последние комментарии

trustlink1

ШАПКА ПО КРУГУ:

Владимир ЛичутинСбор средств на издание «Собрание сочинений в 12 томах» В. Личутина

Все поклонники творчества Владимира Личутина, меценаты и благотворители могут включиться в русский проект.

Реквизиты счёта

Получатель ЛИЧУТИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

Cчёт получателя 40817810038186218447, Московский банк Сбербанка Росии г. Москва, ИНН 7707083893, БИК 044525225,

Кс 30101810400000000225, КПБ 38903801645. Адрес подразделения Банка г. Москва, ул. Лукинская, 1. Дополнительный офис 9038/01645.

 

 

На разломе

25 лет трагическим событиям осени 1993 года, изменившим судьбу России. Их участником был тогдашний народный депутат РФ, многолетний редактор областной газеты «Тверская жизнь», а ныне писатель и публицист Валерий КИРИЛЛОВ. Он прислал нам отрывок из своих воспоминаний, который мы и публикуем сегодня.
Из одиннадцати тверских депутатов в десятом съезде к 24 сентября принимали участие девять. В рабочем кабинете батюшки Алексея на шестом этаже Дома Советов обитали в спартанских условиях Л.Г. Остренков, Н.И. Попов, Г.Л. Смольский, А.Л Кушнарёв и я. Недавно назначенный руководителем ГТРК «Останкино» В.И. Брагин и представитель президента Ельцина в Тверской области В.И. Белов съезд проигнорировали.
Утром мы уходили на заседания, которые с небольшими перерывами продолжались до позднего вечера… Не помню точно, 26 или 27 сентября в Доме Советов отключили электрический свет, частично воду и подачу тепла. Спать ночью стало холодно. Из верхней одежды у меня был только лёгкий плащ, им и укрывался. Сон не шёл. Мучила тревога, во что всё выльется? К тому же с улицы постоянно доносился голос из громкоговорителя, призывающий депутатов прекратить работу съезда.
В столовой Дома Советов стало почти нечего есть. И тут «отличился» Георгий Леонидович Смольский. Открыв «дипломат», он будто невзначай сказал:
— Я ребята, вот что с собой прихватил. Может, сгодится?
Дипломат был заполнен баночками с куриным паштетом…
По Дому Советов гуляли противоречивые слухи. Например, о том, что Ельцину предъявил ультиматум Северный флот, на стороне депутатов псковские десантники, а руководство Министерства обороны заняло нейтральную позицию. Уже накануне штурма над Домом Советов пролетят несколько вертолётов. Позже мне сказали, что они были из Торжка, однако боекомплект на них отсутствовал. Кто и для чего их послал?
Потеряв связь с внешним миром, некоторые депутаты стали вести такие разговоры:
— Чего мы здесь высиживаем, толчём воду в ступе? Наши избиратели ничего о съезде не знают! Телевидение и газеты врут! Надо побывать в регионах, рассказать о ситуации и вернуться…
Многие депутаты из близких к Москве областей решили съездить на родину и провести пресс-конференции. Часть тверских депутатов тоже приняла такое решение. В пресс-конференции, она состоялась в Доме печати на улице Вагжанова, участвовали Ю.М. Краснов, Н.И. Попов, Л.Г. Остренков, А.Л. Кушнарёв, я и, кажется, Г.Л. Смольский.
По завершении встречи, разгоряченные разговором, мы собрались в моём кабинете, где Юрий Краснов вдруг сказал:
— Мы должны быть готовы ко всему. Давайте поклянёмся: если, не дай Бог, с кем-то из нас случится худшее, оставшиеся в живых будут помогать жене и детям погибшего.
Без лишних слов скрепили клятву крепкими мужскими рукопожатиями.
За время нашего отсутствия дорога в Дом Советов была перекрыта цепями ОМОНа и запрещённой международной конвенцией проволокой Бруно. В опустевших холлах гостиницы «Россия» появились строгие люди в штатских костюмах. Косясь на них, горничные (одна из них оказалась родственницей известного тверского гребца, серебряного призера олимпийских игр Виктора Денисова) сочувственно нашептывали депутатам:
— Немедленно уезжайте. Скоро вас начнут арестовывать.
Следует заметить, не только тверские, но и многие депутаты из других регионов, постоянно проживавшие в гостинице «Россия» и решившие, как и мы, «встретиться с общественностью и разъяснить правду», не смогли вернуться к началу октября в Дом Советов.
Поскольку находиться в гостинице «Россия» к 2 октября не имело смысла, кто-то на время переехал к знакомым, кто-то в здание московской мэрии на Краснопресненской набережной, кто-то вечером на машине уезжал в Тверь, а затем возвращался в Москву.
Страха не было, истерии тоже, а было какое-то мрачное отупение. Сегодня это воспроизводится в памяти как стремительный круговорот событий. Но о кровавом исходе мысли не возникало.
Вот разрозненные записи из моего блокнота:
«Холодрыга, сумрачно. Отключены свет и тепло. Многолюдно. Кроме депутатов и обслуживающего персонала, появились люди с оружием. Скованно переговариваются между собой.
Пятеро тверских депутатов обосновались в кабинете отца Алексея. Спим на полу, на стульях. Скорее не спим, а мучаемся. Какой уж сон? Ночью собирают в зале совместного заседания палат. Говорят, для безопасности, хотя ощущения опасности нет. Горят свечи. Воронин вяло открывает заседание, но тут появляется в окружении корреспондентов Хасбулатов. Улыбается, объясняет им что-то. Депутаты недовольно кричат:
— Хватит! Давайте работать!
Работали официально полчаса, затем до утра читали стихи, пели. Установившуюся идиллию нарушил депутат Павлов. Стал кричать, что охрана не даёт ходить по Белому дому. Едва урезонили мужика. Нервы…
— Баранников, говорят, продался, — приносит известие Александр Кушнарёв. – По телевидению передавали.
— Да брось ты, — машет руками Домнина.
Вдвоём они идут к генералу Баранникову. Вскоре возвращаются.
— А, ерунда, — говорит Александр. — Лгут.
Почти все тверские депутаты в Доме Советов: Остренков, Смольский, Попов, Краснов, другие. Нет Белова и Брагина. Когда-то мы были почти единомышленниками. Жизнь развела…
Телефоны молчат: ВЧ, городские и даже внутренние.
— Неужели никакой связи? — интересуюсь у отца Алексея.
— Вырубили. Но хочешь позвонить, пойдём, — предлагает он.
Ходят слухи: кто-то подарил парламенту аппарат космической связи. Впрочем, звонить мы не пошли.
— Будет перелом. Сегодня или завтра. Пора примиряться.
— Не будет. Мы в тупике.
Такие полярные мнения в нашей депутации. Если это тупик, то всё-таки с незапертой дверью. Идут же переговоры… Должны договориться, должны. Иначе… Чёрт знает, что иначе. Почему они делают из нас красно-коричневых?
В столовой есть нечего, одни бутерброды, но нам повезло. Матушка Люба снарядила отцу Алексею суму с салом, огурцами и прочей снедью. К тому же включили холодную воду. Это благо.
«Сегодня будет штурм!», — гуляет по коридорам молва.
Неужели осмелятся? Какое сегодня число? Не верится, что Дом Советов будут штурмовать. Народ не позволит.
У окон на нашем третьем этаже сидят и лежат на полу здоровые ребята с короткоствольными автоматами. Курят, негромко переговариваются, наблюдают за обстановкой. Кто они? Откуда?
— Будете стрелять?
— Первыми нет.
Перед Домом Советов шумное скопище народа. Выступают с балкона депутаты, и не только… Толпа внизу пёстрая, много всяческих флагов. Особенно шумная реакция на зачтение телеграммы с Северного флота. Якобы флотские офицеры нас поддерживают…
Возле двадцатого подъезда выстроилась шеренга безоружных мужиков. Одеты кто во что горазд, возраст разный, преимущественно заросшие и неухоженные. Перед ними важно прохаживается человек средних лет с усами, отдаёт распоряжения. Ощущение бутафории прямо-таки. Неподалеку спорят москвичи…
В десятке метров баррикады или нечто, напоминающее их. За ними люди в милицейской форме, со щитами и дубинками.
Разговор в кабинете напротив — двери-то открыты:
— Володя, на сколько секунд хватит «рожка»?
— На сорок две секунды.
— Как думаешь, пойдут или нет?
— Леший их знает.
Вместе с Леонидом Георгиевичем Остренковым беседовали с омоновцами, оцепившими Дом Советов. Два офицера, наши собеседники, настроены, кажется, миролюбиво. Чувствуется, им надоело стоять под дождём в оцеплении. Они пропустили нас в магазин (он рядышком), чтобы купить продуктов, и разрешили вернуться обратно.
— Внимание, внимание!!! Вскоре будет передано важное сообщение! — вещают с балкона.
Сообщают: Союзом офицеров захвачен штаб СНГ. Скорее всего, это провокация или глупость. По поручению Хасбулатова передают собравшемуся народу, что это провокация. Верховный Совет не имеет к ней отношения.
Две женщины у окна нервно курят. Прошу прикурить, так как спички кончились.
— Там снайперы, — одна из них показывает на гостиницу «Мир». — Видите, в окнах тёмные пятна? Это они.
Выйдя из двадцатого подъезда, услышал знакомый голос:
— Привет, старик.
— Ты чего здесь?
— Защищаем вас… Хочешь бункер Ачалова посмотреть?
Спускаемся в бункер, расположенный в здании рядом с Домом Советов. Пахнет крепким мужицким потом, новыми сапогами. Многие офицеры и солдаты спят. Оружия почти не видно.
— Чем же будете воевать?
— А хрен его знает…
Не понятно, для чего всё-таки назначили новых «силовых» министров? Кажется, это ошибка Хасбулатова и Руцкого. Армию раскалывать нельзя. Армия — не игрушка.
Снова идём к омоновцам в надежде, что пропустят в магазин — еда-то кончилась. Тех, знакомых, уже нет, стоят другие.
— Руки!!! Выше!!! — кричит высокий милиционер, нахально улыбаясь, и больно торкает меня стволом автомата в спину.
Нас с Остренковым обыскивают.
— Выпустишь вас, а вы нам в спину засадите, — говорит высокий.
Откуда в нём это остервенение?
Возвращаемся. В скверике молоденькие милиционеры раскатывают по опавшим пожухлым листьям странную плоскую проволоку. Тут же размашисто ходит худощавый генерал-лейтенант милиции со свитой. Видимо, проверяет…
— Серёж! Серёже-е-нька!!! — тоскливо кричит из-за решётки справа женщина. — Я тебе поесть принесла. Подойди сюда, сыночек!
Никто к ней не подходит.
В Доме Советов появились морские офицеры и мичманы с оружием. Кажется, с Северного флота. Беседуем.
— Это вы, депутаты, привели его к власти и сделали таким! — укоряет меня один из них.
— Кого привели?
— Президента.
Прикатил «жёлтый Геббельс» с громкоговорителем. По многу раз передают указ Ельцина о социальных гарантиях народным депутатам, призывают покинуть Дом Советов, потом до одурения крутят песенку: «Путана, путана, путана, ночная бабочка, но кто же виноват?». Иногда кто-то вопит:
— Рус, сдавайс!!
Депутат, главный хирург Курской области Вячеслав Федотов, пошёл к омоновцам с обращением. Наблюдаем в окно, как это произойдёт. Лишь Слава перелез через баррикаду, как ему заломили руки, потом отпустили. Обращение он, однако, передал. Вернулся возмущённый:
— Злющие, как овчарки!
— Ничего удивительного, — говорит Александр Кушнарев. — Я вчера с омоновцем беседовал — тверяк оказался. Говорю: «Я тоже тверяк, председатель колхоза». Обрадовался он, руку жмёт. А как узнал, что я депутат, автомат на меня наставил, зверем смотрит…».
Теперь уже можно сказать, что тем человеком, который проводил меня в «бункер Ачалова», был ветеран студенческих строительных отрядов Тверской области добродушный Толя Хашкин. Он входил в состав добровольческого полка народного ополчения и, к счастью, остался тогда, в 93-м, жив.
Бывший руководитель обороны Дома Советов, председатель Всероссийского союза общественных объединений ветеранов десантных войск, генерал-полковник В.А. Ачалов, неоднократно приезжавший в село Городня в гости к Алексею Злобину, где я его и встречал, скончался 23 июня 2011 года на 66-м году жизни. Владислав Алексеевич был кавалером двух орденов «Красная звезда» и полным кавалером орденов «За службу Родине в Вооружённых силах СССР».
Драматизм противостояния передают взаимоисключающие постановления, принимавшиеся с одной и с другой стороны. Распространялось много листовок — как в Доме Советов, так и за его пределами. Вот содержание одной из них:
«Нет, это не столкновение между Б.Н. Ельциным и Р.И. Хасбулатовым, не столкновение между исполнительной властью и депутатами. Идёт борьба за то, какой быть России: независимой, экономически развитой и самостоятельной или сырьевым придатком мощных капиталистических государств Запада, рынком дешёвой рабочей силы. Вопрос стоит однозначно: быть России или не быть».
А 28–29 сентября на столе в холле шестого этажа я увидел «документ», который включал в себя список высоких должностей, предлагаемых на выбор народным депутатам России. Нужно было написать заявление о сложении депутатских полномочий, и ты — «в шоколаде». К должности «прилагались» квартира (на выбор в одном из районов Москвы) и крупная сумма на обустройство. Говорят, подобным «бартером» искусились около 450 человек.
Хочу подчеркнуть, что из тверских депутатов под танковым обстрелом в Доме Советов находился лишь батюшка Алексей. Спасли его, как он потом сам рассказывал, бойцы группы «Альфа». Много позже, беседуя в Москве с генералом одной из силовых структур, я услышал его осторожное предположение: распространение слухов о необходимости «срочно выехать в регионы для выступления перед избирателями» было, видимо, предназначено для удаления большинства депутатов (под благовидным предлогом) из Дома Советов.
5 октября во всех лояльных к Ельцину газетах было напечатано обращение президента к гражданам России: «В столице России гремят выстрелы, льётся кровь. Свезённые со всех концов страны боевики, подстрекаемые руководством Белого дома, сеют смерть и разрушения… Они надеялись, что граждане России поверят в их ложь… Они надеялись на скорую победу. Они просчитались, и народ проклянёт преступников… Вооружённый фашистско-коммунистический мятеж в Москве будет подавлен в самые кратчайшие сроки».
От обращения веяло оголтелостью, предвзятостью, лживостью и грядущей опасностью для депутатов, не поддержавших Ельцина. «Враг» повержен. Ату его, ату!
В тот день Н.И. Попов, Л.Г. Остренков, Ю.М. Краснов, А.Л. Кушнарёв и я, предварительно созвонившись, отправились на станцию Радченко, что в Конаковском районе, встречать батюшку Алексея — он позвонил матушке, что должен приехать электричкой. Настроение у всех было подавленное. В Москве пролилась большая кровь, депутаты предаются анафеме, идут разговоры об арестах. Думалось: может, видимся в последний раз. Тогда у многих, кто остался верен конституции, возникали такие мысли.
Электричка прибыла, но батюшку на перроне мы так и не увидели. Настроение ещё больше испортилось. В Городне мы сообщили матушке, что батюшка не приехал. Я вышел на крыльцо дома покурить, и вдруг вижу: останавливается на обочине дороги автомашина-бензовоз, из кабины выскакивает, в запыленной рясе, батюшка Алексей. Заметив меня, кричит:
— Валер, убегай скорей, а то и тебя «возьмут»!
— Кто «возьмёт»?
— На перроне — амбалы в кожаных куртках, — быстро рассказывает батюшка. – Я их издали заметил. Дождался попутки и — сюда, с матушкой прощаться.
— Погоди, батюшка, — озаряет меня. — Это же мы были! Мы!!
Лишь увидев в своём доме остальных тверских коллег, до конца поверил мне батюшка Алексей. Оказалось, он сел в первый вагон, а мы встречали его у последнего вагона. Посидели «амбалы» за столом в гостеприимном доме Злобиных, выпили по рюмке, помянув погибших при обороне Дома Советов, и разъехались, каждый на своё рабочее место.
Я по-прежнему работал редактором «Тверской жизни». Проводил планерки, летучки, читал оригиналы и газетные полосы. Не всех, однако, это устраивало. Обстановка в редакции складывалась напряжённая. Мне рассказали, как один из моих недавних сторонников отзывался о депутатах:
— Лучше бы эти сволочи задохнулись там в дерьме!
Внешне благообразный человек, а как перевернулся! Кто бы мог подумать, что в нём столько ненависти?
Косо стали посматривать на меня и некоторые тверские писатели (в ту пору я уже был членом Союза писателей СССР). Среди них тоже обозначилось расслоение. Вспоминается, как поэт, ретиво взявшийся за печатание водочных этикеток, истерично кричал на одном из писательских собраний:
— Вы нас никогда не победите!
Словно бы у кого-то из почвенников было желание «побеждать» его на поприще печатания этикеток.
Подобные расслоения происходили повсеместно – на предприятиях, в организациях, силовых структурах. Собственно, они начались уже с 1990—1991 годов. Помнится, ветеран КГБ в звании полковника рассказывал мне, как в Тверское управление КГБ приехал в сопровождении двух генералов генерал армии начальник 5-го управления КГБ СССР Ф.Д. Бобков. Собрав коллектив, он заявил, что руководство страны приняло решение о смене политико-экономического курса, и попросил сотрудников определиться: работать дальше или уйти.
— Можете представить, какая образовалась неразбериха. Вместе с коллегой я сжигал за городом материалы оперативных разработок. Некоторые из тех, кого они касались, становились «новой элитой». А когда грянул 1991-й, а затем 1993-й, мы безвылазно сидели в управлении, потому что опасались за сохранность оружия. Ведь в это время уже полным ходом шла дискредитация, а точнее травля КГБ, в которой участвовали такие предатели, как Калугин. О Бакатине, сдавшем систему «прослушки» американского посольства американцам, я и говорить не желаю. Мразь – одно слово. Жалко, что в такой обстановке немало опытных, преданных профессии оперативных работников, прекрасных товарищей расстались с любимой работой.
По-новому открылись после трагических событий осени 1993-го и некоторые другие фигуры. Например, представитель Президента РФ в Тверской области В.И. Белов прислал мне «Открытое письмо бывшему народному депутату РФ, редактору газеты «Тверская жизнь»:
«Сама жизнь больно высекла вас. И поделом. Но почему вы отмалчиваетесь сейчас? Разве вы не считаете своим нравственным долгом покаяться в допущенных политических ошибках, отмежеваться от действий фашистско-коммунистических мятежников, которые вскормлены в Белом доме, прикрывались вашей депутатской неприкосновенностью и вашими речами о конституционной законности? Полагаю, что вы лично, Валерий Яковлевич, как и ваши коллеги — бывшие депутаты от Тверской области, выступившие против Указа Президента РФ №1400 от 21. 09. 93 г., принявшие участие в незаконном так называемом съезде народных депутатов РФ, обязаны публично высказаться сегодня, после подавления мятежа.
Если вы осуждаете действия мятежников, отмежёвываетесь от них, скажите об этом честно и ясно. Если же вы идейно с ними, имейте мужество заявить об этом, чтобы избиратели к грядущим выборам в Государственную думу точно знали, кто есть кто. Молчать сегодня вы не имеете права. Прошу опубликовать полный текст моего открытого письма в вашей газете».
Когда я читал и перечитывал это письмо, то думал, какими же хрупкими могут оказываться порой отношения людей, как легко и быстро, в силу тех или иных обстоятельств, образуется между ними неодолимая пропасть. Мне с трудом верилось, что письмо написал человек, с которым мы ещё вчера обнимались при встрече, сидели рядом в зале заседаний Большого Кремлевского дворца, пили чай в номере гостиницы «Россия», свободно перезванивались по телефону. Я не стал ни каяться, ни отмежёвываться, но через две недели пришло ещё одно письмо:
«Уважаемый Валерий Яковлевич! 9 октября 1993 года за исх. № 471 мною в ваш адрес было направлено открытое письмо с просьбой опубликовать его в вашей газете, а также дать через прессу ответы на поставленные в нём вопросы. Вы не только не опубликовали моё открытое письмо, но даже не сообщили о причинах неопубликования и ваших намерениях. Прошу через печать дать мне ответ с определением вашей гражданской позиции.
Представитель Президента РФ в Тверской области В.И. Белов».
И в этот раз Виктор Иванович, имевший прежде имидж демократа, не дождался ответов на «поставленные» им вопросы, произведшие на меня, мягко говоря, весьма странное впечатление. В.И. Белов был опытным юристом и не мог не понимать того, что Указ Ельцина №1400 противоречил Конституции РФ.
Но что последует за грозными письмами? Как и другие тверские депутаты, участвовавшие в X съезде, я все ещё ожидал худшего. Впрочем, вместо увольнения и ареста случилось то, чего и представить себе не мог: батюшка Алексей Злобин предложил мне съездить вместе с ним в составе православной делегации в Израиль, по «святым местам». Я с радостью принял это предложение.
Надо сказать, что благодаря батюшке Алексею и матушке Любови, встречи бывших народных депутатов РСФСР проходят в Городне довольно часто. Как правило, это случается в батюшкин День ангела 30 марта. Как-то на одной из встреч присутствовал немногословный человек, которому депутаты, находившиеся в Доме Советов 4 октября, обязаны жизнью. Это руководитель группы «Альфа» генерал-майор Г.Н. Зайцев. В своей книге «Альфа» — моя судьба» он пишет:
«Ранним утром 4 октября нас провели в зал заседаний… прошло минут десять… на пороге приёмной появился президент… Уставший, серый. Немногословный. Чувствовалось, что насторожен. Ведь решалась не только судьба государства, но и его судьба…
— В стране сложилась сложная, напряжённая ситуация. С этим надо кончать. В Белом доме засела банда, которая намерена осуществить государственный переворот. Надо освободить Белый дом. Надо освободить его от этих людей. Я принял решение очистить Белый дом силовыми методами. Ваши подразделения должны принять в этом участие. Вы будете выполнять приказ президента?
Ответом было молчание, жуткое, необъяснимое молчание элитного президентского воинского формирования. Ельцин сделал паузу и задал вопрос иначе, с нажимом.
— Хорошо, тогда я спрошу вас по-другому: вы отказываетесь выполнять приказ президента?
В ответ опять тишина.
Нам в жизни часто приходилось делать выбор. В конечном счете, жизнь – это и есть постоянный выбор между добром и злом, правда, не всегда явный, выбор между совестью и подлостью. Я не политик и никогда не стремился им быть. Приказ для меня, впрочем, как и для любого военного человека, давшего присягу, имеет силу закона. Его не обсуждают, его выполняют. Но убивать людей, депутатов и простых соотечественников – если отбросить всю словесную шелуху, то именно это и было поручено осуществить, – на это офицеры «Альфы» и «Вымпела» пойти не могли».
По словам Г.Н. Зайцева, переговоры с депутатами от имени группы «Альфа» вёл подполковник Владимир Ильич Колехасов. Они завершились успехом. Таким образом, действия группы «Альфа» помогли избежать массового кровопролития, гибели депутатов.
В завершающий момент переговоров началась интенсивная стрельба по Дому Советов из автоматов, пулемётов и танков. Видимо, кто-то очень не желал благополучного исхода переговоров.
В разговоре со мной батюшка Алексей вспоминал:
— Мы все легли на пол, но вскоре стрельба утихла, и мы, сопровождаемые бойцами «Альфы», сначала прошли сквозь разъярённую толпу мародёров, вооружённых цепями, металлическими прутьями, а затем через цепи ОМОНа.
Четверть века тем событиям. Некоторых из бывших тверских депутатов уже нет в живых. В скорбном списке В.И. Белов, А.И. Ильенков, Л.Г. Остренков, Н.И. Попов.
Александр Кушнарёв ныне – депутат Законодательного собрания области. Батюшка Алексей Злобин, в 2001 году получивший из рук президента В.В. Путина орден Почёта, руководит православной гимназией в Городне, преподаёт на кафедре теологии Тверского госуниверситета, иногда служит в храме. Остальные, как принято говорить, на заслуженном отдыхе. Нам есть что вспомнить.
 
Валерий КИРИЛЛОВ
Тверская область,
Андреаполь.

You have no rights to post comments

Free Joomla! templates by AgeThemes