Войти на сайт

Авторизуйтесь через любой из сервисов, чтобы оставить комментарий

     

ads

Поиск по публикациям

последние комментарии

Задам себе риторический вопрос – поэтами рождаются или становятся? Тот же вопрос можно отнести ко всякому другому творцу – художнику, музыканту, актеру и так далее. Я бы ответил на него так, сначала рождаются, взрослея становятся. Но сначала рождаются, и в этом великая тайна и секрет гения, будь то Моцарт, Пушкин или Есенин с Маяковским.
Конечно, можно научить слагать стихи, обучить рифме и стихотворному размеру — хорею и ямбу, дактилю и анапесту — только вот поэтом от этих знаний не станешь. Виршеплётом — вполне возможно, а вот поэтом никак! Потому что поэзия — это состояние души, которое независимо от тебя выплескивается лирикой, стихотворной строкой, рождённой в минуты каких-то внутренних потрясений.

У Николая Дорошенко вышла книга с весьма красноречивым названием: «Россия: избранные имена»*. В кратком предисловии к ней писатель сделал следующее пояснение: «Не всегда избранность – это превосходство. Это ещё и когда (…) бывший начальник бывшего Ижемского аэропорта Сергей Михайлович Сотников по своей инициативе и на свои личные средства в течение 12 лет сохранял брошенную взлетно-посадочную полосу, а потом в небе у пассажирского самолета Ту-154 вдруг отключилось всё навигационное оборудование и ему срочно потребовалась посадка. И только спасенная Сергеем Михайловичем посадочная полоса смогла спасти лётчиков и их пассажиров от неминуемой гибели. То есть, избранность это когда кто-то один или когда всего лишь несколько человек кому-то или всему народу дают преимущества в ответах на внешние вызовы или в решении каких-то своих задач.

В одном из разговоров с Александром Трифоновичем Твардовским, когда речь зашла о литературной работе, он сказал, что главное в ней – трепетно относиться к слову и никогда не лукавить. Потому что всё, о чём повествует писатель, является частью многовековой литературы, а, следовательно, и культуры, которая в конечном счёте определяет самое важное во взаимоотношениях между людьми: милосердие, гуманность и любовь к ближнему. Важнее этого в наших взаимоотношениях быть ничего не может.
Вспомнил о том разговоре в связи с выходом очередной – пятой книги Валерии Норченко «Международный Гумилёвский поэтический фестиваль «Коктебельская весна».

Книга Александра Горбунова (Александр Горбунов – Олег Борисов. ЖЗЛ. «Молодая гвардия», 2019), построенная на дневниках Олега Борисова, рецензиях театральных критиков и воспоминаниях кинорежиссёров, актёров, друзей, звучит как РЕКВИЕМ по выстроенному неимоверным трудом и терпением гению одного из величайших лицедеев ушедшей эпохи.
Олег Борисов «баловнем судьбы» никогда не был. Три театра, которым он отдал 38 лет своего сжигающего его изнутри актёрского лицедейства в самом высоком смысле этого слова, так и не смогли по достоинству оценить его гений. Оценить смогли лишь немногие коллеги по актерскому цеху, хотя и среди них «доброхотов» было предостаточно.

Об этой истории сегодня практически не знает никто. А рассказал её мне в свое время оптинский старец Варсонофий, который доподлинно знал, какое страшное видение было однажды открыто матери будущего декабриста Кондратия Федоровича Рылеева.
Вот как она сама поведала об этом: «Когда сыну было три года, он опасно заболел, находился при смерти; доктора говорили, что не доживет до утра. Я и сама об этом догадывалась, видя, как ребенок мечется и задыхается, — и заливалась слезами. Я думала: «Неужели нет спасения? Нет, оно есть! Господь милостив, молитвами Божией Матери Он исцелит моего мальчика, и он снова будет здоров…» И я в отчаянии упала перед ликом Спасителя и Богородицы и жарко, горячо, со слезами молилась.

Прежде всего скажу вам, ребята, вот что: как многие пожилые люди, я противник всяких перемен в быту — привычные, обжитые вещи мне гораздо дороже любых новинок. К примеру, свой старый рабочий стол, в шрамах и ожогах от сигарет, я никогда не променяю на новый, самый современный. И не променяю на антикварный, уникальный, даже если за ним работал сам Лев Толстой.
Понятно, это касается не только стола. Лет десять назад приятели-литераторы (из числа молодых) стали уговаривать меня приобрести компьютер, но я и слушать их не хотел: меня вполне устраивала пишущая машинка «Эрика» – добротный, проверенный временем механизм. Большинство приятелей махнули на меня рукой, обозвав «непробиваемым упрямым стариканом», но некоторые продолжали наседать:

Известный прозаик, автор многих книг, лауреат ряда литературных премий Ямиль Мустафьевич Мустафин родился в башкирской деревушке Усманово под Уфой. Вырос в Сибири, в Тайшете, куда выслали семью в 1932 году. Там в 1942 году начал трудовую биографию учеником токаря в механических мастерских на железной дороге. Этот рассказ — о той суровой поре.
НА ПЕРЕГОНЕ между полустанками Байроновка и Разгон почти в пяти тысячах километров от Москвы работали прикомандированные к путейцам рабочие из механических мастерских. Среди взрослых было 14 подростков, слесарей-прорубщиков, только что сдавших экзамены на третий разряд и гордо именовавших себя «рабочим классом». Каждому из мальчишек было около 16, и они, как весь рабочий люд, заслуженно получали рабочие продуктовые карточки. Среди талончиков на крупу, жиры, мясо, рыбу, сахар был самым дорогим, можно сказать бесценным, особый талончик размером чуть больше квадратного сантиметра. На него выдавали 800 (целых 800!) граммов хлеба. Иждивенцам и служащим выдавали всего 400 граммов хлеба. Если талончики на другие продукты могли и не отоварить, то хлебушек рабочий человек и служащие получали всегда!

Ёлку устанавливали между двумя окнами, и, поскольку потолки были высокими, за три метра, ёлка покупалась огромная. Выбрав её на роскошно пахнущем и таком интересном ребёнку ёлочном базаре, везли на санках, а нежные, колючие, ароматные лапы подрагивали, и снег радовал так, как может только в детстве…
Великолепие новогоднего древа, дарившего счастье!
Разрезав бечёвки, которыми привязывали к санкам, вносили торжественно в квартиру, и словно расправлялась она, пышная красавица, охорашивалась; устанавливали в ведро, наполненное водой, снизу заворачивали белой материей, и начиналось действо…

Военный контрразведчик – это звучит гордо. Такие слова приходят на ум, когда не заочно, а вживую общаешься с представителями этой профессии, смотришь в их зоркие глаза. Столь редкую возможность дала книга «Военные контрразведчики» Александра Бондаренко, вышедшая в издательстве «Молодая гвардия» в серии «ЖЗЛ».
Генерал-полковник ФСБ Александр Безверхний – глава Департамента военной контрразведки России в 2000–2015 годах, прослуживший в органах безопасности 46 лет, — сразу сделал оговорку, что он не любитель брифингов и пресс-конференций. Но отказать своему другу — автору не смог. По его оценке, это правдивое, но трудное для восприятия непосвящённых издание, поскольку оно об одной из самых закрытых структур в системе спецслужб.

Большая часть жизненного пути Павла Степановича Нахимова прошла, образно выражаясь, в кильватерном строю. В его жизни было море, служение царю и Отечеству и великий воинский подвиг в конце. В его жизни не было зигзагов и пресловутых развилок, которых не смогли избежать некоторые из его однокашников по морскому кадетскому корпусу.
Возможно, именно эта прямая линия жизни Нахимова дала повод декабристу Дмитрию Завалишину, оставившему после себя обширные мемуары, написать на склоне лет довольно злые строки: «Что же касается до Нахимова, то уж, конечно, никто его не знал так, как я, и справедливость требует сказать, что он был вовсе не то, что из него хотят сделать как апологисты, так и порицатели его после Синопского сражения, без которого он так бы и покончил свою карьеру безвестным адмиралом. У него вовсе не было того прямого характера, о котором после протрубили».

В эти ноябрьские дни мы поздравляем с днём рождения двух выдающихся русских писателей, любимых читателями нашей страны, друзей нашей газеты и членов её Общественного совета — Игоря Петровича Золотусского и Станислава Юрьевича Куняева, главного редактора журнала «Наш современник». От всей души желаем здоровья и дальнейших творческих успехов этим замечательным представителям русской словесности. Вспоминаем вместе с читателями работы этих талантливейших мастеров слова.

tokareva annaАнна Токарева родилась и живёт в городе Егорьевске Московской области. По образованию библиотекарь. Стихи пишет с детства. Печаталась в ряде российских и зарубежных изданий, альманахах и литературной периодике. Награждена дипломом МОО СП России «За верное служение отечественной литературе» и медалью им. Ивана Бунина. Лауреат многих международных и отечественных литературных конкурсов. Автор поэтических книг: «Рябина в меду», «От одиночества до счастья». Член Союза писателей России с 2004 года.
* * *
Топтался лучик золотой
На подоконнике гостиной.
Просилось солнце на постой,
Но я задёрнула гардины.
Я, воспевающая свет,
Сегодня выбрала темницу.
Шуршу обёртками конфет,

КУКУШКА
Здесь соседи, там только кукушки
Перекличку ведут по лесам.
Прячешь бедное ухо в подушку
И в охапку берешь себя сам.
Голосуй на обочине тракта,
Неприметный для серых машин.
Если кто не боится теракта –
Пешеход на дороге один.
Он немного для прошлого значит,
Знает имя да дело своё,
Не посмотрит назад, не заплачет,
Оставляя пустое жильё.
Сядет рядом, зажжет сигарету
И попросит погромче про жисть.
Из динамика музыка эта
Не даёт по душам говорить.
Что тебе до его интереса, –
Он не скажет тебе ничего,
Выйдет где-то у темного леса,
Только спину запомнишь его.
Есть недолгое время полета
Над чужим обреченным гнездом, –
Монотонная присказка лета,
И как будто совсем ни о чём.
* * *
Держись за петлицу, старик,
Плаща, что носил ты полжизни.
Он выцвел, как флаг, и поник, –
Обносок вчерашней отчизны.
Ты шепчешь, мосты шевеля –
Сносилось и это железо:
– Конечно, всё было не зря,
И крепче не будет протеза.
 
ПТИЦЫ
Просто так, без усилий и цели,
На большой высоте, над водой,
Не следя ни глубины, ни мели,
Реют птицы в забаве простой.
Ветра вал надвигается с моря, –
Птица ловит большую волну
И, подъемную силу утроив,
Позволяет себе слабину.
Это счастье, когда в оперенье
Нет заботы и тяготы жить.
И кричат, отрицая паденье,
Чтоб с другими восторг разделить.
* * *
Оставляя след губной помады,
Горна поцелуешь ты мундштук.
От тебя мне ничего не надо,
И не привыкать к простому «друг».
Соль потери или вкус победы
Ты поймёшь – пускай дрожит рука.
Я не вор, но я целую следом
Губы золотые мундштука.
 
ДРУГОЙ РАЗГОВОР
Есть в России поэт Емелин,
Речь его звонко бьёт по ушам,
Но стихи – сплошные качели,
Пусть и взлетает душа.
Слышно другие мне разговоры
Сквозь слезы детушек, матерей.
Быстро Емелин пишет, нет спору, –
Автомат стреляет быстрей.
 
В ТОЙ ОБЛАСТИ
Что отражает зеркало, когда
Нет перед ним смотрящего пытливо
Живого глаза? Тёмная вода
От дней творенья так же сиротлива.
Здесь, не найдя опору, сам не свой
В окно стучится дух, себя не зная.
Неназванный – он сущему чужой
Да и земля без имени другая.
 
2020
Какой-то особенный холод,
Но солнечным выпал декабрь,
И красит, и мажет город
В закатную киноварь.
И дни на минуту короче,
И солнцу опять недолёт,
А где-то язвит и хохочет
Щербатый двадцатый год.
Но всё это будет нескоро:
Такой же холодный декабрь,
И праздники, и разговоры,
С пометками календарь.
Ещё девятнадцатый ляжет
В разбитые колеи,
И он ничего не расскажет,
Как бедные песни мои.
* * *
Разбилось зеркало.
Теперь не жди удачи, –
Заметишь ты.
Я вторю, в свой черёд.
Что будет завтра –
прошлое назначит,
И час стыда, и день нужды найдёт.
И ты молчишь. И кажется – уснули
Предметы, чтоб несчастье
обмануть, –
Оно одеждой, брошенной на стуле
До времени ютится, как-нибудь.
 
МОЁ ПОКОЛЕНИЕ
Непризнанные, мимо мы прошли.
Скажу невразумительное: «Были…»
Мы королевств чужие короли,
Тех не спасли, а этих упустили.
«Какой скандал!» – говаривал поэт.
Была война, и много не хватало.
И мне яснее по исходу лет:
Прогресс везде, да только хуже стало.

Владимир НЕЧАЕВ.
 
 
МАМОНТЫ
От какой погибли смуты,
Пережив животный страх?
Всё случилось за минуты,
Пища стыла на зубах.
И за что такая кара
Нам не скажет никогда
Откровением удара
В лоб летящая звезда.
* * *
Цвет давнего, небесно-синий,
И – горстью –
быт простой извёстки
Смешай, и взгляд на половине
Чуть задержи под взмах неловкий.
Когда скрадёт слепящим снегом
Крест на окраине заставы…
Солёный, горький вкус побега
И суета у переправы.
 
АДАМ
Слово кончается –
выцвело и полиняло.
Так убывает прежде послушное тело.
Следом за телом ли,
или же слово вначале
В тесную комнату
с улицы шумной влетело?
Скучно становится жить.
Раздавай свои песни.
Слово – тугие покровы
заветного дара.
Что же расскажешь ещё,
что полней и чудесней
Непостижимости
и повторимости шара?
Всё, что поймёшь, то проймёшь.
Истлевает рубаха.
От соловьиного горла и звука предела
До немоты, наготы,
до звериного паха –
Новое будет тебе и достойное тело.
 
ЗДЕСЬ
Это место, где мы родились,
Это люди, которых оставим.
Переправы незрелая мысль, –
Мы уже ничего не исправим.
Это лица гранитную толщь
Раздвигающие терпеливо.
Ожидания тяжкая мощь,
Обнажённые камни отлива.
 
* * *
Твой телефон – мой соучастник,
Нелепый сводник и двойник.
Мне выпало двойное счастье:
Я к уху твоему приник.
Но говорим мы губы в губы.
Прервется связь, и дуй – не дуй.
И ты мою пропустишь грубость,
Я ж не замечу поцелуй.
* * *
Дождь осенний. Крепко спится.
По карнизу ходит глухо
Дождь – невидимая птица.
Спит и птицу слышит ухо.
Сон – ковчег твой невесомый.
Сорок дней скорбит и точит
Эта влага, только к дому
Путь весла всегда короче.
Повернётся утлой дверью
Время – Лазарь. В изголовье –
Спи – ещё вздыхают звери,
Парные твои подобья.
Спи, тебя ещё разбудят –
Под доской, под ветхим кровом.
Не обидят, не осудят
В том, блистающем и новом!
* * *
Двадцатый век закончился на днях,
Он взял своё и закатился в лузу.
Ещё вчера ходили мы в друзьях,
Маскаев и Барков, и незабвенный Клюзов.
Они все живы – рядом, далеко –
Обрывки склеенной советской киноленты,
Где за полночь расходятся легко
Вполне довольные собой интеллигенты.
Но вот взгляни: Мамврийский дуб упал,
И неинтеллигентные евреи,
Свой опереточный устраивая бал,
Ликуют и вытягивают шеи.
Под эту музыку упрямые отцы,
Законов свод толкующие шире,
Начала склеят кровью и концы
Пророчествам согласно и цифири.
Поскольку дуб Мамврийский… и потом,
Он жалок – Петр. В конце страстной недели
Не осеняют, но казнят крестом.
И жизнь твоя прошла на самом деле.
 
МОСКОВСКОЕ НАЗНАЧЕНИЕ
Дело мэру не внове.
Сибиряк провинциальный
Ничего на голове
Не носил принципиально.
Если высоко залез,
Кто ещё повыше, знает:
Голова, она и без –
Одинаково слетает.
 
СТРАСТИ ПО ИОСИФУ
Я бы хотел прожить ещё лет тридцать,
чтобы увидеть место Бродского в литературе,
уж и не знаю, что сделать, как умудриться.
Не усидеть на двух, на одном удержаться бы стуле.
Пусть и при жизни фанфары гремят о том,
что труды того или другого заслуживают вниманья.
Сколько примеров в ошибке указующего перстом!
Истина не достойна ль креста, костра, колесованья?
 
СКВОЗНОЙ ПЕЙЗАЖ
Вот ближний план –
из почки, чуть дыша,
бормочет Пан
и клейкая душа.
Взгляни подальше,
бедный пейзажист:
июльской фальшью
тяжелеет лист.
Плоды созрели,
волос твой густой.
На летней мели
песни лад простой.
Но перебивом,
вразнобой, вразрез,
в наклоне ивы
слышно ре диез.
И дальше – тише…
Там, где ты и я,
толкуют мыши
о следах жнивья.
Ещё боляще
ты глядишь назад,
но чище, чаще –
поверху и над.
В душе запало,
посмотри туда:
за перевалом –
облаков гряда.
* * *
Там, где мерцание светил, –
Прямоугольник монитора.
Совсем не милости просил –
Раздумчивого разговора.
Кумиров прежних снег занёс
Пурги газетной, шелест флагов.
И, не решая мой вопрос,
Молчит вчерашняя бумага.
 
г. Петропавловск-Камчатский
2019

В московском историческом издательстве «Вече» вышла книга «В паутине СД», в которой представлены мемуары Вальтера Шелленберга, шефа внешнеполитической разведки Третьего рейха.
Невольно вспоминается знаменитый сериал «Семнадцать мгновений весны», в котором Олег Табаков блистательно воскресил на телеэкране Шелленберга, причем наделил его такими привлекательными деталями, что родственники Шелленберга после просмотра фильма даже послали письмо артисту с выражением высочайшего удовлетворения от его работы. Отсюда и пошло: Шелленберг — шеф Штирлица. Кто же был этот человек? Голос Копеляна (за кадром): «Шелленберг Вальтер — начальник внешней разведки службы безопасности, бригаденфюрер СС. Член НСДАП с 1933 год. Характер стойкий, нордический».

Выход нового литературного альманаха в Москве подобно появлению инопланетян на Красной площади. Но факт остается фактом – перед автором этих строк стопка номеров литературного альманаха «Небожители подвала». Альманах разбирается, как тёплый хлеб. И всё это чудо произошло в короткий срок. Периодичность, с которой выходит альманах, вполне отвечает требованиям солидного толстого журнала.
В «издательской экспликации» этого альманаха есть весьма интригующие разъяснения. Во-первых, под названием альманаха прописью прописано, что «Альманах электронного издательства «Библиотека профессиональных писателей им. В.И. Шашина». Это того самого Шашина, любимого ученика Виля Липатова и автора когда-то нашумевшей в «Советской России» пьесы «Поджигатель». Тогда случались неслучайные вещи: пьеса Валерия Шашина была поставлена фактически в течение 1990 года в десятках театров, с удивительной прозорливостью предугадав наше будущее, когда, по словам одного из авторов первого номера альманаха замечательного поэта Эдуарда Балашова, было замечено, что «входит в мозг – виртуальная Родина, виртуальная дружба и честь».

«Делай Божье дело в тишине».
В.Г. Распутин
«Подлинности противопоказано пышнословие».
А.А. Корольков
«Божье дело», «подлинность», «тишина», «чувствователь», «слово» — эти понятия пронизывают и отличают исторический, проникновенный, ставший компонентом культурного бытия России диалог двух наших современников — выдающегося русского писателя Валентина Григорьевича Распутина и его друга, известного русского философа, доктора наук, профессора Александра Аркадьевича Королькова. Их дружба, продолжавшаяся несколько десятилетий, нашла отражение в уникальной по содержанию, насыщенной смыслами книге Александра Королькова «Нравственная философия Валентина Распутина»*.

В самом сердце европейской части России, расположенном, согласно Википедии, в Нижегородской области, живёт и работает в Кстовском Центре писателей им. П.П. Штатнова Центральной библиотеки им А.С. Пушкина замечательная поэтесса Маргарита Шувалова. Стройная, привлекательная, с добрым сердцем и воистину русским талантом, который мог вызреть только в российской глубинке, где не успел разгуляться «современный прогресс».
Маргарита – член Союза писателей России, автор двух сборников стихов «Бабочка» и «Точка сближения», отмеченных общественными наградами – медалями им. А.С. Грибоедова и «Русская звезда» им. Ф.И. Тютчева, лауреат премии «Болдинская осень» — отмечает в октябре свой юбилей. Только что она была награждена специальным знаком отличия журнала «Невечерний свет» (Санкт-Петербург). Предлагаем читателям «Слова» ознакомиться со стихами поэтессы.

На протяжении всей своей истории русская литература не один раз обращалась к героям метафизического мира. Его пытались рассмотреть и изучить выдающиеся поэты и прозаики. Персонажи «с той стороны» присутствуют в произведениях Александра Пушкина и Николая Гоголя, Фёдора Достоевского и Михаила Булгакова.
Вот, к примеру, как о бесах пишет Александр Сергеевич:

…Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.
Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон — теперь в овраг толкает
Одичалого коня;

Борис Александрович Орлов родился 7 марта 1955 года в деревне Живетьево Ярославской области. Стихи стал сочинять в дошкольном возрасте, а публиковаться в районной газете, когда учился в школе. Окончил Высшее военно-морское инженерное училище им. Ф. Э. Дзержинского и Литературный институт им. А.М. Горького.
Во время учёбы в военно-морском училище посещал литературные объединения, которыми руководил Вс. Азаров, Н. Кутов, С.Давыдов, Вяч. Кузнецов. В 1976 году принял участие в ХIV конференции молодых литераторов Северо-Запада, а в 1979-м в 7-м Всесоюзном совещании молодых писателей.

В.Ф. ДударевЛитературный фонд «Дорога жизни» за многолетний творческий вклад в российскую поэзию и в популяризацию отечественной литературы награждает общественным орденом «Русская звезда» им. Ф.И. Тютчева поэта Валерия Фёдоровича ДУДАРЕВА, выпускающего главного редактора альманаха «День поэзии –XXI век» за 2011, 2015—2016 гг.; заместителя главного редактора журнала «Невечерний свет» (Санкт-Петербург); заведующего отделом поэзии журнала «Юность».
 
ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ

Есть высшая доля:
                                    однажды,
Всю жизнь отложив на потом,
Пойти одиноким, миражным,

Богема, которой не было
Для создания этой книги (Александр Васькин. Повседневная жизнь советской богемы от Лили Брик до Галины Брежневой. «Молодая Гвардия», 2019 г.) автор перелопатил монбланы и эвересты книжно-журнальных и газетных публикаций. Подобно библейскому Ною автор собрал в своём «богемном» ковчеге «всякой твари по паре», где у него «всякий сверчок знай свой шесток».
Здесь отдельно писатели — литературные генералы и писатели-шестидесятники. Православный художник Илья Глазунов и разные сомнительные с точки зрения религии и идеологии нонконформисты. Кинематографисты и артисты балета, грезящие зарубежными гастролями, сулящими вожделенные дублёнки ценой недельного и больше недоедания.
Огромный массив информации у Васькина чётко структурирован во времени и пространстве. От наркома Луначарского до последнего генсека ЦК КПСС. От Дворца искусств на Поварской, ставшего прибежищем творцов Серебряного века в годы революционного лихолетья, до престижных чертогов псевдохудожественной элиты 80-х годов прошлого столетия.

В последнее время в западной и в либеральной отечественной публицистике много пишут о русском варварстве на фоне европейской цивилизованности. Но если сравнить нравственные идеалы и реальную жизнь народов, полистать героические страницы истории русского народа, то возникает совсем другая картина.
Например, в русском языческом пантеоне никогда не было бога войны, в то время как среди европейских народов понятие о воинственном божестве доминировало, весь эпос построен вокруг войн и завоеваний.

32-я Московская международная книжная выставка-ярмарка проходила на ВДНХ с 4 по 8 сентября. Впервые она состоялась в Москве в 1977 году.
Свои книги помимо России представили 33 страны, среди которых Бельгия, Великобритания, Венгрия, Вьетнам, Германия, Греция, Египет, Израиль, Индия, Иран, Италия, Китай, КНДР и другие.
Большим вниманием пользовался стенд издательства «Вече» — яркий, заметный, с прекрасным набором изданной литературы. Почётным гостем книжного форума стала Республика Беларусь. Специальным гостем ярмарки стала Всемирная столица книги 2019 года – Шарджа, один из трех крупнейших эмиратов ОАЭ.

Лет за двадцать до этого, в веке ином,
Где мой сын подрастал шалуном и задирой,
Также август, пригорбясь, сидел за окном,
И корпел над задуманной мною «стихирой».
Видит Бог — это он написал, а не я.

Есть ли сегодня люди, перечитывающие старые книги? Просто так – из желания повторить счастье первого чтения, погреться у воспоминаний, ускользнуть от злой власти времени?
А между тем, что это за чудо и что за дорогие открытия поджидают нас на насквозь исхоженных полях, которые уже в минувшем веке часто казались оставленными за бесплодием. Да и все ли поля исхожены-то? Читаем ли мы, скажем, «окраинные» книги русской литературы, её «провинцию», в особенности те несчастные книги, которые когда-то давным-давно были опорочены «передовым общественным мнением». А между тем оказывается, что они иногда говорят правду такую горькую и нынешнюю, что только руками разведешь – опять это, значит, мы в одну воду дважды норовим залезть и опять недослушали свою литературу, хотя только, кажется, и делали, что звали ее учителем и клялись в верности.

Леонид Чекалкин – один из самых значительных и глубоких современных русских поэтов; один из тех, кто твёрдо держит уровень русской традиции, не теряя при этом внутренней свободы и оставаясь сыном своего времени, своего века. Он никогда не был, говоря словами Бориса Пастернака, «притчей на устах у всех», не пользовался шумной известностью, но всегда обладал большим авторитетом среди собратьев-писателей и ценителей русской поэзии.
Приступая к чтению его новой книги*, я был внутренне готов к тому, что впечатление будет благоприятным, поскольку на протяжении многих лет внимательно слежу за его творчеством, за эволюцией его лирического героя; приходилось мне и писать о его поэзии. Забегая вперёд, скажу, что ожидания меня не обманули: книга стала, несомненно, ярким событием сегодняшнего литературного процесса, и значение этого события, на мой взгляд, выходит за рамки просто очередного успеха отдельного талантливого автора.

Заслуженный работник культуры Российской Федерации Борис Семёнович Есенькин в эти дни отметил своё 80-летие. В августе же празднуют и очередную годовщину торгового дома «Библио-Глобус». Он возглавил этот книжный магазин (тогда известный под названием магазин № 120 «Книжный мир») тридцать лет назад, и под его руководством он вырос в предприятие мирового масштаба. В конце 90-х одним из первых он начал продавать книги через Интернет в Европу и Америку и вывел качество обслуживания покупателей на высочайший уровень.
Его отец, Семен Есенькин, был родом из рязанского посёлка Солотча и погиб на финской войне, мать Клавдия Антонова во время войны работала на военном заводе, в послевоенные годы – переплетчицей на фабрике «Детская книга». Полное среднее образование получил в вечерней школе. Затем окончил Московский полиграфический институт.

Мифы и рифы истории
В последнее время западная, прежде всего немецкая, пресса выступает со всё более наглыми в откровенной лжи публикациями, пересматривающими ход событий Великой Отечественной войны. Некоторые из этих псевдоисториков договорились до того, что одна из самых судьбоносных битв на Курской дуге — всего лишь незначительный эпизод войны, когда русские едва ли не потерпели поражение. Эту позорную мифологию развенчивает немецкий историк Роман Тёппель. Его аргументы основаны на документах, письмах и дневниках именно того времени, а не на позднейших нагромождениях лжи. В своей книге «Курск 1943: Величайшая битва Второй мировой войны» Тёппель постарался изложить подробности операции «Цитадель» с точки зрения немца. Конечно, полной объективности от его исследования ждать не приходится, однако взгляд германского историка, признающего крах операции «Цитадель» — как последний шанс вермахта переломить ход войны, — достаточно красноречивый ответ клеветникам истории.

О повести Игоря Изборцева «Чудеса болотные»
Новую повесть (окончена 03.05.2019) известного псковского прозаика Игоря Изборцева (Смолькина*) «Чудеса болотные», имеющую сказочное название, с долей сомнения можно отнести к заявленному автором жанру повести. Нарушение жанровой классификации — допустимая реалия современной литературы. Сама повесть обладает очевидной актуальностью, хотя время действия –
70-е годы прошлого века. Сегодня их называют «золотыми», и многие читатели, как и сам автор, помнят эти безмятежные, но не без тягот годы, выпавшие на их детство и юность.

Думаю, что не ошибусь, если назову венок сонетов Андрея Альпидовского «Войной отмеченное детство»* поэтическим биографическим повествованием, с благодарностью рассказывающим о жизни отца Дмитрия Валентиновича Альпидовского. Далеко не часто такие попытки у поэтов заканчиваются удачей. Но тут случай особый, потому что к созданию этого произведения автор подходил как бы исподволь, основательно, с долгой подготовкой, во время которой, я уверен, и не помышлял о работе над произведением большой и такой сложной поэтической формы.

Первая встреча с новой книгой поэта — всегда ожидание. Встреча с новой книгой поэта, которого знаешь и любишь, — надежда. Встреча с поэтом, которому веришь, — радость.
Именно эти три чувства я испытывал, знакомясь с рукописью новой книги Вячеслава Ложко. Назвать её сборником стихов вряд ли возможно, потому что книга соткана из тончайших нитей четверостиший, в каждом из которых — оригинальный узор и за каждым из которых — глубина прожитых и прочувствованных поэтом лет.

Как справедливо заметил один священник: «Нельзя быть мелочным, но надо быть внимательным к мелочам!» Именно в деталях, как правило, прячется дьявол. Многие из нас, христиан, в том числе и духовенство, привыкли употреблять словосочетание «печать антихриста». Однако, если быть внимательным к мелочам, данное определение… неверно!
Дело в том, что в греческом оригинале слову «печать» соответствует понятие «сфрагис». Оно обозначает печать или оттиск, которые оставляет, например, перстень-печатка. Именно это слово употребляется в Новом Завете, когда речь идёт о том, чтобы ангелы, по велению Бога, пометили людей, занесённых в Книгу Жизни и, значит, СПАСЁННЫХ!

Дончо Дончев не приемлет антирусские настроения в Болгарии. Он уверен, что отношение болгарина к России есть вопрос не политики, а морали. О своем отношении к России лучше всего он сказал сам в своем стихотворении.
Не трогайте Россию, господа!
Ей больно и без вашего укора.
Она по части самооговора

Жанна Кедрова, раскрасневшаяся, в цветастом халате и в тюрбане из махрового полотенца на голове, вышла из ванной и, улыбаясь, спросила мужа:
— Максим, чайник поставил?
— Нет, — зевнув, ответил он.
— Плохо. Я же всегда после ванной пью чай. А ты только и сидишь в своём футболе, а обо мне не подумал.

Владимир Иванович НЕЧАЕВ родился в посёлке Оссора. Родители – простые служащие, прибывшие еще в 30-е годы на край земли. К рождению сына в этом краю уже появились библиотеки. «Я читал все, что попадало в руки, абсолютно бессистемно, — рассказывает Владимир Иванович. – А потом начал понемногу сам писать». Со своими стихами он и отправился в 1986 году в Петропавловск. Через месяц после приезда его стихи уже были на страницах «Камчатского комсомольца».

Страница 1 из 21

Free Joomla! templates by AgeThemes