Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Чудо Чернавиной

Стихи Риммы Чернавиной, включенные в настоящую книгу «Вспять к восхожденью», — это новый и неожиданный шаг после ставшей широко известной её книги «Сивилла Космическая. Стихи. Миниатюры. Эссе», вышедшей в 2008 году. Образное мышление поэтессы переплетается здесь с геометрией, пространством, временем, музыкой и рождает философские обобщения, математические и музыкальные ассоциации.
Вот, например, одно из пространственно-временных и геометрических эссе Риммы Чернавиной:
Что ж «настоящее», прокляло меня, что ли?

Совсем меня отторгает,
Спихивает во «вчера»,
Но боязно ступить на плоскость времени,
Которое не — «здесь».
Родиться в вечности...
И вновь родиться...
И, примостившись на краю,
Я снова в зеркало смотрюсь —
Очерченные четко губы.
Отливают зеленью глаза.
Я в фокусе.
Я в «настоящем».
И оно все длится... длится... длится...
Длится...
Здесь невольно приходят на ум слова Аристотеля: «Куда уходит, вовсе ли исчезает вчерашний день? Каковы доказательства того, что на каких-то интервалах мирового пространственно-временного континуума события прошлого не остаются реальностью?»
Поэзия и математика сродни музыке. В Средневековье музыка рассматривалась отчасти как род математического конструирования, отчасти как культовая процедура. Точно так же часто люди воспринимали поэзию и геометрию. Поэзия рождает геометрические образы, а образы и ритм стиха порождают музыку. Недаром согласно представлениям школы Пифагора все количественные соотношения в природе подчинены всеобщей гармонии, начиная от человека, музыки и кончая Вселенной. Пифагорейцы считали, что при вращении каждая небесная сфера издает свой музыкальный тон, а вся система сфер образует гармонию — «музыку сфер». Поэтический образ обладает большой силой убеждения. Знаменитый математик Давид Гильберт утверждал, что наглядное понимание — это большая доказательная сила. Образы, рождаемые поэзией Риммы Чернавиной, дают такое наглядное понимание.
А.Т. ФОМЕНКО, академик РАН, профессор МГУ, доктор физико-математических наук.
Те, кто следит за поэтическим движением последних лет, не могут не обратить внимания на то, как часты разрывы между смыслообразованием и собственно речью. Перед нами, однако же, ситуация совсем иного рода. Поэзия Риммы Чернавиной являет собой нечастое в словесном искусстве качество: способность произносить и доносить максимально разорванные, казалось бы, смыслы, создавая на более высоком уровне новую гармонию.
Перетекание внутренней и внешней речи друг в друга, соединение гротеска, сарказма — и внимания к выхваченным из жизненного потока деталям реальности, способность порождать удивительно ёмкий, мгновенно запоминаемый образ самыми что ни на есть минималистическими средствами (вплоть до одностроков, «текстов-вспышек» и даже взятых изолированно словосочетаний, являющих собой целостную метафору) — всё это тот богатейший инструментарий Чернавиной, за которым, однако, встает отнюдь не только собственно стиховая работа.
Само существование лирического «я» Чернавиной между гиперреальностью и сюрреальностью позволяет сквозь эту лишь внешне противоречивую щель усмотреть высшую, наиважнейшую поэтическую задачу, которая движет поэтом. Возможность говорить на социальные и лирические, политические и метафизические темы — подчас на разных уровнях одного и того же текста — не только не воздвигает никаких границ между областями бытия, но и вообще снимает так называемый вопрос о главной теме поэта, понимаемой в сколь-нибудь привычном смысле. Тема поэта у Чернавиной, если об этом вообще позволительно говорить, определима как поиск возвышенного в самых различных аспектах существования — от объектов привычно поэтических до самых низких: порой кажется, поэзия Чернавиной приобретает подлинный публицистический пафос. Тоска по высшему бытию — точнее, стремление к нему — выражается здесь и через максимально точные в языковом смысле очерки наличного мира, и через медитативный выход к непосредственному общению с надмирным началом. Непредсказуемость того, что произойдет в следующей строке стихотворений Чернавиной, — своего рода эквивалент самой непредсказуемости жизненного потока, глубинный структурный образ трансформации бытия. Лирическое «я» не находится на распутье, не навязывает собеседнику идею о тщетности познавательного или чувственного усилия, более того — не сообщает об условности ценностей, релятивизме, сугубой сомнительности вещей и раздумий, но предлагает сквозь их разнообразие и даже разнокачественность пробиться к неким высшим установкам, которые, быть может, непросто именовать человеческим языком. Однако именно Чернавиной это чудо удаётся.

Д.М. ДАВЫДОВ, критик, филолог.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите на сайт через форму слева вверху.

Free Joomla! templates by AgeThemes