последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Снега Андрея Шацкова

И мне осталось — верить в снегопад,
Который начался подобно чуду,
Чтоб тихо падать сорок дней подряд,
Покуда я любовь не позабуду...
Время покажет, насколько наше русское слово в состоянии удержать читателя. Сразу после Дня Славянской письменности самое время выяснить значение слов. Весной – предзимье – начало зимы, зимний морозный путь… Куда? Открываем книгу*.
Соединяя духовное и эстетическое, вчера и сегодня, природу и искусство, автор касается пути человека – в жизни, в искусстве, в прикладной деятельности. Усталые снега поэта давно определили жизненную стезю не как веселье, что было бы странно, а как грустную дорогу усталого после трудов праведных человека.
Книга собрана и частично создана в дни грусти о безвременно ушедшем сыне — отсюда и печальный общий тон сборника, легко объясняется и пессимистический рисунок книги.

Вот опять на дворе
беспробудного царства пора.
И на смену предзимью
приходит черёд первозимью.
Вечереет с утра,
и безмолвие бродит с утра,
Подпоясавшись рек и проток
остывающих синью.
Автор, употребляет инверсию, что лучше всего выдаёт сумятицу в чувствах, подкрепляя это и самооговором – первый лёд, первый снег до оскомины, право,  скучны, «я не пёс, чтобы в свежих порошах валяться». Хотя мы знаем и непременный атрибут поэта – мировую скорбь, и любовь нашего поэта к своей синеглазой лайке («Спи, мой друг, верна, голубоглаза./ Спи, моя святая простота».)
Но если верить слову изречённому — стихотворение написано давненько, и сегодня выбрано как подходящее для открывающего сборник.  «Усталые снега» – не фигура речи, а состояние автора.
Особенности творчества Андрея Шацкова**, безусловно, включают умение использовать органично слова русского лексикона – мы редко их произносим сами, и благодарны за встречу с ним на бумаге, хотя и не отдаем себе отчета в этом.
Спи, мой друг, не веря Новогодью.
Жизнь прошла, остался маскарад.
По погостам расточившись плотью,
Близкие уходят в райский сад.
Провожая мир усталых снегов, поэт выдаёт себя сразу – он грустит по ушедшим с этими снегами светлым минутам, надеждам, ощущая вместе с тем обновление. «Ступеней резных пьедестал» поднимает автора над тающими снегами пороши. «Уныние — грех, // утверждают наивные святцы», новая книга Шацкова как раз борется с этим христианским грехом, помогает и нам найти путь приятия посланного нам труда жизненного бремени.
Тому миновало полвека…
Но только опять и опять
В озябшей душе человека
С поленьями сани скрипят.
И бабушка крестится снова,
Встречая под вечер обоз —
Предтечу Спасенья печного
В Рождественский лютый мороз!
Творить и любить – жизнь, людей, слово – Андрею Шацкову всегда было яснее в Рузе. («…Над прозрачной рекою Рузою — / Той, что в атласе мира нет»). Духовный оберег поэта, этот город ниспослал ему вдохновение, радость свободного проникновенного творчества и ощущение единства с природой, чистой и свежей. Именно там, в Рузе, поэт и осязает эти снега как символ – они ложатся (или обрушиваются) на землю, взвиваются, носимые ветром, тают, текут и – утекают весенними ручьями… Все ипостаси жизни, которые утром всегда выглядят лучше, чем в сумерках, как в стихах. Эти размышления подкрепляет перечень названий, выстроенный Шацковым – и нет никакого основания отрывать русское понимание устройства мира поэтом от щедрых россыпей русских слов.
Крещенский ноктюрн, У истоков Рузы, Реквием задержавшейся зиме, Канон марта, Дорожный диптих, Икос, Мартовский и Яблочный Спас, Вечерний июль, Лупинусы, Преображение, В другом измерении – милые патриархальные слова окунают нас в наше детство и в детство Руси.Уютно укутанные этими словесы, мы крепко держимся за вселенскую твердь, осеняем рукой заповедные цветы и надеемся на последний оплот великоросского глагола. Им выступает в данном случае  открывающий горизонты новый сборник стихов «Первозимье».
Удачно сознаём, что кроме природы – собака верным другом вселяет оптимизм в мысли писателя. Она служит и неким мерилом авторского настроения. В знакомом автору – до боли – пейзаже Рузы, в снеговой ли коросте, в сиреневом ли неба прогале, читателю видны душевные метания – а без души поэзии нет. Верно говорят, сколь велики страдания – столь прекрасна и поэзия.
Костры погребальные, пусть и по отношению к листве, Жизнь водой сквозь пальцы протекла, ветер, плачущий навзрыд.
Тогда, когда настанут Покрова,
Взметнётся к небесам багровый пламень
Листвы, а невесомые слова
Падут на землю, обратившись в камень
Тяжёлых дум в преддверии зимы,
Уже наславшей лету злые кары:
И бесов легион, и стаи тьмы,
И первоснежья призрачные хмары.
К обедне снег растает, и земля —
В постыдной наготе предстанет снова.
 И медью зазвенят, не веселя,
Колокола Великого Покрова.
Как Судный день — бестрепетно суров
По Новому и Ветхому заветам,
Ты наступил, октябрьский Покров,
Предзимье предварив по всем приметам.
Эти слова, объясняя название сборника, мысленно уводят от благополучия обыденности к приподнятости зимнего настроения грусти, что по особому счету – суть.
Среди берёз, опавших поутру,
Последними октябрьскими листами,
Я тоже упаду или умру,
А продолженье выбирайте сами!
И всё-таки автор оптимистично это стихотворение возводит к подъёму мысли.
На бранном поле Божьего суда,
Где всё решает мужество и вера,
Я знаю — остаётся реснота,
И исчезает прошлого химера.
Употребив старинное слов, автор показывает нам (и себе, конечно, свято веруя в добро), что наше достоинство исстари и есть реальная истина бытия. И нет тому противоречия в строке.
Как жаль — не сложился о счастье сюжет,
Но это в России — обычное дело.
Словами «И вспыхнут разом тысячи свечей / По всем Святой Руси иконостасам!» автор подпитывает нас светом своей внутренней радости и уверенности в торжестве добра. Не зря поэт стихи сжигает как мосты, «погружаясь в зиму, словно в Лету».
И хотя строки «Земля моя! Приходит твой черёд! / Оставь врагу сомнения и страхи» в стихотворении о русском воинстве обращены к горящим в огне страны уделам, всё же кажется, что автор говорит и о себе – пессимистом его можно называть из-за того, что он – поэт. Сомнения прочь, автор любит жизнь, хотя она – не сказка. Но чаще об этом вспоминаешь, когда «под вечер навалится», да и повод для книги печальный, хотя Андрей Первозванный всегда подставит плечо.
Надо жить, а как без света жить?
Темнота копится за порогом.
Камень бел-горюч во мгле лежит.
Без призора брошенный Сварогом.
Это твой последний оберег.
Твой последний луч дневного света…
Холода… Россия… Первый снег…
Исповедь печальная поэта.
Поэтическая грусть свойственна поэтам, и оптимизма в ней вполне довольно.
Говоривший не раз о социальной значимости поэзии, Андрей Шацков не может не думать о своём вкладе в народную сокровищницу слова. Безусловно, у Шацкова-автора есть характер, делающий его духовно свободным поэтом, заметным не только своим общественным темпераментом, но и – на поле русской поэзии – своеобычным словом. Прекрасное неприятие упрощения русского языка даёт современной поэзии новый крепкий сборник хороших стихов.

Мария ИНГЕ-ВЕЧТОМОВА.
Петербург.
 
* Андрей Шацков. Первозимье. Новая книга стихов. Изд. «Вест-Консалтинг».
** Житель рязанского городка Шацка – это если по этимологии фамилии, но Шацков – житель страны Поэзия.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes