Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Танцующие собаки

Нас считали слегка «с приветом»: его, тридцатилетнего механика, вечно небритого, навеселе, и меня, шестиклассника, который, по мнению учителей, «ходил в школу не учиться, а отмечаться». А слегка тронутыми нас считали за безоглядные поступки и выходки, и прежде всего, потому что мы устраивали танцы с собаками и часто это делали публично, с большим подъёмом.
Нас вообще объединяло многое. Прежде всего нам обоим было в высшей степени наплевать во что одеваться, что есть, на чём спать, и свободное время мы проводили легко — болтались где попало, благо в нашем городке был и речной порт, и стадион, и тьма закусочных. К примеру, с получки дяди Серёжи — так звали моего старшего друга — мы садились в попутный грузовик и катили куда шла машина — нам было всё равно куда ехать. Где-нибудь на окраине просили шофера притормозить, заходили в закусочную, дядя Серёжа брал стакан портвейна, несколько холодных котлет, конфеты, при этом подмигивал мне:
— Трата денег требует искусства. Конфеты тебе, котлеты собакам, а это мне, — он опрокидывал стакан портвейна.
Мы выходили на пятак перед закусочной, кормили местных дворняг котлетами и с весёлым задором затевали с ними возню.
Ещё мы оба любили технику. Дядя Серёжа работал механиком в авторемонтной мастерской, а я собирался после седьмого класса податься в ученики к автослесарю и частенько, прогуливая школьные занятия, торчал в мастерской.
— Машина — это не просто набор железок, — многозначительно говорил дядя Серёжа. — Это живой организм. Отсюда пение, пыхтение, дыхание машины. Она вбирает энергию людей, которые её делали. Злой передает ей злость, непрочность, добрый — доброту, надежность. Потому машина сама выбирает, сколько ей работать.
Я слушал, развесив уши, и восторгался интеллектуальным величием моего друга и наставника. В масштабах нашего городка он мне казался самой значительной личностью. В свою очередь дядя Сережа тоже видел меня личностью в некотором роде.
— Ты — толковый парень, — говорил. — Из тебя выйдет слесарь что надо! По части техники уже имеешь основательный запас знаний.
Вдобавок у нас была ещё одна любовь — к собакам. У дяди Сережи жили три беспородные собаки: молодая рыжая сучка Глафира, молодой разнопятнистый кобелёк Гришка и старый пёс Артём, у которого была облезлая шерсть, но взгляд острый, повелительный. Дядя Серёжа не случайно дал собакам такие имена. Он говорил, имея в виду своих собак:
— У моих ребят больше человечности, чем у некоторых людей, которым надобно давать клички.
Полуподвальную, захламленную квартиру дяди Серёжи кое-кто называл «свалкой». В самом деле, она напоминала лавку утильщика, но я был уверен — у дяди Серёжи прекрасное жилище, захватывающая жизнь и лучшие собаки в нашем городке, ведь они были музыкальные, то есть любили музыку и даже танцевали под неё. Стоило дяде Серёже завести патефон, как Глафира вставала на задние лапы и с оглушительным лаем скакала по комнате, при этом вся сияла от радости. Гришка тоже кое-что изображал — быстро перебирая лапами, крутился на месте и то и дело разевал пасть — вроде пытался запеть. Степенный Артём некоторое время невозмутимо взирал на эти фортеля, демонстрируя умственное превосходство перед собратьями, но потом не выдерживал — раскачивал головой в такт мелодии, его взгляд теплел, он улыбался и всем своим видом давал понять, что танцы ему нравятся. Чтобы ещё больше завести собак, я вскрикивал:
— Танцы-шманцы-обниманцы! — и приседал, и подпрыгивал.
Потом и дядя Серёжа присоединялся к нам: кружил по комнате, раскинув руки. Наш праздничный настрой не очень-то нравился жильцам наверху. Случалось, они барабанили в дверь, кипели, как горох в кастрюле, грозили милицией, после чего дяде Серёже приходилось снимать пластинку.
А бывало, во дворе слышалась музыка — кто-нибудь из соседей громко включал радиоприемник; собаки тут же бросали на дядю Серёжу выжидательные взгляды и, если он кивал, стремглав выскакивали во двор и устраивали танцы на публике. Останавливались прохожие, из окон высовывались жильцы. Ещё бы! Не каждый день увидишь такое зрелище.
Собаки дяди Сережи любили танцевать, потому что по характеру были веселягами, да и жили припеваючи — дядя Серёжа кормил их тем же, что ел сам, только что не наливал портвейна. Ну и, конечно, постоянно разговаривал с ними, и собаки с жадным вниманием его слушали. Дядя Серёжа вызывал у них чувство глубокого уважения и был для них почти Богом.
— Заметь, — говорил мне дядя Серёжа, — Глафира больше любит вальсы. У неё душа нежная. А Григорий тяготеет к песням. Артём — тот уважает марши... Артём, скажу тебе, пёс редкий. Кристально честный, без разрешения со стола ничего не возьмёт. Гришка с Глашкой могут сцапать, Артём — никогда... А вообще они все ребята отличные, и утешить умеют и развлечь. И тебя любят — знают ты мой друг, — дядя Серёжа хлопал меня по плечу, — ведь мы с тобой друзья — не разольёшь водой, верно?
От этих слов я надувался — гордость прямо распирала меня.
После школы, когда дядя Серёжа ещё был на работе, я выгуливал его собак (ключ от квартиры мы прятали в потайном месте). Окружённый лохматой свитой, я спускался в овраг, причём, шёл медленно, из уважения к возрасту Артёма — он тяжеловато ходил, а Глафира с Гришкой, само собой, неслись впереди. В овраге мы купались в ручье, обследовали бугры и впадины, я раскачивался на ветвях орешника, собаки облаивали ворон — неплохо проводили время.
Вечером с работы приходил дядя Серёжа, доставал из сумки еду, портвейн; мы ужинали, а потом устраивали танцы, и не останавливались пока не являлись жильцы сверху или за мной не заходила мать; она стыдила дядю Сережу за «балаган» и под конец говорила одно и то же:
— ...Жениться тебе, Сергей, надо. Не женишься — плохо кончишь!
Ну, а меня выталкивала за дверь и по пути к дому давала подзатыльник:
— Лодырь несчастный! Кто будет делать уроки? Пушкин?! Знай, если будешь прогуливать школу, отдам в детдом!
Кроме любви к технике и собакам, нас с дядей Серёжей объединяло враждебное отношение к женскому полу. Я вообще всерьёз девчонок не воспринимал, считал их никчемным сословием и в открытую говорил им гадости. Ну а дяде Серёже, по его словам, «женщины прилично насолили», и потому он твёрдо решил остаться холостяком. Как-то он сказал:
— У мужчин полно недостатков, а у женщин только два — всё, что говорят и всё, что делают. Так говорят англичане. Я тоже так считаю. У меня над рабочим местом видел надпись: «Не верь тормозам и женщинам!»
— Я девчонок ненавижу! — выпалил я, пытаясь развить эту тему.
— Ты гигант! — кивнул дядя Серёжа. — Настоящий мужчина должен заниматься техникой, а не волочиться за юбками. И должен любить животных... Послушай, что произошло вчера. Иду, значит, с работы, вдруг вижу её.
— Кого? Женщину?
Дядя Сережа нахмурился:
— Да какую там женщину! Собаку! Хорошую такую собачонку. Лежит мертвая на проезжей части. Какой-то лихач сбил. Набить бы ему морду. Не перевариваю лихачей. Грамотный водитель едет спокойно… Ну, похоронил собачонку честь честью.
Как я уже сказал, свободное время мы проводили — лучше нельзя: посещали стадион, «болели» за футбольную команду нашего городка или направлялись в речной порт, где среди рыбаков и лодочников у дяди Серёжи было немало закадычных дружков. Пока мужчины пили портвейн, я узнавал, кто сколько поймал рыбы, кто куда плавал, что нового в верховьях и низовьях реки. От любого рыбака и лодочника я получал гораздо больше знаний, чем от всех школьных учителей вместе взятых.
Но прошлым летом все пошло наперекосяк. Ни с того ни с сего мой старший друг стал каким-то задумчивым, рассеянным, отвечал невпопад... И даже танцевал с собаками без прежнего энтузиазма — так, два-три раза прокрутится, ляжет на кровать, запрокинув голову и улыбается каким-то своим мыслям.
— Дядь Серёж! — допытывался я. — Что с тобой? Может, заболел?
— Спрашиваешь! Ясное дело, заболел... Но совсем малость. Думаю, скоро поправлюсь.
Но не поправился и через несколько дней стал говорить с виноватой улыбкой:
— Ты это… сходи на стадион один, у меня тут есть одно дельце. И это… вот сверток с едой, покорми собачек. Я поздно вернусь.
Или, переминаясь с ноги на ногу:
— Ты это… сгоняй в порт один, скажи корешам, чтоб сегодня меня не ждали. Есть одно дельце. И это… потанцуй с собачками. Я сегодня может и не вернусь.
И вот однажды, возвращаясь со стадиона, я внезапно увидел его в сквере с... женщиной. С женщиной на скамье под деревьями! Я не поверил своим глазам и подошел ближе, чтобы убедиться — мой ли это горячо любимый друг, убеждённый женоненавистник?! К великому огорчению, это был он. Рядом с ним сидела полная женщина в немыслимо ярком платье, она была как надувной шар, перевязанный посередине, и вся в украшениях. Почему-то я сразу подумал, что вместе с украшениями толстуха весила должно быть немало. Они прижимались друг к другу, дядя Сережа что-то с жаром говорил и хватал женщину за разные места, потом смолкал, и она посылала ему улыбки и вздохи, а он взмахивал руками — как бы ловил её улыбки и вздохи, словно бабочек.
— Это похоже на любовь, — хмыкнул я, охваченный ревностью и злостью. Мой друг нанёс мне чувствительный удар.
Я думал, на следующий день он сам все расскажет. Где там!
— Есть одно дельце, — только и сказал, с дурацкой блаженной улыбкой.
Казалось, он задался целью подшутить надо мной. Но чаша моего терпения переполнилась, и как только он заикнулся про «дельце» в очередной раз, я едко процедил:
— Не ври!
Он глубоко вздохнул, достал папиросы, закурил.
— Точно, вру. Плюнь мне в морду! — и дальше начал оправдываться: — Понимаешь какая штука. Скажу тебе прямо, от чистого сердца. Я, кажется, немножко полюбил... Она душевная женщина. Очень красивая, любит песни. А чутье и слух у неё — как у собаки. Она тебе понравится.
— Ты что ж, решил жениться? — как бы с вялым интересом усмехнулся я; внутри-то у меня бушевало адское пламя.
— Не знаю, не знаю, — он обнял меня и расплылся. — Но мы всё равно останемся друзьями, верно?
Смертельно усталый я побрел домой. «Нет уж, дудки! Друзьями мы не останемся! С предателями не дружу!» — беспощадно бормотал я и пинал всё камни, попадавшиеся на пути.
 
Леонид СЕРГЕЕВ

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes