Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Колыбельная для усталой души

Подмечено, что в крайностях нет полноценной жизни, что только между ними время струится, как ему и положено, — не слишком быстро, не слишком медленно, что только это усреднённое пространство насыщено многоцветьем, а не одними чёрно-белыми красками, в нём уравновешиваются добро и зло, радостные и горестные события.
Жена портного тётка Эльза имела мятежный, напористый дух, жила беспокойно, суетливо, во все дела совала свой нос и некогда ей было осмотреться, задуматься, взглянуть на себя со стороны, потому и наделала массу глупостей в жизни.

Её муж, наоборот, был наделён тихим, пригашенным духом. Инфантильный от природы, он ничем не интересовался, кроме своей работы и рыбной ловли, и вёл, по понятиям жены, «страшно ограниченный образ жизни» (у неё было сорок претензий к мужу). Тем не менее в том приморском городке он слыл отличным мастером, весьма уважаемым, даже влиятельным человеком — известное дело, портные нужны всем и потому имеют обширные связи. Что касается его увлечения рыбной ловлей, то здесь он, по всеобщему признанию, достиг исключительных успехов, его так и звали: «гений рыбалки».
У портного было трое детей, и поскольку в доме царило два духа, детям постоянно приходилось лавировать между ними. Детский, ещё еле различимый, неокрепший дух метался от отца к матери, не в силах решить, к кому примкнуть. Мать, вроде, считалась главой семьи; дети побаивались её и кое в чём ей подражали. С другой стороны, в отце привлекали спокойствие, мастерство в работе и, конечно, вылазки к морю.
Двум разным духам в семье ужиться крайне трудно. Довольно часто мятежный дух выходил из себя: его раздражали невозмутимость и беспечность тихого духа, и тогда в семье случались ссоры угрожающих размеров.
— Что волноваться, о чём беспокоиться, когда зашоренный взгляд на жизнь?! — возмущенно восклицала тётка Эльза, склонная к замысловатым, вычурным фразам.
Недогадливым выражала свою мысль яснее:
— Мой муж отгородился ширмой от нужд и забот семьи, и вообще от всего на свете.
Полным тугодумам объясняла предельно конкретно:
— Ему абсолютно на всё наплевать!..
Ссоры в семье, как правило, не переходили границ словесной перепалки, но после них супруги несколько дней не разговаривали, только писали друг другу записки: «Купи хлеб и овощи». «Пошёл на рыбалку».
С портным и его женой во дворе соседствовала чета бухгалтеров. В их семье царил ровный дух; и бухгалтер и бухгалтерша имели мягкие характеры, одинаковые взгляды на жизнь, одни и те же надежды и мечты, и даже внешне были чем-то похожи: оба маленькие, изящные, улыбчивые. Конечно, и у них случались размолвки, но в лёгкой форме, в ничтожных размерах, да и они происходили с некой вялой нежностью, а в общем, их жизнь текла размеренно, без потрясений.
Бухгалтер считался одним из самых добросовестных людей в городке, человеком предельно собранным, педантичным в работе, но несколько «не от мира сего» в житейском плане: чрезмерно беспомощным в быту (чтобы приготовить завтрак, ему требовалась целая вечность), наивным и доверчивым к окружающим. В противовес ему — бухгалтерша прекрасно разбиралась в людях и не раз предупреждала мужа о недостатках в тех, с кем они общались. Несмотря на мягкость и улыбчивость, при первой же угрозе семье, она, словно тигрица, готова была защищать свой дом и детей. И честь мужа. Стоило кому-то нелестно отозваться о нём, она тут же разносила обидчика в пух и прах.
Всё в этой семье шло хорошо, если не считать, что бухгалтерские дети, наперекор природе, росли взбалмошными, драчливыми и «презренными лгунами» — по выражению тётки Эльзы. Из-за стычек между бухгалтерскими детьми и детьми портного иногда и взрослые дулись друг на друга и перекидывались словами с несколько большим жаром, чем того требовало элементарное приличие. Но это происходило крайне редко, в основном семьи жили дружно, а по праздникам всегда устраивали общее застолье — что было обычаем для соседей той местности.
И жил в том дворе бывший фронтовик Игнат, хромоногий, со скрюченной, «полурабочей», как он говорил, левой рукой. Игнат работал сторожем в продовольственном магазине, был горьким пьяницей, о чём бы ни рассказывал — в каждой истории присутствовала выпивка, и в основном жил за счёт того, что собирал и сдавал бутылки, «жил на хрустале», по меткому замечанию тётки Эльзы, и, по её же определению, «являлся носителем никчемного, падшего духа». Несмотря на пристрастие к горячительным напиткам, Игнат пользовался некоторым уважением соседей за добродушный характер и любовь к детям. Бухгалтеры даже считали, что он не лишён благородства, поскольку время от времени ездил примирять свою бывшую супругу с новым мужем. А однажды Игнат всех поразил, удочерив восьмилетнюю детдомовскую девчушку.
— Я всегда мечтал иметь дочку, — объявил он соседям и резко бросил пить.
С этого момента события во дворе развивались с неимоверной скоростью. Первое время соседи умилялись, глядя, как Игнат трогательно заботится о девчушке: готовит завтрак, провожает в школу. Она в ответ с огромным энтузиазмом убиралась в доме, ходила в магазин и всё время пела незатейливые детские песни.
— Главное в ребёнке — грация души, — говорила тётка Эльза и награждала девчушку весомыми эпитетами. — Она чувствительная, впечатлительная, музыкальная — точь-в-точь мои дети, — и добавляла нечто причудливое. — А её песенки — прямо колыбельная для усталой души.
Но через два года, когда девчушка подросла, соседи заметили некоторые странности в поведении Игната и его дочери. Гуляя по набережной, они непременно держались за руки и посматривали друг на друга далеко не по-родственному, а то и без наигранного жизнелюбия устраивали непонятные игры: кто быстрее разденется и вбежит в море; на мелководье они вытворяли всякие акробатические этюды — только что не целовались. Направляясь в кинотеатр, они шли без стеснения в обнимку, в зале шептались, хихикали, а после сеанса Игнат покупал девчушке мороженое и преподносил его без всякого дурачества, жестом пылкого юноши, а пигалица в ответ чуть ли не делала реверанс и пела уже далеко не незатейливые песенки, а песни с романтическим уклоном.
Эти удручающие, невыносимые наблюдения приводили соседей (в основном соседок) в невероятное возбуждение. Ещё бы! Такие сцены противоречили общепринятым нормам поведения расшатывали устои городка и с точки зрения пристойности, и со всех других точек зрения выглядели отвратительно.
— Фу, как вульгарно! Какое бесстыдство! — горячилась бухгалтерша, бросая на Игната и девчушку ревнивый взгляд.
— Между ними нет пафоса дистанции! — полыхала тётка Эльза, как всегда, употребляя витиеватые обороты.
Но что сомнительные прогулки, купанья, фильмы и мороженое в сравнении с тем, что происходило по вечерам, на крыльце дома Игната! Они выносили патефон и, сидя на ступенях и слушая пластинки, обнимали и гладили друг друга! При этом Игнат прямо-таки млел от счастья, а глаза девчушки мерцали совершенно взрослым блеском!
Самое ужасное начиналось дальше: их лёгкие невинные ласки плавно переходили в другие ласки, более серьёзные, утончённые, с явной сексуальной окраской. На лице Игната появлялось выражение осоловелого торжества, а мерцанье глаз девчушки перерастало в сияние! Порочное сияние!
Глядя на эту парочку, бухгалтерша раздраженно фыркала:
— Дикость какая-то! И всё напоказ!..
А тётка Эльза просто бурлила от негодования, её возмущение достигало крайних пределов:
— Я всегда чувствовала — у Игната никчёмный, падший дух, с налётом низменных, подлых поползновений, — дальше кровь в жилах тетки Эльзы начинала носиться словно ток по проводам. — У него нездоровый бзик! Все ущербные мужчины помешаны на женщинах, но низменные поползновения к ребёнку!
Мужская половина двора реагировала на события более сдержанно. И портной, и бухгалтер смотрели на музыкальные посиделки с довольно рассеянным вниманием и осуждали Игната про себя, объясняя его поведение частичной случайностью, хотя, кто знает, может втайне ему и завидовали. Во всяком случае тётке Эльзе приходили в голову такие отчаянные мысли — иначе почему, когда она распекала Игната, её муж отмалчивался, увиливал от ответов?! Впрочем, она быстро успокаивалась, вспомнив, что он вообще не отличался разговорчивостью, и это у неё тут же вызывало горячие мысли обратного рода.
— Тюфяк, а не мужчина, — насмешливо хмыкала она. — Его абсолютно ничего не интересует, кроме лоскутков и рыбок. Какие там женщины! Он и на меня-то смотрит, как на дерево.
Тётка Эльза представляла себя в образе цветущего дерева, какой-нибудь магнолии, и слёзы наворачивались на её глаза. В эти минуты она совершенно забывала, что имеет от мужа троих детей и что могла бы их иметь гораздо больше, но сама не захотела. Такой она была противоречивой, агрессивной и сентиментальной одновременно.
А жизнь во дворе текла своим чередом. Когда девчушке исполнилось пятнадцать лет, Игнат устроил её в медицинский техникум, и там она нешуточно увлеклась одним сокурсником, и её романтические песни приобрели грустноватую окраску.
После этого знаменательного события соседи (в основном соседки) наблюдали непонятное шествие: девчушка — уже почти сформировавшаяся девушка цветущего вида — неизменно шла между Игнатом и поклонником, обоих держала под руки, но смотрела на них по-разному: на Игната, по-прежнему открыто, восторженно, на парня — робко и смущённо. Эта троица гуляла по набережной, ходила в кино, по вечерам слушала пластинки, правда, теперь Игнат не сидел на крыльце, а прохаживался взад-вперёд по двору и с наступлением темноты прощался и исчезал в доме, а молодые люди засиживались до полуночи, но сидели вполне целомудренно, даже на некотором, вполне пристойном расстоянии.
В эти дни соседи, вернее соседки, недоуменно смотрели во двор и испытывали растерянность и замешательство такой силы, что, казалось, на них внезапно обрушилась огромная морская волна.
После окончания техникума парень предпринял решительный шаг — объявил Игнату, что «давно любит» его дочь и с размаху попросил её руки. Игнат расчувствовался до всхлипов, благословил молодых людей на брак и в качестве свадебного подарка купил им пианино, «чтобы обучали детей музыке».
(С появлением инструмента волнение соседок заметно улеглось.)
На свадьбе, которую Игнат устроил во дворе, естественно, присутствовали соседи. Портной и бухгалтер, изрядно нагрузившись вином, похлопывали Игната по плечу, клялись, что всегда относились к нему с глубочайшим уважением, желали десяток внуков и долгой жизни — под сотню лет.
Тётка Эльза и бухгалтерша поздравляли молодожёнов, обещали всяческую помощь в воспитании детей, ссылались на собственный немалый опыт, а об Игнате наедине судачили: и такой-то он и сякой, но в конце концов пришли к единому мнению, что он «в общем-то неплохой человек».
— Налицо его перерождение... или мы заблуждались, — констатировала бухгалтерша и то ли облегченно, то ли разочарованно вздохнула, словно зритель после интригующего фильма, в котором многое так и осталось загадкой.
А языкастая тетка Эльза произнесла одно из своих самых замысловатых изречений:
— Похоже, высокий дух победил низменного духа. Так бывает, правда, чаще бывает наоборот.
Леонид СЕРГЕЕВ

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Free Joomla! templates by AgeThemes