последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Новогодний подарок

писатели для «Слова»

Теперь, когда я стал старым и смотрю на прожитые годы с огромной высоты, так хотелось бы забыть многие свои слова и поступки. Не тут-то было — они наседают со всё возрастающей силой, и я только догадываюсь, какая жестокая расплата ждёт меня на небесах. Вспоминая прошлое, даже и не знаю, чего я сотворил больше — хорошего или плохого. Правда, недавно припомнился один случай, когда поступил вполне достойно.
Вмолодости, после женитьбы, я некоторое время жил у родителей жены — мы ютились в одной комнате, перегороженной шкафом, да ещё в коммуналке.
Тёща во мне души не чаяла; единственно в чем меня обвиняла — это в том, что я не умею «хозяйствовать» и время от времени рассказывала про «обеспеченных» поклонников, от которых её дочь «дуреха» отказалась ради меня «художника-голодранца», что было правдой — весь мой капитал состоял из мольберта и байдарки. А в остальном, повторяю, тёща не чаяла во мне души.
С тестем мне повезло особенно — он был великим молчальником, и у нас сразу установились тонкие деликатные отношения, построенные на придыханиях тестя:
— Хм!.. Да уж!.. Чего там!..
Меня вполне устраивал этот птичий язык.
Тесть крепко верил в Бога, и домашних, и соседей считал грешниками, не достойными его внимания; если он с ними и говорил, то поучал или клеймил, и все наставления заканчивал безнадёжным вздохом:
— Да, чего уж там!


Раза два в неделю мы с тестем выпивали. Исключительно портвейн. Но во время постов, которые тесть частично соблюдал, переходили на ликёр. В трезвости тесть на умного не тянул, точнее — выглядел угрюмым дураком, но после первого стакана становился разговорчивым и даже умным. Как-то изрёк свою теорию:
— ...Бог всё сделал прекрасно на земле и хотел, чтоб человек стал ему подобным. Но человек не стал. От человека всё зло на земле... И искусство от дьявола. Лучше Бога всё равно не сделаешь.
После второго стакана у тестя начинались отклонения в две стороны: он или засыпал на стуле, или шёл в киоск за «Вечёркой»; по пути проветривался, обретал второе дыхание и, вернувшись, предлагал мне «освежиться» ещё раз.
Соседнюю комнату занимали тихие супруги. Он — какой-то завбазой — постоянно хвастался неимоверными «левыми» заработками. Помнится, я устал подсчитывать его доходы и никак не мог взять в толк, почему он не купит отдельную квартиру. Его жену — «самую глупую женщину на свете» (выражение тестя) — отличала лень: целыми днями она лежала на тахте и смотрела телевизор. Ради справедливости следует отметить — раз в месяц она пекла яблочный пирог и вкладывала в него всю душу.
С завбазой я покуривал на кухне, и, бывало, в момент нашего наивысшего кайфа на кухне появлялась его жена. Демонстрируя счастливую семейную идиллию, она обнимала мужа, целовала, а он отмахивался:
— Полно тебе, экая ты смелая!
Она всё ластилась, тянула его в комнату:
— Дорогой, пойдём посмотрим телевизор.
— Спасибо! Насмотрелся до тошноты, — бурчал завбазой и, слабо сопротивляясь, всё-таки шёл, при этом успевал мне подмигнуть, как бы говоря: «Ничего не попишешь! Ради мира в семье пойдёшь не только к телевизору!».
В комнате, примыкавшей к кухне, обитало семейство «скандалистов» (выражение тестя): шофёр Виктор, вся фантазия которого упиралась в бутылку водки, его жена бухгалтер Татьяна, грузная женщина с низким задом, и их сын Вовка, светлоголовый ушастый второклассник.
В отличие от наших с тестем невинных выпивок, Виктор хлестал водку стаканами — полными гранёными стаканами (по его понятиям, наливать неполный — не прилично) и выпивал каждый день после работы во дворе за бойлерной, и каждый раз с новыми собутыльниками (и где их откапывал?).
В подпитии Виктор был безумен; его безумие проявлялось по-разному: в будние дни на его лице появлялись какие-то ненормальные гримасы — похоже, они означали отвращение ко всему, что его окружало. В конце недели он непременно бил жену. Отлупить в пятницу жену он считал святым делом.
Татьяна стойко переносила побои — вероятно, считала их некой священной войной, необходимым ритуалом каждой нормальной семьи. Но иногда она всё же выходила из себя и отправлялась в крестовый поход на мужа: называла его «неотесанным увальнем», «алкоголиком», а получив за это очередную оплеуху, кричала:
— Убирайся из дома, скотина! — и убегала в ванную.
Минут через десять, немного остыв, она снова заглядывала в комнату и, увидев спящего мужа, восклицала:
— Ты ещё здесь, скотина?! Фьють отсюда!
Эта игра слов, необычная комбинация «скотины» и «фьють» приводила меня в восторг, но не нравилось, что дикие семейные сцены видит малолетний Вовка. Случалось, зареванный мальчишка прибегал к нам, и тёща с моей женой Валентиной всячески успокаивали его, совали конфеты, а я рисовал ему зверей.
Надо сказать, Виктор временами производил впечатление толкового, башковитого парня; временами у него даже проскальзывало чувство юмора, естественно, грубоватого — на свой шофёрской манер. Как-то тесть, пропустив стакан портвейна, сказал Виктору:
— Что ж ты пьёшь водку? Ты ж мусульманин! (У шофёра мать была татарка.)
— Во-первых, у меня отец русский — Кочетов, — объявил Виктор, состроив свою ненормальную гримасу. — Во-вторых, в коране написано про вино, про водку ничего не сказано. И вообще, религия — сказка для взрослых.
Как-то Вовка при отце на кухне ляпнул:
— А наш папка вчера опять был пьяный!
— Я притворялся, — пропыхтел Виктор.
— Нет! — качнул головой Вовка, твердо отстаивая правду. — Ты был пьяный.
— Что ты городишь, чертёнок?! — возмутилась Татьяна, явно не желая «выносить сор из избы», как будто пьянство её мужа было для нас новостью.
— Тебе уже девять лет, и пора научиться отвечать за свои слова, — проговорил Виктор, завышая требования к сыну. — Иди делай уроки, — он легко шлепнул Вовку по затылку.
Скандалы и драки в том семействе продолжались до тех пор, пока Виктор не завел на стороне «тихую собутыльницу» (определение тестя) и стал всё реже появляться в семье. Вскоре он вообще перебрался к «собутыльнице», правда, часть получки приносил Татьяне, а по праздникам дарил Вовке шоколадки.
Однажды накануне Нового года Виктор объявился, передал жене деньги, спросил у сына, «как дела в школе», и направился к выходу, но Вовка схватил его за руку.
— Пап, а Генке вызвали из фирмы «Заря» Деда Мороза со Снегуркой. А мне ты даже билет на ёлку не купил.
— Да на кой чёрт тебе эта ёлка?! Ты уж взрослый парень, тебе уже не Деда Мороза надо вызывать, а одну Снегурку, — Виктор ухмыльнулся, довольный своим шофёрским юмором. — Из другой фирмы.
— А зачем? — Вовка вскинул на отца чистые, невинные глаза.
— Спроси у дяди Лёши, — Виктор кивнул на меня и, посмеиваясь, удалился.
Долго я выкручивался перед Вовкой, пытаясь объяснить, что его отец имел в виду: говорил, что Дед Мороз старенький, часто болеет и прочее; что бывает, Снегурке приходится ездить одной. Вроде убедил мальчишку.
Под Новый год Татьяна затеяла уборку в комнате, Вовка без дела слонялся по квартире. Мы с тестем приняли по стакану портвейна, и мне в голову пришла замечательная идея.
— Давай-ка устроим Вовке праздник, — сказал я жене. — Сходи, купи краски или пластилин, а я наряжусь Дедом Морозом.
— Чтой-то в тебе взбрыкнуло детство? — хмыкнула тёща.
— Ты большой мальчишка и, наверно, никогда не повзрослеешь, — вздохнул тесть. — Романтики неплохие люди, но они отгораживаются от действительности (я же говорю, после первого стакана тесть умнел).
Но жена Валентина поддержала мою замечательную идею, она ждала ребёнка и при случае репетировала роль матери — а здесь такая затея! С моей подачи она сходила в магазин, купила краски, добавила к ним печенье, конфеты, всё уложила в пакет и обвязала красивой лентой. Затем намазала мой нос и щеки помадой, приклеила из ваты бороду и усы, накинула на меня простыню и сзади заколола её булавками; на голову я напялил красную кофту жены — сделал что-то вроде шапки; посмотрел на себя в зеркало и увидел вылитого Деда Мороза.
Под каким-то предлогом Валентина вызвала Вовку на кухню (он всё слонялся по коридору взад-вперед), и я незаметно прошмыгнул на лестничную площадку. Выдержал паузу и позвонил. И услышал голос жены:
— Вова, открой, пожалуйста!
Открыв дверь, Вовка онемел: разинул рот, его глаза расширились до невероятных размеров.
— Здесь живёт мальчик Вова Кочетов? — густым басом произнес я.
Потрясённый Вовка еле шевельнул губами:
— Это я.
— Ты хорошо учишься?
Вовка только и смог кивнуть и всё смотрит на меня снизу вверх ошеломлённо-восторженно.
— Молодец! Вот тебе подарок! (на большее у меня не хватило фантазии, к тому же я боялся перестараться и выдать себя голосом).
Протянув Вовке подарочный пакет, я стал ждать, когда он закроет дверь, поскольку сам повернуться не мог — простыня еле держалась на булавках.
Но Вовка не шевелился, словно обмороженный; он был в шоке — всё смотрел на меня, распахнув глаза и разинув рот, даже побледнел от прилива чувств.
— Может, у тебя есть какие желания? — выдавил я, надеясь, что Вовка попросит какую-нибудь заводную машинку, которую я ему позднее «пришлю», но он вдруг сглотнул и тихо сказал:
— Дед Мороз, сделай так, чтобы папка снова жил с нами.
Мне только и оставалось пробормотать «постараюсь», после чего я толкнул дверь, и когда она захлопнулась, послышался душераздирающий вопль:
— Мама! Ко мне Дед Мороз приходил!
Как мы договорились заранее, Валентина пошла за Вовкой в их комнату — как бы рассмотреть подарок, а я бесшумно открыл дверь и проскользнул в нашу комнату; быстро снял маскарадные атрибуты, стер с лица «грим», лёг на тахту и уткнулся в книгу.
— Ну вот, теперь можешь подрабатывать на ёлках, — усмехнулась теща. — Всё лучше, чем малевать картинки.
Тесть лишь вздохнул:
— Да уж!
Через пару минут к нам влетел торжествующий, покрасневший Вовка.
— Дядь Лёш! Ко мне только что Дед Мороз приходил! Вот подарок!
— Очень хорошо, — стараясь быть невозмутимым, сонно протянул я. — А что ж ты не пригласил его к нам?
Я давал понять, что всё это время безмятежно лежал на тахте и вполне мог бы побеседовать с Дедом Морозом. Чтобы придать ещё большую реальность случившемуся и откреститься от бородатого гостя, спросил:
— А он какой?.. Высокий или маленький, тонкий или толстый?
Тёща с тестем одновременно хмыкнули, но надо им отдать должное — не выдали меня.
— Высокий! — горячо выпалил Вовка, высоко поднимая руки и привставая на цыпочках. — Выше вас!..
Это мне понравилось больше всего — какое же сильное потрясение испытал мальчишка, если я даже стал выше ростом!
На секунду Вовка замешкался и вдруг понёсся к входной двери.
— Может, он ещё не ушёл?!
Вовка оглядел лестницу, снова вбежал к нам и пробормотал:
— Куда же он так быстро делся?
— Наверняка пошёл к другим ребятам. Ты же у него не один. Ему, знаешь, сколько ребят надо обойти! — я уткнулся в книгу.
— Побегу к Славке! Может, и к нему приходил! — Вовка вновь ринулся на лестничную площадку.
Славка жил этажом выше, и через две-три минуты Вовка вернулся — растерянный, встревоженный.
— А к Славке не приходил. Почему только ко мне?
— Возможно, ещё зайдет, — спокойно откликнулся я. — И потом, может, Славка учится плохо?
В этот момент щёлкнул замок входной двери, и в коридор вошел вдрызг пьяный Виктор. Вовка бросился к отцу:
— Пап! Ко мне Дед Мороз приходил!
— Да ладно... врать-то, — отмахнулся Виктор.
— Правда, правда! Спроси у кого хочешь! Щас подарок покажу!
Вовка сбегал за подарком.
— Вот!
Виктор скорчил «ненормальную» гримасу и стал шарить по карманам.
Вовка обратился к моей жене:
— Тёть Валь, скажите папке! Он не верит!
— Да, приходил, — с серьёзным видом подтвердила моя жена. — Я даже его немного видела.
Вовка хотел призвать на помощь мать, но передумал.
— Хватит меня дурачить! — буркнул Виктор. — Небось Лешка нарядился, — он сунул сыну шоколадку и зигзагом направился к двери. — Ты, Вовка, дуралей! Взрослый парень, а веришь в сказки!
Вовка остался в коридоре, сжимая подарок. Его взгляд метался от отца к Валентине, от входной двери к нашей комнате; в нём шла страшная борьба между верой и сомнением. Он заглянул в нашу комнату — его лицо вновь стало белым, как маска.
— Дядь Лёш, а ты никуда не уходил?
— Никуда, Вовка! — сказал я, глядя ему прямо в глаза, твёрдо зная, что никто никогда не заставит меня признаться в обмане, даже если на меня наведут пистолет.

Леонид СЕРГЕЕВ

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Свежее слово уже в продаже

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes