последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Зверинец в угловой комнате

Эта немолодая женщина жила обособленно, замкнуто в угловой комнате на втором этаже; её балкон отличался от других обилием цветов. Сквозь балконную решётку я часто видел склонённую голову с седыми буклями — женщина что-то шила. С соседями по квартире и жильцами дома она только учтиво здоровалась, но бесед не вела и не принимала участия в общественных мероприятиях, и тем более не примыкала ни к каким группировкам — тот дом чётко делился на сплетников (в основном из числа старожилов), собачников, кошатников и доминошников-алкашей (из числа лимитчиков). Её можно было бы отнести к прослойке интеллигентов, но и с теми она держалась особняком. Она всегда была опрятно одета: летом — в тёмно-лиловом платье с розовой камеей у ворота, зимой — в потёртом полушубке с муфтой, в шляпке с вуалью и ботах «прощай, молодость». Семь лет мы жили в одном подъезде, и я ничего о ней не знал; слышал, что она бывшая костюмерша, работала в театре — и всё. Как-то мы столкнулись в подъезде и, пропуская её, я придержал дверь, но она посторонилась и с полуулыбкой сказала:
— Нет, нет, пожалуйста, вы проходите. Вы — молодой человек, у вас масса дел, а я никуда не спешу. К тому же у вас ценная ноша (в то время я работал экскурсоводом в историческом музее и не расставался со связкой книг).

Мне понравилось, что она сказала, особенно — что я молодой (мне уже перевалило за сорок).
— Не такая уж и ценная, — я кивнул на книги. — Всего лишь справочники по истории.
— Если вас интересует историческая литература... У меня осталась от отца неплохая полубиблиотека... Заходите, может быть, это будет интересно для вас.
В один из вечеров я воспользовался приглашением и отправился на второй этаж.
В её комнате стоял зеленоватый полумрак — от настольной лампы с плоским зелёным плафоном струился слабый свет; плафон напоминал весеннюю луну. Я разглядел кожаный диван, над спинкой которого находилось два шкафчика, а между ними на полке фарфоровые статуэтки. По одну сторону дивана стояла швейная машинка «Зингер», по другую — чёрный шкаф, в котором виднелись корешки книг. Хозяйка встретила меня приветливо, назвалась Эвелиной Викторовной и показала на диван.
— Пожалуйста, присаживайтесь, — и, обращаясь к большой игрушечной собаке, которая занимала половину дивана, полушутливо, полусерьёзно сказала: — Женя, подвинься!
Себе Эвелина Викторовна принесла из кухни табуретку и, накинув полушубок, присела к столу.
— В этой угловой комнате всё время дует, то из окна, то из-под двери. И у меня нет ни одного стула, — как бы извиняясь, пояснила она. — Мы с мамой их сожгли во время войны в «буржуйке». Ведь был холод и голод... Представляете, а здесь рядом находилась кондитерская фабрика, и оттуда пахло шоколадом. Мы грызли сухари, и они казались шоколадом... Но книги я сохранила в память об отце. Он был профессором университета...
Сидя на диване, я слушал Эвелину Викторовну, рассматривал книжный шкаф, но вдруг почувствовал — из противоположного угла кто-то за мной наблюдает, множество чьих-то жёлто-зелёных глаз.
— Посмотрите книги, — сказала Эвелина Викторовна. — Если вас что-нибудь заинтересует, не стесняйтесь, берите, читайте.
Она включила верхний свет; бронзовая люстра осветила комнату, и я увидел в углу необычных зверей — огромные самодельные игрушки; на полу, в довольно раскованных позах, замерли тигр и лошадь — похоже, сделанные из старого одеяла, обезьяна и коза — из какого-то тулупа и змея — из серебристой парчи; у животных вместо глаз блестели пуговицы, но они смотрели на меня вполне осмысленно, во всяком случае, так мне показалось.
Я отобрал несколько книг, вновь взглянул на зверинец и, несколько бестактно, спросил:
— Эвелина Викторовна, чьи это игрушки?
— Мои, — как-то удивительно просто ответила она и, спохватившись, встала с табуретки. — Я забыла вас представить... Ну, Женю, Евгения Павловича, вы уже знаете... А это Федор Иванович, — она подошла к лошади и погладила её гриву. — Тигра зовут Игорь, он ещё юноша, обезьянку — Вероника, козу — Зинаида, а змея — это я. По восточно-китайскому гороскопу.
— Занятно, — произнёс я.
— А вы кто по гороскопу? — спросила Эвелина Викторовна.
— Не знаю.
— В каком году вы родились?
Я назвал.
— Так вы крыса! Вы родились под знаком шарма и агрессивности. У вас опасное очарование. Крыса эгоистична и честолюбива, в гневе топчет всех, кто на её пути.
— Насчёт этого совершенно справедливо, — усмехнулся я. — Затоптал кучу людей, но, видимо, зря — ничего особенного не добился.
— Добьётесь! Крыса способная, — Эвелина Викторовна протянула мне руку. — Заходите ещё, мы будем рады, — она обвела взглядом зверей, и на её лице вновь появилась полуулыбка.
— До свидания! Спасибо за книги! — я пожал её руку и, исходя из вежливости, подыгрывая хозяйке зверинца, ещё пожал лапу тигру.
«Странная женщина», — подумал я, возвращаясь в свою комнату. — Полушутки, полуулыбка. И полумрак, полушубок, полубиблиотека — какая-то полужизнь. И эти полузвери! Какое-то искажённое видение мира. Наверно, просто старомодные штучки», — заключил я и больше об этом не думал.
Через несколько дней, прочитав книги, снова пришёл в угловую комнату.
— Вы ничего не замечаете? — загадочно спросила Эвелина Викторовна, пока я копался в шкафу, отбирая новую партию книг.
Я посмотрел в звериный угол и заметил новую игрушку — крысу, мастерски сделанную из сукна, крысу внушительных размеров. Она стояла впереди всех зверей, как бы возглавляя стаю.
— Это вы. Крыс Алексей, — сказала хозяйка зверинца. — Вернее, ваш двойник, как моя змея Эвелина...
Крыс был явно без всякого шарма, о котором упоминала его создательница, но в вытянутой морде с торчащими усами недвусмысленно проглядывала агрессивность; наверняка, для достижения своих целей этот тип мог затоптать кого угодно. Я условно обозвал его «агрессор» и догадался — мне в комнате отводилась центральная роль, вокруг которой станут крутиться остальные звери. Это ко многому обязывало, и прежде всего — включиться в игру со всей серьёзностью. Желая угодить Эвелине Викторовне, я сказал:
— Привет, двойник! Надеюсь, мы подружимся. И веди себя прилично, когда я уйду.
— Крыса великодушна к тем, кого любит, — откликнулась Эвелина Викторовна. — А змею все почитают за мудрость, — этим добавлением хозяйка зверинца дала понять, что всё-таки центральная роль принадлежит ей. — Представляете, когда у меня плохое настроение, она тоже грустит, а если мне весело, радуется больше меня...
— А как это проявляется? — вылетел у меня дурацкий вопрос.
— Господи! — всплеснула руками Эвелина Викторовна. — У неё меняется выражение на мордашке!
Я внимательно посмотрел на Эвелину Викторовну, но она не заметила моего взгляда и продолжила:
— Вот сейчас лежит, свернувшись клубком, а головку приподняла, прислушивается к нашей беседе. А когда грустит, головку прячет... А если радуется, подползает, извивается кольцами... Ведь змея крайне чувствительная, она больше доверяет впечатлениям, предчувствиям, нежели фактам... И, конечно, змея изящная, одевается изысканно... — Эвелина Викторовна мельком взглянула в зеркало, поправила букли, как бы убеждаясь в своём изяществе, и добавила: — Но змея — собственница и ревнива... Если влюбится, обовьёт и не оставит свободы, — после этих безрадостных слов Эвелина Викторовна заметно взгрустнула.
Я посмотрел на змею, и мне показалось, она немного опустила голову, её взгляд потух. Чтобы взбодрить обеих, я сменил тему:
— А почему пёс Женя благодушествует отдельно?
— Нет, он дружит со всеми, но у него чувство вины перед Эвелиной... Я могу вам приоткрыть тайну при условии, что вы никому об этом не расскажете. Я верю в вашу порядочность.
Я дал слово хранить тайну и услышал заурядную историю любви.
— ...Видите ли, Женя, Евгений Павлович, муж Эвелины перед Богом. Он морской офицер. У него величие духа, как у всех собак. И много благородных черт: он преданный, верный, всё делает для других... Когда-то Эвелина полюбила его. И он её. Они были молодые, это было давно. Смотрите, Женя седой и у Эвелины, взгляните, кожа уже не та...
Пёс безучастно смотрел в окно, в океанские просторы; смуглый, седомордый — вылитый морской офицер, только что без погон.
— ...Женя был женат, вот в чём несчастье. А для него чувство долга превыше всего... Самое нелепое — его жена Дракон. Они совершенно не подходят по знакам, но вот так получилось... И до сих пор живут вместе... Сейчас её временно нет...
Я подумал, Эвелина Викторовна скажет: «Я её выставила», но она благоразумно закончила любовную историю:
— Она поехала навестить родителей...
— У них есть дети? — спросил я, чтобы просто поддержать разговор.
— Да, двое. У них уже свои семьи...
— Кто же ему теперь мешает... — начал я, но тут же осёкся.
— Я же вам сказала, для Евгения Павловича чувство долга превыше всего... — Эвелина Викторовна притихла, но вдруг укоризненно посмотрела на собаку. — Хотя, может быть вы и правы...
Полминуты спустя она присела к своему «мужу от Бога» и прижалась к нему.
— Всё-таки он хороший...
Пёс стеклянными глазами продолжал невозмутимо смотреть в океанские просторы; по-моему, ему было абсолютно начхать на то, что говорила любящая женщина, и мне захотелось дать ему по морде; но игра зашла слишком далеко и надо было что-то предпринимать — Эвелина Викторовна уже гладила собаку, украдкой смахивала слёзы и повторяла:
— Очень хороший...
Какая-то неподдельная чистота была в этой неразделенной любви, мне стало по-настоящему жаль несчастную женщину. «Возможно, моряк не существует на самом деле, он — плод болезненной фантазии, — подумалось, — но не стоит разрушать этих иллюзий, ведь они, наверняка, её единственная радость».
— По нему видно, что он любит вас и страдает, — сказал я, имея в виду Женю.
— Да, я знаю, — поспешно согласилась Эвелина Викторовна, отстраняясь от собаки. — Потому и не злюсь на него... Бог с ним! Видимо, не судьба... — она глубоко вздохнула, поднялась, и полуулыбка снова осветила её лицо. — Хотите чаю? Давайте пить чай!
— Эвелина Викторовна, у вас есть родственники? — осторожно спросил я за чаем.
— Нет... Моего отца арестовали в тридцать седьмом году и отправили на Колыму. Он был самым талантливым профессором в университете... Нас с мамой тоже хотели выслать, но потом оставили в покое... Приходили ночью, делали обыски, допрашивали... Я всё отчётливо помню, мне уже было девять лет... Ведь эта квартира вся принадлежала нам. Это потом, после смерти мамы, вселили жильцов... Мама умерла в шестьдесят первом году. И, представляете, всю жизнь посылала отцу посылки в лагерь, а его уже не было в живых. Он умер через год в ссылке, и вскоре я узнала об этом, но маме не сказала...
Теперь мне стала понятна причина её болезненного воображения, да и как можно столько пережить и остаться в здравом уме? Я подумал: «Надо бы помочь одинокой женщине», но как я мог помочь, если сам еле сводил концы с концами и снимал в том доме комнату, а всесильных знакомых у меня не было; оставалось одно «книжное» общение и участие в кукольной игре. Чтоб отвлечь Эвелину Викторовну от мрачных воспоминаний, я сказал:
— Самый симпатичный из ваших зверей — тигр, этакий гигант с нежной душой. Он мне понравился с первого взгляда. Даже, по-моему, мы оба понравились друг другу. Он мне — за открытый честный взгляд, а за что я ему — не знаю.
Тигр с непроницаемой мордой уставился на меня, как бы вопрошая: «О чём это ты?».
— Его зовут Игорь, — напомнила Эвелина Викторовна. — Он, действительно, честный и смелый... Немного вспыльчивый, но быстро отходит...
Я встал, поблагодарил Эвелину Викторовну за чай и книги и, попрощавшись, крепко, как и в первый раз, пожал лапу тигру.
На следующий день я встретил Эвелину Викторовну во дворе, она была необычно возбуждена.
— Заходите вечером, — заговорщически проговорила она. — У нас свадьба. Федор Иванович сделал предложение Зинаиде, и она с радостью объявила, что выйдет за него замуж, — полуулыбка на лице Эвелины Викторовны уступила место полноценной улыбке. — Фёдор Иванович просил меня пригласить вас.
Я собирался дома поработать, но и обижать несчастную женщину не хотелось. К вечеру, купив торт и сорвав в сквере какой-то цветок для «невесты», я поплелся «на свадьбу». По пути пытался вспомнить, кто Фёдор Иванович, кто Зинаида? Так и не вспомнив, решил разобраться на месте.
Звери восседали за столом на диване, в центре — лошадь и коза, обё нарядные — хоть куда! На шее лошади сверкал медальон, на козе красовалась марля — что-то вроде фаты. Перед каждым животным стояла тарелка с вилкой и рюмка. Эвелина Викторовна в переднике семенила из кухни в комнату.
— Поздравляю! — сказал я, обращаясь к жениху с невестой, и протянул козе цветок, а для большего впечатления хотел поочередно поцеловать молодожёнов, но Фёдор Иванович встретил мою попытку свысока, а Зинка и вовсе оказалась невоспитанной особой — даже не повернулась в мою сторону, впрочем, быть может, мне помешал стол — до молодожёнов было сложно дотянуться.
Но для Эвелины Викторовны мой порыв не остался незамеченным, она благодарно поклонилась мне и сказала:
— Присаживайтесь на край дивана, рядом с Игорем. Он уже заждался вас, всё спрашивал: «Когда же вы, наконец, придёте?»
Тигр сидел, уткнув морду в тарелку и вообще не заметил моего появления; чтобы не ставить Эвелину Викторовну в неловкое положение, я приподнял его морду и чмокнул в огромный нос.
— Здравствуй, Игорек! Ты уже поздравил молодожёнов?
Как бы кивнув, тигр снова опрокинул башку в тарелку.
Эвелина Викторовна принесла из кухни кастрюлю с варениками, разложила их по тарелкам, разрезала мой торт и всем положила по куску, затем достала из шкафа бутылку ликера и протянула мне:
— Откройте, пожалуйста, можно начинать торжество.
Я вынул пробку из бутылки и, в некотором замешательстве, взглянул на Эвелину Викторовну — наливать зверям или нет? Она поняла мой вопросительный взгляд.
— Совсем чуть-чуть. Чисто символически.
Я разлил ликер, и Эвелина Викторовна произнесла замечательную речь. Умилённо глядя на молодожёнов, она просто сказала:
— Будьте счастливы, Фёдор Иванович и Зиночка!
— Отличная парочка, — возвестил я, выпив отличный, в общем-то, ликер.
— Вы знаете, они очень подходят по знакам, — подтвердила мои слова Эвелина Викторовна. — Конечно, Зинаида немного капризная, но в то же время послушная, нежная... Любит музыку. Мы с ней часто слушаем Моцарта. Она очень любит Моцарта.
— Почему именно Моцарта? — брякнул я, бесцеремонно наливая себе ликер.
— Ну, как же! — Эвелина Викторовна поразилась моему невежеству. — Это же религиозная музыка, а Зинаида очень набожна. Вон её икона, — она показала на звериный угол — там маячил небольшой образок.
На минуту я увидел себя и Эвелину Викторовну со стороны и подумал: «Взрослые дети играют в куклы. Впрочем, а почему и не поиграть?». Дальше я ударился в вольные рассуждения, и после третьей рюмки мне и вправду показалось, что звери развеселились вовсю. Фёдор Иванович то и дело принимал позы: разгибал спину, выпячивал нижнюю губу — воображал себя Наполеоном, не иначе. Его невеста раскачивала головой; только теперь я заметил, что у нее одно ухо длиннее другого и она сильно косоглазит, впрочем, может, это уже я окосел. Обезьяна, которая долгое время завистливо смотрела на молодожёнов, вдруг завертела хвостом и опрокинулась на спинку дивана. «Напилась», — подумал я, но Эвелина Викторовна пояснила:
— Вероника взбалмошная. Это она так одурачивает нас... Она и раньше разыгрывала обмороки... Дело в том, что у нее нет кавалеров...
Я снова усадил Вику за стол, давая понять, что она ведёт себя не совсем пристойно, и перевел взгляд на мужскую половину компании. Мой двойник пребывал в довольно вызывающей позе — прямо с лапами залез на стол. Пёс, как всегда, смотрел вдаль, в бескрайние океанские просторы; столь созерцательное настроение наводило на мысль, что свадьбы для него не в новинку. Мой непосредственный сотрапезник тигр занимался гастрономическим делом — изучал еду в тарелке и делал это открыто и честно, словно вдрызг пьяный гость. Чтобы он очухался, я толкнул его локтем в бок, но реакции не последовало — он даже бровью не повёл. Выпив ликер, я незаметно опорожнил и рюмку тигра, подлил себе ещё и крикнул:
— Горько!
После чего обошёл вокруг стола и чокнулся со всеми присутствующими; когда прикоснулся к рюмке обезьяны, она отвесила мне поцелуй как вознаграждение за находчивость. В этот момент у меня в голове мелькнуло: «А не жениться ли на какой-нибудь обезьянке, разумеется, не обморочной?» Я тут же прогнал эту глупую мысль, но на всякий случай поинтересовался:
— Эвелина Викторовна, а как складываются отношения у крыса с обезьяной?
— Прекрасно! Лучше не бывает! — но сразу же она насторожилась и надолго задержала на мне взгляд. — А почему вы об этом спрашиваете?
— Да так, — уклончиво ответил я.
Свадьба удалась, Эвелина Викторовна была счастлива и, когда я уходил, особенно тепло попрощалась со мной.
Вернувшись домой, я с изумлением обнаружил в двери приглашение на настоящую свадьбу — женился мой друг, закоренелый холостяк. Я от души рассмеялся, истолковав это событие случайным совпадением. Но каково было моё удивление, когда я увидел невесту друга — у нее были на редкость большие уши и... раскосые глаза. Это уже было по меньшей мере странно. Сгорая от любопытства, я спросил у неё:
— Кто вы по гороскопу?
— Коза!
Я бросился к другу.
— А ты? Ты кто по гороскопу?
— Не помню. Кажется, лошадь, — бросил он.
Это уже была мистика. Весь вечер я не мог отделаться от мысли: «А что, если кукольное государство Эвелины Викторовны — некий отражённый мир людей? Что, если в тряпичные чучела и впрямь переселяются наши души?». Мою догадку подтвердили дальнейшие события.
Через неделю рано утром в квартире раздался звонок. Я открыл дверь и увидел на пороге Эвелину Викторовну.
— Что с вами случилось? — встревоженно спросила она.
— Что? — не понял я.
— Как вы себе чувствуете?
— Да, вроде, неплохо.
— Но крыс заболел. Ещё вчера расхандрился, отказался от еды, а сегодня слёг... Я за вас боюсь... Берегите себя...
Я успокоил, как мог, Эвелину Викторовну, но, прежде чем уйти, она настойчиво упрашивала меня принять лекарства. Закрыв дверь, я вслух пробормотал: «Что за беспочвенные фантазии?! Задурила мне голову! Надо заканчивать эту игру — так недолго и спятить».
Весь день я нервничал и злился, а к концу дня почувствовал себя неважно: поднялась температура, стал трясти озноб. «Только этого ещё не хватало! — буркнул я и бросил вызов судьбе. — Ну, что за болезнь мне предназначена?».
Болезнь оказалась нешуточной — я умудрился где-то схватить воспаление лёгких и провалялся в постели около месяца. Эвелина Викторовна навещала меня: приносила горчичники, куриный бульон, книги... Однажды радостно объявила:
— Дело пошло на поправку. У крысы появился аппетит, и какой! Его невозможно оторвать от тарелки!
После болезни я отправился к Эвелине Викторовне, чтобы выразить признательность за сочувствие и помощь. Я появился с тортом (над подарками я никогда не ломал голову — на все торжества неизменно тащил торт, и он оказывался как нельзя кстати). Увидев зверей, я внезапно почувствовал, что соскучился по ним; каким-то странным образом Эвелине Викторовне удалось вселить в меня смуту — я уже и сам толком не знал, что у них внутри: опилки и вата или человеческие души?
— Вы даже не представляете, как мы все переживали за вас, — трогательно сказала Эвелина Викторовна. — Всем семейством лечили крыса (воздух в комнате, на самом деле, был пропитан лекарствами).
Я посмотрел на своего двойника; он, как всегда, стоял впереди зверей, худой, с ввалившимися боками, но взгляд у него был ясный, чёткий, и агрессивных намерений — хоть отбавляй! Я даже немного отошёл в сторону.
Мы пили чай, ели торт и вели пустяковые разговоры, и всё было бы хорошо, если бы я не заметил, что лошадь с козой друг на друга дуются. Я не стал выспрашивать у Эвелины Викторовны, как живут супруги, не хотелось её расстраивать — вдруг мои наблюдения оказались верными? Но в тот же день позвонил женатому другу, бывшему закоренелому холостяку, хотел убедиться — подобные домыслы лишены всяких оснований.
— Как жизнь молодая? — бодро спросил я в трубку.
Но в ответ услышал далеко не бодрый голос:
— Да, так... Ссоримся, выясняем отношения...
— Семейная жизнь — сложная штука, — изрёк я и дал другу бесценный, на мой взгляд, совет. — Главное, уступать друг другу.
Это был чисто теоретический совет — друг прекрасно знал, что я никогда не был женат и наверняка пропустил мои слова мимо ушей. А вот я за его слова уцепился и сделал очевидное, бесспорное заключение — куклы живые существа. Последнюю точку в этом вопросе поставил случай, произошедший в середине лета.
Эвелина Викторовна зашла ко мне и с горечью в голосе сообщила:
— У нас неприятность. Зинаида хочет развестись с Фёдором Ивановичем, говорит, разлюбила его...
— Что за легкомыслие?! — возмутился я. — О чём она раньше думала?
— Я не хотела вас огорчать, но сразу же после свадьбы… В общем, у Зинаиды, как у всех коз, несносный характер, она вечно чем-то недовольна...
— Кажется, вы говорили, она послушная, — неуверенно возразил я.
— Да, когда ей это выгодно. Она умеет приспосабливаться к обстоятельствам... В общем, теперь она живет отдельно. Всех нас огорчила...
— Но вы говорили — они подходят по знакам, — уже твёрдо напомнил я.
— Да, подходят. Но, видимо, и в гороскопе есть изъяны... Ведь ничего нет совершенного на свете...
— Может, ещё помирятся, — протянул я; в голове уже прыгала невеселая мысль: «Плохое предзнаменование».
Кое-как успокоив Эвелину Викторовну (за счёт неблагодарной козы и остального благодарного зверинца, который никогда так гнусно не поступит), я проводил её на второй этаж, а вернувшись, набрал телефон друга, но никто не ответил. И ещё два дня телефон молчал. А на третий день друг позвонил сам.
— Надо бы встретиться, посидеть за бутылочкой, есть о чём поговорить... От меня жена ушла.
К концу лета всех работников музея отправили в отпуск (начался ремонт прогнившей сантехники) и я решил отдохнуть в деревне. Перед отъездом зашёл к Эвелине Викторовне, предварительно купив торт.
Она сидела на диване, закрыв лицо руками. На мой вопрос «что случилось?» только покачала головой и беззвучно заплакала. Я осмотрел зверинец. Федор Иванович, Игорь, Вероника и мой двойник сидели, съежившись, в углу; Зинаида одиноко выглядывала из-под швейной машинки; Жени нигде не было.
— Что-то случилось с Женей? — спросил я.
Эвелина Викторовна молча кивнула, потом, всхлипывая, нервно проговорила:
— Случилось несчастье! Вчера пропал Евгений Павлович. Исчез и всё... Я заходила к соседям, перерыла всю квартиру, не знаю, что и подумать... Вся извелась, ночь не спала, принимала таблетки от сердца... Я уверена, он жив, но что-то произошло. Что-то страшное...
Она была в отчаянии, и никакие мои слова не смогли её успокоить.
В деревне отдыхалось неплохо, но по вечерам я вспоминал Эвелину Викторовну и тревожился за неё. И невольно вспоминал зверинец; почему-то, глядя на животных издалека, отстранённым взглядом, я понял — они уже стали мне близкими друзьями.
Я вернулся из деревни, когда уже шли осенние дожди, и прямо с дороги, сбросив в комнате рюкзак, пошёл к Эвелине Викторовне. На звонок дверь открыла соседка.
— А Эвелина Викторовна умерла!
— Как?!
— Врачи сказали «сердце», а намедни приходили смотреть комнату из жэка, сказали — «отравилась». Кто их разберёт. Все изоврались. Я никому не верю. Могла и отравиться, ведь она была не в себе. Сумасшедшая.
— Дай бог, всем быть такими сумасшедшими, — процедил я и прошёл в угловую комнату.
Комната была полупустой; стояли только стол и диван; ни шкафа, ни швейной машинки уже не было. И не было зверей.
— Кто ж всё растащил? — обратился я к соседке.
Она пожала плечами.
— Нашлись охотники до чужого добра. Приходили какие-то, сказали знакомые.
— А где звери?
— Какие звери? Её игрушки, что ли? Да их выкинули на помойку. Небось, там и валяются.
Я побежал за дом к чёрному ходу, где находилась помойка.
Фёдор Иванович и мой двойник лежали в мусорном ящике, у чёрного хода в луже мальчишки пинали Игоря и Веронику, змея Эвелина валялась в стороне, мокрая, безжизненная, словно старый пожарный шланг. Отогнав ребят, я собрал зверей, принес домой, очистил от грязи, поставил сохнуть к батарее. Затем съездил на кладбище и рядом с могилой Эвелины Викторовны закопал змею.
 
Леонид Сергеев

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes