической книги (Черубина де Габриак. «Молодая гвардия», ЖЗЛ, 2020 г.) заявляет: «Елизавету Ивановну Дмитриеву мало кто знает. Многие знают Черубину де Габриак». Относительно «многих» знатоков поэзии Черубины автор явно погорячилась. Многие знают Бориса Акунина (Григория Чхартишвили) и Дарью Донцову (Аграфену Васильеву). Это — литераторы, прочно привязанные к своим псевдонимам. Они сотворили и продолжают творить громадьё своих сочинений на потребу любителями «криминального чтива».
Авот Черубина де Габриак – скорее артефакт Серебряного века, недолгая литературная мистификация, громко нашумевшая в начале прошлого века и позднее прочно забытая. Многие ли помнят об этом? Очень сомнительно.

Ушла из жизни Сэда Константиновна ВЕРМИШЕВА (1932—2020) — поэт, публицист, ученый, общественный деятель. Член Союза писателей СССР с 1974 года, председатель российского культурно-исторического общества им. Грибоедова, сопредседатель Московского общества дружбы с Арменией, сопредседатель русскоязычной секции СП Армении, член правления Международной ассоциации содействия культуре, член правления Союза армян России.
Родилась в Тбилиси. Детство прошло в Москве. В годы Великой Отечественной войны отец в рядах Московского ополчения добровольцем ушёл на фронт. Семья была эвакуирована в Тбилиси, затем в Ереван, где С. Вермишева окончила школу, а затем экономический факультет Ереванского госуниверситета и аспирантуру. Научную, аналитическую, публицистическую и общественную деятельность С. Вермишева сочетала с творческой работой в литературе. Ею было выпущено более 10 поэтических сборников. Стихи переводились на армянский, французский, словацкий, польский и английский языки. За плодотворную литературную и общественную деятельность Сэда Вермишева была удостоена множества государственных и литературных наград. В последние годы жила в Ереване.

«Искусство должно потрясать», — говорил выдающийся музыкант ХХ века, всемирно известный дирижер Евгений Мравинский. Поэзия – как величайшее искусство – потрясает. Чем? Гармонией и красотой поэтической речи, её художественностью, силой слов и образов… Не знаю, кого как – меня в поэзии всегда вдохновляет и безумно радует новизна. Новые тропы, найденная автором новая художественная выразительность, новые ассоциации… Именно эти «жемчуга»* я всегда ищу в стихах. Именно о них – богатой россыпью присутствующих в недавно вышедшем в свет альманахе «ДЕНЬ ПОЭЗИИ – ХХI ВЕК. 2018/19» — я и хочу сказать.
Поэты — странные ребята. Видят и слышат то, чего нет, чего для обывателя быть не может… Не может, пока поэт не скажет, что может… Пока не назовет своим чудным словом еще неназванное. Пока не вдохнет нового смысла в старую вещь. Откуда к поэтам приходят эти новые слова и смыслы? Кто им открывает образы? Кто «просто диктует строчки»?
Поэты — чудаки — знают, кто диктует и откуда приходят. Но не спешат делиться своими знаниями. Вернее, делятся ими в зашифрованном виде, в тех самых потрясающих жемчужных строках, над которыми стоит, восхитившись ими, поломать голову.

Блистательный композитор, член Общественного совета нашей газеты прислал в редакцию свои стихи. Нам открылась ещё одна грань его удивительно разносторонней личности. Делимся радостью с читателями.
 
Мельканье
День временем истёк —
досадная растратность,
Из киноленты суток я помню кадр такой:
Твоей улыбки искренняя радость,
(Меня, наверно, с кем-то спутав),
И твой же из толпы прощальный взмах рукой.
* * *

Владимир СкифРазговор о Владимире Скифе начну с его стихотворения, в котором, на мой взгляд, очень отчётливо видна человеческая суть этого поэта и гражданина.
Как хорошо идти по свету,
По краю звёздного пути
И славу русского поэта
Державной поступью нести.
Как хорошо служить России
И знамя чести поднимать,
Как горестно своё бессилье
В служенье этом понимать…

Задам себе риторический вопрос – поэтами рождаются или становятся? Тот же вопрос можно отнести ко всякому другому творцу – художнику, музыканту, актеру и так далее. Я бы ответил на него так, сначала рождаются, взрослея становятся. Но сначала рождаются, и в этом великая тайна и секрет гения, будь то Моцарт, Пушкин или Есенин с Маяковским.
Конечно, можно научить слагать стихи, обучить рифме и стихотворному размеру — хорею и ямбу, дактилю и анапесту — только вот поэтом от этих знаний не станешь. Виршеплётом — вполне возможно, а вот поэтом никак! Потому что поэзия — это состояние души, которое независимо от тебя выплескивается лирикой, стихотворной строкой, рождённой в минуты каких-то внутренних потрясений.

У Николая Дорошенко вышла книга с весьма красноречивым названием: «Россия: избранные имена»*. В кратком предисловии к ней писатель сделал следующее пояснение: «Не всегда избранность – это превосходство. Это ещё и когда (…) бывший начальник бывшего Ижемского аэропорта Сергей Михайлович Сотников по своей инициативе и на свои личные средства в течение 12 лет сохранял брошенную взлетно-посадочную полосу, а потом в небе у пассажирского самолета Ту-154 вдруг отключилось всё навигационное оборудование и ему срочно потребовалась посадка. И только спасенная Сергеем Михайловичем посадочная полоса смогла спасти лётчиков и их пассажиров от неминуемой гибели. То есть, избранность это когда кто-то один или когда всего лишь несколько человек кому-то или всему народу дают преимущества в ответах на внешние вызовы или в решении каких-то своих задач.

В одном из разговоров с Александром Трифоновичем Твардовским, когда речь зашла о литературной работе, он сказал, что главное в ней – трепетно относиться к слову и никогда не лукавить. Потому что всё, о чём повествует писатель, является частью многовековой литературы, а, следовательно, и культуры, которая в конечном счёте определяет самое важное во взаимоотношениях между людьми: милосердие, гуманность и любовь к ближнему. Важнее этого в наших взаимоотношениях быть ничего не может.
Вспомнил о том разговоре в связи с выходом очередной – пятой книги Валерии Норченко «Международный Гумилёвский поэтический фестиваль «Коктебельская весна».

Книга Александра Горбунова (Александр Горбунов – Олег Борисов. ЖЗЛ. «Молодая гвардия», 2019), построенная на дневниках Олега Борисова, рецензиях театральных критиков и воспоминаниях кинорежиссёров, актёров, друзей, звучит как РЕКВИЕМ по выстроенному неимоверным трудом и терпением гению одного из величайших лицедеев ушедшей эпохи.
Олег Борисов «баловнем судьбы» никогда не был. Три театра, которым он отдал 38 лет своего сжигающего его изнутри актёрского лицедейства в самом высоком смысле этого слова, так и не смогли по достоинству оценить его гений. Оценить смогли лишь немногие коллеги по актерскому цеху, хотя и среди них «доброхотов» было предостаточно.

Об этой истории сегодня практически не знает никто. А рассказал её мне в свое время оптинский старец Варсонофий, который доподлинно знал, какое страшное видение было однажды открыто матери будущего декабриста Кондратия Федоровича Рылеева.
Вот как она сама поведала об этом: «Когда сыну было три года, он опасно заболел, находился при смерти; доктора говорили, что не доживет до утра. Я и сама об этом догадывалась, видя, как ребенок мечется и задыхается, — и заливалась слезами. Я думала: «Неужели нет спасения? Нет, оно есть! Господь милостив, молитвами Божией Матери Он исцелит моего мальчика, и он снова будет здоров…» И я в отчаянии упала перед ликом Спасителя и Богородицы и жарко, горячо, со слезами молилась.

Прежде всего скажу вам, ребята, вот что: как многие пожилые люди, я противник всяких перемен в быту — привычные, обжитые вещи мне гораздо дороже любых новинок. К примеру, свой старый рабочий стол, в шрамах и ожогах от сигарет, я никогда не променяю на новый, самый современный. И не променяю на антикварный, уникальный, даже если за ним работал сам Лев Толстой.
Понятно, это касается не только стола. Лет десять назад приятели-литераторы (из числа молодых) стали уговаривать меня приобрести компьютер, но я и слушать их не хотел: меня вполне устраивала пишущая машинка «Эрика» – добротный, проверенный временем механизм. Большинство приятелей махнули на меня рукой, обозвав «непробиваемым упрямым стариканом», но некоторые продолжали наседать:

Известный прозаик, автор многих книг, лауреат ряда литературных премий Ямиль Мустафьевич Мустафин родился в башкирской деревушке Усманово под Уфой. Вырос в Сибири, в Тайшете, куда выслали семью в 1932 году. Там в 1942 году начал трудовую биографию учеником токаря в механических мастерских на железной дороге. Этот рассказ — о той суровой поре.
НА ПЕРЕГОНЕ между полустанками Байроновка и Разгон почти в пяти тысячах километров от Москвы работали прикомандированные к путейцам рабочие из механических мастерских. Среди взрослых было 14 подростков, слесарей-прорубщиков, только что сдавших экзамены на третий разряд и гордо именовавших себя «рабочим классом». Каждому из мальчишек было около 16, и они, как весь рабочий люд, заслуженно получали рабочие продуктовые карточки. Среди талончиков на крупу, жиры, мясо, рыбу, сахар был самым дорогим, можно сказать бесценным, особый талончик размером чуть больше квадратного сантиметра. На него выдавали 800 (целых 800!) граммов хлеба. Иждивенцам и служащим выдавали всего 400 граммов хлеба. Если талончики на другие продукты могли и не отоварить, то хлебушек рабочий человек и служащие получали всегда!

Ёлку устанавливали между двумя окнами, и, поскольку потолки были высокими, за три метра, ёлка покупалась огромная. Выбрав её на роскошно пахнущем и таком интересном ребёнку ёлочном базаре, везли на санках, а нежные, колючие, ароматные лапы подрагивали, и снег радовал так, как может только в детстве…
Великолепие новогоднего древа, дарившего счастье!
Разрезав бечёвки, которыми привязывали к санкам, вносили торжественно в квартиру, и словно расправлялась она, пышная красавица, охорашивалась; устанавливали в ведро, наполненное водой, снизу заворачивали белой материей, и начиналось действо…

Военный контрразведчик – это звучит гордо. Такие слова приходят на ум, когда не заочно, а вживую общаешься с представителями этой профессии, смотришь в их зоркие глаза. Столь редкую возможность дала книга «Военные контрразведчики» Александра Бондаренко, вышедшая в издательстве «Молодая гвардия» в серии «ЖЗЛ».
Генерал-полковник ФСБ Александр Безверхний – глава Департамента военной контрразведки России в 2000–2015 годах, прослуживший в органах безопасности 46 лет, — сразу сделал оговорку, что он не любитель брифингов и пресс-конференций. Но отказать своему другу — автору не смог. По его оценке, это правдивое, но трудное для восприятия непосвящённых издание, поскольку оно об одной из самых закрытых структур в системе спецслужб.

Большая часть жизненного пути Павла Степановича Нахимова прошла, образно выражаясь, в кильватерном строю. В его жизни было море, служение царю и Отечеству и великий воинский подвиг в конце. В его жизни не было зигзагов и пресловутых развилок, которых не смогли избежать некоторые из его однокашников по морскому кадетскому корпусу.
Возможно, именно эта прямая линия жизни Нахимова дала повод декабристу Дмитрию Завалишину, оставившему после себя обширные мемуары, написать на склоне лет довольно злые строки: «Что же касается до Нахимова, то уж, конечно, никто его не знал так, как я, и справедливость требует сказать, что он был вовсе не то, что из него хотят сделать как апологисты, так и порицатели его после Синопского сражения, без которого он так бы и покончил свою карьеру безвестным адмиралом. У него вовсе не было того прямого характера, о котором после протрубили».

В эти ноябрьские дни мы поздравляем с днём рождения двух выдающихся русских писателей, любимых читателями нашей страны, друзей нашей газеты и членов её Общественного совета — Игоря Петровича Золотусского и Станислава Юрьевича Куняева, главного редактора журнала «Наш современник». От всей души желаем здоровья и дальнейших творческих успехов этим замечательным представителям русской словесности. Вспоминаем вместе с читателями работы этих талантливейших мастеров слова.

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes