последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

Командировка через четверть века

Последний раз писатели приезжали в небольшой белгородский городок, расположенный на границе с Украиной, более двадцати лет назад, в начале девяностых. Да, собственно, это была даже не какая-то мобильная литгруппа, а всего-навсего один писатель, очень интересный и острый, — Вадим Кожинов.
С тех пор — никого, ни одного посещения, словно бы собратья-писатели замкнулись в своих огородах, оторвались от всех и вся и занялись выращиванием литовощей (иногда вместо полновесных плодов получали сорняки, и чем дальше, тем больше было сорняков и пустоцветов), а люди, с которыми когда-то были приятные встречи, занялись делами своими — рабочими...
Впрочем, как бы то ни было, всем понятно, почему так происходило.
И вот — новая встреча. По командировке не только писательской, но и Министерства образования. Для нас, приехавших в Ровеньки, Андрея Воронцова и меня, эта встреча была, скажем так, вспышкой света, длительным эмоциональным всплеском, зарядом, если хотите, для наших хозяев — ну-у... чем-то вроде испытания неожиданностью. Сами посудите: последний раз писательская нога ступала здесь в 1992 году. За это время можно было не только писателей забыть, но и, извините, саму литературу.

Мы будто заново присматривались друг к другу, знакомились словно бы впервые — читатели и литераторы.
Когда существовал Советский Союз, Ровеньский район Белгородской области находился в центре Европейской части России, о зелёных пограничных фуражках здесь знали лишь понаслышке, а сами фуражки видели лишь, когда со срочной службы возвращались ребята, которым выпала судьба охранять незримую линию, отделявшую нас от иного мира, а сейчас, увы, — до границы рукой подать. От домов райцентра — семь километров, в иных местах — даже пять.
Правда, таких трагических историй, которые случились в соседней Ростовской области, когда снаряды соседей-силовиков залетали на нашу территорию и убивали российских жителей, здесь, слава Богу, не было.
Но когда начались бои на Луганской земле, оттуда в Ровеньский район прибыла тысяча с лишним беженцев — более всех по сравнению с другими районами Белгородской области.
У многих жителей здешних — родичи на той стороне, раньше ходили в гости друг к другу по проторенным среди полей тропкам без предъявления бумаг, удостоверяющих личность, — ведь к родным же людям шли в гости. Сейчас это осталось в прошлом, пройти можно, увы, только через таможенный пост, расположенный в пятнадцати километрах от райцентра, да и то мужчин от восемнадцати до шестидесяти лет на Украину не пускают ни под каким предлогом. Не пускают даже на похороны очень близких людей, родных, на погребения отца с матерью, вот ведь как. Вещички трясут, естественно, ищут что-то... А что именно ищут? Это ведомо, наверное, только Киеву. Или какому-нибудь другому городу, более далёкому. В Киеве знают, что это за город. Если полюбопытствовать, проявить настойчивость, то, может быть, скажут. С другой стороны, что это за город, ведомо и без всяких подсказок.
Но вот что интересно — нигде в Ровеньках, в разговорах, не проскальзывает даже нотка неприязни к Украине, к народу её, к жизни тамошней.
В отличие от украинцев, которые, наглотавшись сообщений киевских ТВ, приезжая в Россию, допускают не самые добрые высказывания по отношению к нам. Дескать, в России живут ныне некие пожиратели с заточенными напильниками зубами, которые мечтают только об одном — съесть как можно больше укропа, закусить его салом, выковырнутым из украинского шоколада (недаром некоторые киевские коллеги с недавних пор «сало» пишут с большой буквы, а слово «Москва» — с маленькой) и запить чем-нибудь тепленьким, чуть ли не живой кровью, привезённой с «ридной нэньки». Геббельсовщина какая-то!
Шутки шутками, а становится тревожно. У нас пропаганда до таких низких вещей не опускается: нет у наших телевизионщиков никакого желания выкладывать соседей на видное со всех точек место в неприглядном виде и, ухмыляясь недобро, обсуждать их. Иногда жители Ровеньков слышат выстрелы, доносящиеся с той стороны границы. Ещё раз увы.
Но невольно забываешь обо всём этом, когда попадаешь в школу к ребятишкам. Находясь у них, обязательно хотя бы на несколько минут — но обязательно! — возвращаешься в прошлое, в собственное детство, в большую перемену. Так и хочется, как в далёкие прежние годы, пройтись пешком по стенке, отделяющей физкультурный зал от учительской, покачаться на пальмовой ветке и провести воспитательную беседу с попугаем, угостить куском котлеты школьного кота Мурзика Катапурзиковича и из-за угла показать язык учительнице литературы.
Господи, неужели всё это когда-то с нами было? Было. И состоявшаяся встреча с ребятами, школярами-школьниками, является одной из нитей, что не даёт оборваться связи времён. Все мы, все до единого человека, живущие в России, вставшие здесь на ноги, вышли из школы, получили от учителей первичную жизненную закалку, важный набор ценностей, который развивали потом. И то, что ныне московские писатели пытаются наладить контакты именно с российскими учителями из глубинки, — очень нужное, очень благое дело.

Валерий ПОВОЛЯЕВ

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! templates by AgeThemes